Свирепый (ЛП)

— Хейван сказала, что осенью она будет учиться в колледже в Колорадо-Спрингс?
— Да. Она не выглядит восторженной по этому поводу, но думаю, что это хороший шаг для нее, пока та сужает круг своих интересов.
— Где она будет жить?
— В кампусе. Это близко к дому. Всего десять километров.
Я понимаю, почему Хейван захотела переехать в Нью-Йорк. Она всю жизнь прожила в одном городке, и теперь ее шанс расправить крылья находится всего в десяти километрах от места, где она выросла.
Я открываю рот, чтобы упомянуть о переезде Хейван в Нью-Йорк — не для того, чтобы жить с Дэвидом, а чтобы жить со мной, — но решаю дать нам еще немного времени, прежде чем поднимать этот вопрос.
— Знаешь, — говорит Ванесса. — Я тут подумала. Что, если Хейван...
Звук открывающейся и сильно хлопающей о стену входной двери в квартиру заставляет нас обоих вскочить на кровати.
— Спите на улице, мне все равно! — кричит Хейван. — Ты гребаная сука!
Хлопает еще одна дверь.
Мы с Ванессой встаем и спешим одеться. Я бросаю ей рубашку и боксеры и ищу свои джинсы. Натягиваю рубашку и мчусь по коридору, Ванесса идет за мной по пятам.
Джеймс стоит в холле, напряженное выражение его лица контрастирует с его профессиональной военной выправкой. С ним Лия и Мэг. Лия выглядит рассерженной. Мэг грызет ногти.
— Что, черт возьми, происходит? — рявкаю я, когда мы, спотыкаясь, выходим в коридор.
Джеймс, как всегда профессионал, даже не вздрогнул, увидев нас выходящими из хозяйской спальни с растрепанными волосами.
— Произошел инцидент.
— Что за инцидент? — спрашивает Ванесса и делает шаг ко мне.
Мне хочется обнять ее за плечи и притянуть к себе, но я не поддаюсь порыву.
Она переводит взгляд с Мэг на Лию.
— Девочки, вы в порядке? Что случилось?
— Я расскажу вам, что случилось! — кричит Хейван, направляясь к нам со своей стороны пентхауса. — Эта шлюха, вон там. — Она обвиняюще тычет пальцем в Лию.
— Хейван! — ругает Ванесса.
Хейван вытирает щеки. Ее глаза опухли, лицо покраснело, а безумный взгляд — тот же, что я уже видел у ее матери. Чистая, необузданная ярость.
— Она занималась сексом с Дэвидом!
— О, нет, — тихо выдыхает Ванесса и опускает подбородок на грудь.
— Ты же говорила, что у вас все несерьезно! — кричит Лия.
Я поднимаю руку в сторону Лии и качаю головой.
— Да какая разница! — Хейван бросается на Лию.
Я обхватываю ее за талию. Она толкает меня и делает выпад, но я сильнее и прижимаю ее к себе.
— Она гребаная сука! — кричит Хейван и продолжает бороться со мной. — Я ненавижу ее!
— Все в порядке, — твердо говорю ей в макушку. — Ты в порядке.
— Нет! — То, что началось как крик, превращается в поток слез.
— Ш-ш-ш. Я знаю. Я здесь.
Ее тело подается вперед и подрагивает от рыданий.
Мое сердце мгновенно разрывается от этого звука.
Я заключаю ее в свои объятия. Она обхватывает меня за шею и плачет у меня на плече. Потом несу ее в другую комнату, чтобы между ней и Лией была стена. Моя спальня ближе всего, и я собираюсь усадить ее в кожаное кресло, но она крепче обхватывает мою шею, а из ее горла вырываются душераздирающие рыдания.
Я нахожусь на неизведанной территории.
Единственная женщина, которая когда-либо плакала при мне — это Ванесса.
Я сажусь на кожаное сиденье, не выпуская Хейван из рук. От звука ее слез мне хочется испепелить всю землю, чтобы никто не остался в живых и не смог причинить ей боль. Теперь понимаю, почему Ванесса так оберегает нашу дочь. Видеть, как она страдает, — это хуже любой пытки, которую я только могу себе представить.
Продолжаю обнимать ее, пока она плачет. Говорю ей, что все будет хорошо. И напоминаю ей, что я здесь. А также уверяю ее, что карма всегда возвращается.
В конце концов она успокаивается настолько, что может вымолвить хотя бы слово.
— Я думала, она моя подруга, — говорит она сквозь икоту.
— Что случилось?
Хейван шмыгает носом и отодвигается достаточно далеко, чтобы понять, где она находится. В моих объятиях, у меня на коленях. Я выбираюсь из-под нее и сажусь в изножье кровати. Она вытирает щеки.
  
— Я видела, как она прикасалась к нему, когда мы танцевали. Поэтому спросила ее об этом, и она сказала, что мне все привиделось. Я позвонила маме, чтобы рассказать ей и узнать, что она думает, но та не ответила.
Должно быть, это были звонки, которые она пропустила на лодке.
— Мы были на последнем шоу фестиваля, и Лия сказала, что ей нужно в туалет, и ушла. Джеймс не мог быть в двух местах одновременно, поэтому остался со мной, Мэг и Дэвидом. Но потом Дэвид сказал, что должен пойти проверить, все ли в порядке с Лией.
Я уже вижу, к чему все идет.
— Когда мы вернулись к палаткам, они лежали голые вместе в спальном мешке Дэвида. — Новая волна слез хлынула из ее глаз. — Кто вообще так делает? Как два человека могут поместиться в спальном мешке?
— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.
— Он сделал это, потому что я не хотела с ним спать. Я знаю, что именно поэтому!
Кровь в моих жилах воспламеняется.
— Он наказывает меня за то, что я такая ханжа!
Я скрежещу зубами.
— Он сказал тебе это?
— С таким же успехом мог бы! Боже, почему парни такие мерзкие!
Глубокий вдох. Считаю до десяти. Потом снова считаю до десяти, пока не успокаиваюсь настолько, чтобы говорить, не разбив что-нибудь в своей комнате, и не выследить Дэвида, чтобы свернуть ему шею.
— Позволь мне рассказать тебе кое-что о парнях. — Глядя в ее налитые кровью глаза, я с трудом сдерживаю дрожь ярости в своем голосе. — Они напуганы. Неуверенные в себе. И ищут самый легкий путь к тому, чего хотят. А потом, в один прекрасный день, они встречают девушку, с которой не все так просто. Теперь слабый мальчик струсит, отвернется и продолжит искать легкий путь. Но мужчина, настоящий мужчина, окажется на высоте положения. Потому что он знает, что для того, чтобы добиться от кого-то лучшего, сначала нужно выложиться по полной. Дэвид — мальчик. И доказал, что не способен отдать энергию, которую ты заслуживаешь. Вопрос только в том, прислушаешься ли ты к тому, что он тебе говорит?
Она кусает губу.
— Я думала, что люблю его.
Я хмурюсь, вместо того чтобы скривить губы от отвращения.
— Ты любила того человека, которым он хотел, чтобы ты его считала. Но Дэвид показал тебе, кто он на самом деле.
— А ты знал, что он даже не из Франции? — Она усмехается и вытирает глаза. — Он чертов канадец. И даже никогда не был во Франции! Он лжец. Я должна просто позволить Лии забрать его.
— Она ясно дала понять, где ее верность.
Челюсть Хейван напрягается.
— Мяч на твоей стороне. Что ты собираешься делать?
Кажется, она обдумывает этот вопрос, когда что-то привлекает ее внимание. Я поворачиваюсь и вижу Ванессу в дверном проеме, прислонившуюся плечом к раме. Нежная улыбка на ее лице говорит мне о том, что она подслушивала.
— Мама, — говорит Хейван и снова разражается слезами.
— О, милая. — Ванесса бросается к ней и заключает нашу дочь в объятия. — Мне так жаль.
Я смотрю, как эти две женщины обнимают друг друга, и странное чувство правильности бьет меня прямо в грудь. Голос в моей голове шепчет, что эти две женщины — весь мой мир, что не имеет никакого смысла. Ведь мой мир — это бизнес. Успех. Деньги. Мой мир — корпоративное право и расширение моего портфолио.
— Мама? — Голос Хейван ломается. — Я хочу домой.
Ее слова молнией ударяют мне в грудь.
— Ты уверена? — мягко спрашивает Ванесса.
— Да. Я не хочу оставаться в Нью-Йорке ни на один день.
Я задерживаю дыхание, ожидая ее ответа. Они не могут уехать. У нас еще есть неделя в запасе. Они не могут просто забрать последние семь дней, которые мы могли бы провести вместе, из-за того, что какой-то маленький засранец сунул свой член в кого-то другого.
У меня сводит челюсти. Руки сжимаются в кулаки.