Выстрел в лицо

— Вы с ним были знакомы? — спросил Брунетти.
— Да, — кивнул Рибассо. — Собственно говоря, именно я посоветовал ему обратиться к вам за помощью.
— Это насчет того человека, которого он пытался найти?
— Да, — ответил Рибассо. — Я думал, вы ему поможете, — добавил он после паузы.
— Я старался, — откликнулся Брунетти и отвернулся от убитого.
Женщина, судя по всему возглавляющая команду криминалистов, позвала Рибассо, и они принялись что-то обсуждать. Переговорив с ней, Рибассо крикнул санитарам, что тело можно забирать и везти его в больничный морг.
  
Санитары досмолили сигареты и бросили окурки на землю, уже покрытую слоем их собратьев. Брунетти смотрел, как они разворачивают носилки и перекладывают на них убитого. Полицейские расступились, чтобы санитары смогли свободно пройти к машине «скорой помощи». Они погрузили тело Гуарино внутрь, и грохот, с каким они захлопнули дверь, словно снял заклятие, из-за которого вокруг царила полная тишина.
Рибассо подошел к второму карабинеру и что-то ему сказал. Тот направился к машине, прислонился к ней спиной и вытащил из кармана пачку сигарет. Криминалисты стянули с себя комбинезоны, свернули их и убрали в пластиковый мешок, который забросили в кузов своего грузовичка. Сложили штатив камеры и убрали фотоаппараты в металлический чемоданчик с мягкой обивкой внутри. Хлопали дверцы, ревели двигатели, но вот наконец машина «скорой помощи» уехала, а за ней отправился и грузовик криминалистов.
— А почему вы позвонили Патте? — спросил в неожиданно наступившей тишине Брунетти.
Прежде чем ответить, Рибассо недовольно хмыкнул.
— Я с ним уже имел как-то дело, — сказал он и посмотрел туда, где раньше лежал Гуарино. — С ним лучше всего с самого начала действовать официальными путями, — объяснил он. — Я же знал, что он на кого-нибудь все это свалит. Может, даже на человека, с которым мы сможем спокойно работать.
Брунетти кивнул.
— А что вам рассказал Гуарино?
— Что вы попытаетесь опознать того парня с фотографии.
— Это что, и ваше дело тоже? — спросил Брунетти.
— Более или менее, — осторожно ответил Рибассо.
— Пьетро, — заговорил Брунетти, вспомнив из опыта прошлого общения имя Рибассо. — Гуарино — да упокоит Господь его душу — тоже пробовал применить со мной эту тактику.
— И вы пригрозили вышвырнуть его из своего кабинета. Он мне об этом рассказывал.
— Так что лучше не надо, — сказал непреклонный Брунетти.
Пока они беседовали, Гриффони то и дело согласно кивала головой.
— Ладно, — решился Рибассо. — Я сказал «более или менее» только потому, что Гуарино обсуждал все это со мной как с другом, в личной беседе, — сказал он.
Судя по всему, больше он ничего добавлять к своим словам не собирался.
— Вы говорили, он работал на NAS? — не отставал от него Брунетти.
Это объяснило бы интерес Гуарино к перевозкам мусора: NAS занимался всем, что было связано с загрязнением окружающей среды и уничтожением природных богатств страны. Брунетти давно подозревал, что они не просто так разместили свою штаб-квартиру в Маргере, городе, долгие годы успешно загрязняющем все на свете. Он видел в этом тонкую иронию, совсем не случайную.
— Да, — кивнул Рибассо. — Филиппо закончил биохимический факультет. Мне вообще кажется, что он начал там работать, чтобы сделать что-нибудь полезное в жизни. И важное для всех. Его там очень ценили.
— Долго он там работал?
— Лет восемь, может, девять. Я точно не знаю — мы с ним познакомились всего пять или шесть лет назад. Мы никогда не вели вместе расследований, — добавил Рибассо, прежде чем Брунетти успел раскрыть рот.
— А это дело что, не считается? — спросила Гриффони.
Рибассо переступил с ноги на ногу:
— Говорю вам, он обсуждал его со мной как с другом.
— Что еще он вам рассказывал? — спросил Брунетти.
— Ему-то уже все равно, сами понимаете, — встряла Гриффони.
Рибассо сделал несколько шагов к своей машине.
— Он говорил, — обернулся он к ним, — что от этого дела здорово несет Каморрой. Тот убитый — Ранцато — был просто одним из многих. Филиппо пытался выяснить, каким образом они переправляют столько мусора.
— А о каких количествах мы вообще говорим? — снова встряла Гриффони. — Тоннах?
— Скорее сотнях тонн, — добавил Брунетти.
— Думаю, сотни тысяч тонн будут куда ближе к истине, — ответил Рибассо, заставив замолчать их обоих.
Брунетти попытался было прикинуть кое-что в уме, но быстро сдался: он не знал, какой объем перевозит обычный грузовик, так что не мог провести даже приблизительные подсчеты. Он почему-то подумал о своих детях и будущих внуках и о том, что они унаследуют содержимое всех этих грузовиков.
Рибассо, кажется, немножко смягчился, произнеся эти страшные слова, и теперь ковырял носком ботинка замерзшую грязь.
— Неделю назад кто-то пытался столкнуть его машину с дороги, — сказал он, взглянув на Брунетти и Гриффони.
— Он мне об этом не говорил, — удивился Брунетти. — Что произошло?
— Ему удалось от них избавиться. Сначала они шли вровень с его машиной — дело было на автостраде, по которой Гуарино как раз возвращался из Тревизо, — а когда начали подъезжать все ближе и ближе, Гуарино съехал на обочину и вдарил по тормозам. А его преследователи поехали дальше.
— Вы ему поверили?
Рибассо пожал плечами и вновь бросил взгляд на пустырь, туда, где лежало тело Гуарино:
— Кто-то его достал.
Обратно к Пьяццале-Рома Брунетти и Гриффони ехали в полной тишине, подавленные близким столкновением со смертью и продрогшие до костей — слишком долго торчали на морозном и грязном воздухе Маргеры. Гриффони спросила, почему Брунетти не рассказал Рибассо, что им удалось установить личность мужчины с фотографии, которую прислал Гуарино. Он объяснил, что капитан, который, скорее всего, об этом и так уже знал, не потрудился сообщить им хоть какую-нибудь полезную информацию. Гриффони уже не раз становилась свидетелем конкуренции и соперничества между разными органами сил правопорядка, так что сочла за лучшее промолчать.
Брунетти заранее позвонил и заказал лодку, которая уже ждала их у причала, чтобы отвезти в квестуру. Но даже оказавшись в тепле катера и включив на полную мощность обогреватель, они продолжали трястись от холода.
Добравшись до своего кабинета, Брунетти долго стоял у батареи. Он знал, что нужно позвонить Авизани, но оттягивал этот момент, убеждая себя, что сначала должен согреться. Наконец он собрал волю в кулак, подошел к столу, нашел в книжке нужный номер и поднял трубку.
— Привет, это я, — сказал он как можно естественнее.
— Что случилось? — сразу понял все Авизани.
— Самое худшее, что могло случиться, — ответил Брунетти и сам смутился от пышной мелодраматичности этой фразы.
— Филиппо? — спросил Авизани.
— Да. Я только что видел его тело, — сказал Брунетти. Никаких вопросов от Авизани не последовало, и он продолжил: — Его застрелили. Тело обнаружили сегодня утром, на территории нефтехимического завода в Маргере.
— Он всегда говорил, что вероятность такого исхода не стоит сбрасывать со счетов, — после долгой паузы заговорил Авизани. — Но я ему не верил. Как в такое вообще можно верить? Но сейчас… Все кажется совсем другим. Ну, когда понимаешь, что это все-таки случилось.
— Он что-нибудь еще тебе говорил? — решил спросить Брунетти.
— Я же журналист, не забывай об этом, — немедленно откликнулся Авизани с горечью в голосе.
— Я думал, вы дружили.
— Да, дружили. Все было, как всегда, — сказал он уже нормальным голосом. — Чем больше следов он находил, тем больше препятствий на его пути возникало. Судью, который вел это дело, внезапно перевели, а новому расследование Гуарино было до лампочки. Потом двух его самых способных помощников перебросили на другой конец страны. Да ты и сам знаешь, как это бывает.
  
Да, подумал Брунетти, прекрасно знаю.
— Это все? — спросил он.