Свирепый (ЛП)

— Полагаю, ты наверняка скучаешь по этому.
— Спасибо, Ти-Мэн! — Она снова обнимает его, и парень обнимает ее в ответ, отрывая от пола.
— Не за что, милая.
Ти-Мэн? Милая?
Он смотрит на меня поверх ее плеча, и что бы он там ни увидел, это заставляет его немного съежиться.
— Тэг, — говорит Ванесса с нервными нотками в голосе, — познакомься с Хейсом.
Он отпускает Хейван и протягивает руку.
Я смотрю на его ладонь так, словно в центре ее находится гигантская мокрая собачья какашка.
— Тебя зовут Тэг? — слышу себя со стороны.
Он смотрит на Ванессу, как бы говоря: «Что с этим парнем?».
— Таггарт Далтон. — Парень прищуривает глаза.
Хейван обнимает парня за талию.
— Тэг — мой крестный отец... ну, он единственный отец, который у меня когда-либо был.
Ванесса вздрагивает, а Тэг тайком улыбается.
Я хмурюсь, мои зубы болят от скрежета.
— Правда?
— Да! Он научил меня ловить рыбу, кататься на велосипеде, менять спущенное колесо, стрелять из пистолета...
— Стрелять из пистолета? Серьезно? — Что это за деревенская хрень?
Хейван с обожанием смотрит на парня.
— Да! Я подстрелила свою первую индейку, когда мне было двенадцать.
— Ел ее несколько недель, — с гордостью говорит бородач.
— Чудесно. — Выражение моего лица, должно быть, ужасно. Я пытаюсь улыбнуться, но у меня ничего не получается, только губы кривятся над зубами. Такое ощущение, что солнце светит мне прямо в глаза, обжигая сетчатку. И от напряженного взгляда начинает болеть голова.
— Вау, так... — Ванесса, видимо, чувствует напряжение, так как делает шаг между нами. — Тэг, как долго ты пробудешь в Нью-Йорке?
Ненавижу то, как сверкают его глаза, когда он смотрит на нее.
— Мой рейс завтра вечером. На завтра я взял выходной, но во вторник мне нужно вернуться на работу.
— Ура! — Хейван, кажется, счастлива видеть этого парня больше, чем когда-либо была рада видеть свою маму или меня. Конечно, я опираюсь на информацию за несколько дней, но она никогда не смотрела ни на кого из нас так, как сейчас на этого парня. — Ты должен остаться с нами!
— О, нет. — Его взгляд переходит на меня, и я должен отдать ему должное за то, что он удерживает зрительный контакт, учитывая нелогичное количество раздражения, которое я испытываю. — Я снял номер в «Холидей Инн».
— Не-е-ет, — тянет слово Хейван. — Здесь есть свободная спальня. Хейс не возражает. — Она поворачивается ко мне с умоляющими взглядом. — Так ведь?
Теперь я Хейс. Не папочка, с примесью сарказма.
Я пожимаю плечами.
— Я не против.
— Мы не можем, — вмешивается Ванесса, как всегда дипломат, сглаживая ситуацию. — Хейс был достаточно щедр с нами. Мы не можем просить больше...
— Все в порядке, Несс. — Мне будет проще присматривать за ним, если он будет под моей крышей. — Ты можешь остаться, Маггот.
Глаза Ванессы становятся большими.
— Таггарт.
— Разве я не так сказал?
— Пойдем, Ти-Мэн! — Хейван хватает мужчину за руку и тащит его по коридору. — Я покажу тебе твою комнату!
— Серьезно, Хейс? — шипит Ванесса, как только они оказываются за пределами слышимости. — Тебе обязательно быть таким?
Я отталкиваюсь от стены.
— Не понимаю, о чем ты.
— Маггот? — Она поднимает брови, а когда я ничего не отвечаю и не извиняюсь, вздыхает. — По крайней мере, перестань смотреть на него так, будто он только что помочился в твоем коридоре.
Забавная аналогия, учитывая, что он открыто заявлял права на мою дочь и ее мать прямо у меня на глазах. С таким же успехом он мог помочиться на них.
— Ты уверен, что все нормально? У него есть номер в отеле. Ему необязательно оставаться здесь.
— Хейван хочет, чтобы он был рядом. — И почему от этого у меня такое чувство, будто мой желудок набит камнями?
— Они очень близки. Он был как...
— Отец. Понятно. А кем он был для тебя? — Вопрос звучит скорее как обвинение, чем как честное выяснение. Может, я так и хотел сказать. Может быть, я не испытываю восторга от того, что этот незнакомец наблюдал за ростом моей дочери, пока я был здесь, в Нью-Йорке, совершенно не подозревая о ее существовании.
  
Ванесса сжимает губы, расправляя плечи.
— О чем именно ты меня спрашиваешь?
Я вторгаюсь в ее личное пространство и возвышаюсь над ней.
Она подходит ближе, с вызовом вздергивает подбородок.
— Ты трахаешься с этим парнем?
Уголок ее рта приподнимается.
— А тебе бы хотелось знать.
— Так вот что это такое? Он твой мужчина?
Она поднимается на носочки.
— Это не твое дело.
— Ты ведь так не думаешь, да?
— Я знаю это.
Я сжимаю ее подбородок между пальцами.
— Значит, ты недостаточно внимательна, детка.
Ванесса отдергивает голову от моей руки.
— Наслаждайся вечером. Я иду спать.
— А как же пицца?
— У меня пропал аппетит, — говорю я через плечо и слишком громко закрываю за собой дверь спальни.
Ванесса
Я подумываю о том, чтобы запрыгнуть на спину Хейса и взять его в удушающий захват, но звук захлопнувшейся двери возвращает меня в чувство. Интересно, что между мной и Хейсом нет ничего такого, что было семнадцать лет назад, но мы все равно умудряемся спорить, как будто ничего не изменилось.
Хейс Норт всю жизнь умел помыкать людьми. Когда мы познакомились, я приняла вполне осознанное решение, что не стану одной из таких людей.
Я возвращаюсь в наше крыло пентхауса и обнаруживаю Хейван и Тэга в третьей свободной спальне, которая, к моему удивлению, выглядит так же, как и две другие. Как будто Хейс просто бросил заниматься декором на полпути и сказал: «Также».
— Вани. — Тэг подходит ко мне и обнимает. — Мне действительно не нужно оставаться здесь, если это создает проблемы для тебя.
— Что? — щебечет Хейван, сидя на кровати со скрещенными ногами. — Почему это должно создавать проблемы?
— Никаких, — отвечаю ей, а затем поворачиваюсь к Тэгу. — Приятно, что ты здесь.
Он ухмыляется, обнажая ровные белые зубы, которые обычно скрываются за его темной бородой.
— Давайте я приглашу вас, девочки, на ужин. Сможете показать мне все вокруг.
— Мы гуляли весь день, — говорит Хейван. — И уже заказали пиццу.
— Настоящая нью-йоркская пицца, да? — Он улыбается нерешительно, как будто ему не очень удобно оставаться в гостях, а тем более есть под крышей Хейса. — Не могу дождаться.
— Боже мой, вид просто потрясающий, — говорит Тэг, стоя у перил патио с видом на город. В одной руке у него пиво, которое, к моей радости, Хейс припас в холодильнике бара, а большой палец другой руки засунут в карман его потертых джинсов. — Я и не знал, что люди так живут.
— Да уж. — Протягиваю ему тарелку с двумя кусками пиццы. Тэг не знает, что я из богатой семьи. Потому что никогда не рассказывала о своих родителях или о том, как меня воспитывали, кроме того, что выросла в Нью-Йорке.
— Расскажи мне об этом Дэвиде. — Он присоединяется ко мне за столиком на террасе. — Он нам нравится?
Хейван ушла пять минут назад, потому что звонил Дэвид.
— Он работает внизу. Кажется, хороший парень. Правда, немного старше ее.
— Очень вкусно, — говорит он с набитым ртом, запивая пивом. — Думаю, хорошо, что она не задержится здесь надолго.
Я не позволяла себе слишком много думать о том, чтобы вернуть Хейван в Маниту-Спрингс. В основном потому, что она кажется такой счастливой здесь. Я пытаюсь спасти то немногое, что у нас есть — доверие и отношения, поэтому пока держусь подальше от сложных тем.
— Как у вас с Хмурым Лицом? — Он притворно хмурится, затем бессвязно ворчит.
Я ухмыляюсь.
— Он не так уж плох.
Тэг отшатывается.
— Скажи, что ты шутишь. Этот парень злой как черт.
Полагаю, это не так уж далеко от истины. Хотя сегодня, когда мы втроем ходили по магазинам и гуляли, он совсем не выглядел злым. Даже наоборот, выглядел счастливым. И не только он.