Дракон под сливочным соусом (СИ)

— Так я ведьма. Отрава же меня не взяла, а магия волосы перекрасила, — скалюсь, и сжимаю ладонь Беатрис в немой просьбе не вмешиваться. 
Вижу, что подруга уже нацелилась пощипать перышки из нескольких куриных хвостов, но у меня есть более гуманные и проверенные методы: старая добрая латынь и описание строения лягушки на древнем языке. Там, простите, такая белиберда, что, перепутав пару слов, можно реально призвать Сатану или моих дорогих однокурсниц. Вот эти сколопендры бы тут побегали… 
  
— Слушай, какие скучные драконихи, а? Я же только до ротоглоточной полости дошла, а они все разбежались. Может поможем этой? Прямо в крапиву грохнулась ведь… 
— Переживет, — ухмыляется Трис, скептически разглядывая бледное лицо драконихи из ФФФ. Для кровообращения полезно, а то она какая-то взбледнутая. Я правильно сказала, да? 
— Правильно… пойдем отсюда, от греха подальше, — ну и от люлей… вот как чувствовала, что не нужно эту звезду обучать нашим крылатым. Ох, и аукнется это мне… попонькой чую. 
— Слушай, а раз твой телефон теперь не разряжается, может мы это… сфоткаем ее? — не унимается хвостатая. 
Еще один урок мне – держать язык за зубами, но не поделиться своей радостью с подругой я просто не смогла! Ведь мой драгоценный телефончик, попав пот отравительно-магический замес, стал, что называется перпетуум-мобиле (вечный двигатель с лат.). Вот бы у нас такое было: не разряжающийся телефон. Владельцы огрызков бы перегрызлись между собой за такой гаджет. 
— Чего ты там хихикаешь? — любопытничает Трис, возвращая меня с земли на траву Драконляндии. 
— Ничего. Пойдем, — осекаюсь я, замечая, как в нашу сторону приближается распорядитель. 
Дракон скептически оглядывает отдыхающую в траве мадмуазель и просит Беатрис оставить нас наедине. Для разговора… 
— Я ничего не делала. Вы же не верите слухам о том, что я ведьма? 
— Дитя мое, — со скорбным выражением лица Морриган разворачивает меня к себе и усаживает на каменную лавочку. Вглядывается в окна замка, и помолчав с минуту, продолжает: — Вы еще очень неопытны. Лучше будьте послушной, кроткой и княже решит за какую партию вас отдать. 
Чего? Что это значит, блин? 
— Господин Морриган, простите, но я не совсем понимаю, что значит отдать? Я не собака и не носки, знаете ли… — спокойно переспрашиваю. Ну, глуховатые мы, человечки. 
Знал бы этот напыщенный ящер, что для сохранения дружелюбного тона мне пришлось дважды пересчитать высаженные петуньи. Все тридцать кустов, блин! 
— Князья вами очарованы. Их можно понять, ведь вы милы и непосредственны, но союз между драконом и человеч… иномирянкой, — исправляется Морриган, явно наступая себе на хвост. — В общем, это на страницах фолиантов звучит красиво, на деле же… не выйдет ничего. 
Вот это па-па-поворот… 
— Ваша дочь же тоже отправилась на отбор? 
— Откуда у тебя такая информация? — кривится распорядитель, переходя на «ты». 
— Это не такая уж и большая тайна, если у тебя есть уши и интеллект. Так в какое княжество она отправилась? — надутым выражением лица меня не смутить. Я злая и вредная. 
— Уж тебя это точно не касается. Моя дочь проходит отбор в княжестве! У самого Саро. 
Да хоть таро… мне, вот вообще ни о чем это не говорит. Всё-таки таких как, Беатрис и амазонитовые братцы здесь по пальцам пересчитать. Жалкий мир, с таким-то подходом к людям, и чего их магия за меня боролась? 
— Это, наверное, очень крутой князь, да? А теперь представьте, что к ней также подойдёт распорядитель отбора и плюнет в лицо, что она, конечно же, очень милая, но ей стоит вести себя благоразумнее, чтобы князь отдал ее за какую-нибудь более-менее приличную партию. 
— Да как ты смеешь?!  Моя Наирия из знатного рода! Драконица! — рявкает обиженный Брейвор. Неужели так обидно за кровиночку? 
— А я – человек! И я бы ещё посмотрела, как к вам отнеслись в моем мире! Может быть, даже горшки бы убирать не разрешили, вы же ничего не умеете! А гонор у всех выше небес, — знаю, что нужно уметь вовремя остановиться, но меня несёт. — За какую партию меня отдать, да? Да идите вы со своим щедрым предложением знаете куда?! Уж лучше в бухту мертвых кораблей сразу выкиньте и дело с концом. 
Злость, обида, разочарование этим миром – всё слилось воедино в горький отравляющий коктейль. 
Да у меня волосы здесь позеленели! Мне, черт возьми, можно и громко возмущаться и ножками топать! 
— Ваша светлость! Я пытался образумить эту ненормальная девчонку, — квакает возмущённый Морриган, но взгляд его неуловимо меняется. Очкуем-с? 
Так ладно, к кому нужно обратиться чтобы за моей спиной стоял хотя бы младшенький? 
Ой елки палки, енот косой, лучше бы я у себя сидела и доедала клюкву. 
— Ваша Светлость, — булькаю, растягивая губы в хищном оскале. 
— Оставь нас, — рычит Шарик, и когда я делаю шажок в сторону, останавливает своей лапищей, не выпуская из-под гипноза своего змеиного взгляда: — Морриган, оставь нас. 
Старик булькает что-то невнятное, потому что я уже ничего не вижу и не слышу. С замиранием предательского сердца разглядываю огромного дракона, склонившего ко мне свою мордочку. Ну не могу я эту моську мордой обозвать. Или могу? 
Конечно, могу! Ведь Шарик внаглую сгребает меня в свои когти и взмывает в небо. 
— Козлинка, отпусти меня на ноги! 
Небольшой стишок-спойлер к следующей проде: 
Я ваще не стихоплет 
Но дракоша мой – улет! 
Ухватил промеж когтей 
На свиданку в бухту мертвых кораблей. 
Ну, зараза, подожди… 
Хвост и крылья береги! 
  
Глава 31
 
Ну хоть на ноги поставил… гад крылатый! 
Злобно пыхчу и жду, когда же огромная тушка превратится в хомо сапиенс, чтобы познать всю силу моего негодования. Забыла сказать, что у меня тяжелая рука… я поэтому и на цветочек свой лишний раз не заглядываюсь, вдруг там уже какой-нибудь кактусо-плющ вырос или бешеный огурец. 
Бешеным огурцом, кстати, меня Тихон обозвал напоследок. Вредный старикашка, хоть и каша у него вкусная. 
— Долго будете хвостом своим вилять, княже? 
Молчит. 
— Я ведь сейчас разозлюсь и нажалуюсь этому… королевскому прихвостню! До столицы всего ничего лететь, а тут мои права, понимаешь ли, ущемляют! 
Снова тишина. Не пойму скалится что ли Шарик так? Или ему от быстрого полета челюсти свело? Или это от радости, что у меня такой мягкий и покладистый характер? 
— Ваша Светлость, у вас, кстати, кариес. Я, как зоолог, могу помочь, — молчание. — Ну, не хотите, как хотите, — плюю на его издевательства и топаю по серой сырой земле. 
Дракон может сколько угодно проветривать свои крылья и улыбаться как… впрочем, может бедный Амазон мучается от неприятного запаха изо рта, вот и проветривает, а я стою бурчу. Стыжу человека почем зря… 
Ну и что это тут такое? Волны, скалы, ограждения. 
— Это бухта мертвых кораблей. Торговый порт, — довольный голос светлоликого касается спины и согревает замерзающие лопатки. 
Чувствует хвостатый, что пропадаю я – мерзну тут, стою. 
— Судя по пустоте вокруг, корабли действительно того… тю-тю на дно. Ну, а мы здесь зачем? 
— Ты же сама просила Морригана отвезти тебя сюда. Наслаждайся, Яра, — Шарик разворачивает меня лицом к мерно бьющимся волнам и предлагает любоваться… ничем. 
Так вот ты какая романтика драконья? Класс. 
Помимо того, что я не переношу вида своей крови, я еще и морской болезнью страдаю, но из женской вредности, подхожу к самому краю утёса и со скорбным выражением на лице всматриваюсь вдаль. 
  
— И всё? 
— А что ты хотела увидеть здесь? 
— Корабли. Кораблища, я бы сказала. И, как минимум, набитые всякими платьями… и нормальными трусами, — едва слышно буркаю я, но Шарик, зараза такая, слышит и заходится громким просветленным гоготом, умудряясь перекричать недовольных чаек.