Альфа Грей (ЛП)

Часы патрулирования проходят медленно, пока я меряю шагами границу территории. Примерно каждые двадцать минут Брок проверяет нас по мысленной связи, и каждый из нас подтверждает: «все чисто». Я думала, пограничный патруль будет захватывающим занятием, но на самом деле это довольно… скучно.
По прошествии, которое кажется вечностью, Брок дает нам команду развернуться и возвращаться. Мы возвращаемся на тропинку, где сбросили одежду, перебрасываемся и тихо одеваемся. В моем человеческом обличье я еще более измотана — целый день тренировок и ночь в патруле вымотали меня. Мы вчетвером начинаем идти по тропинке обратно к комплексу отряда как раз в тот момент, когда первые лучи бледного дневного света пробиваются сквозь деревья.
  
На обратном пути мы все молчим, и когда подходим к воротам, Брок поворачивается ко мне и Вене.
— Когда вы возглавляете патруль, вас освобождают от утреннего занятия, чтобы вы могли отдохнуть, — говорит он хриплым от недосыпа голосом.
Мы с Веной просто киваем, как зомби.
— Вы хорошо поработали сегодня ночью, новобранцы, — говорит Брок, коротко кивая нам, прежде чем повернуться и направиться в казарму.
Я чувствую, как мои губы растягиваются в ответной улыбке — я почти уверена, что это первые слова одобрения, которые я получила с тех пор, как переступила порог комплекса отряда, и они того стоили — вся бессонная ночь того стоила.
Я постепенно осваиваюсь, и это не так уж плохо. Я полностью справлюсь с этим.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Грей
Брок заходит в казарму, когда я выхожу, и я почти сталкиваюсь с ним.
— Как патруль? — Спрашиваю я, уклоняясь с его пути.
Брок проводит рукой по своим длинным волнистым волосам, прислоняясь к дверному косяку. — Тихо. Ничего необычного.
Я киваю. Он выглядит довольным, и я вспоминаю, как я рад, что мне не приходится часто патрулировать по ночам. Я вмешиваюсь только тогда, когда уровень угрозы высок, потому что мой волк в ответ начинает нервничать и все равно не дает мне уснуть.
— Как дела у новобранцев?
Брок ухмыляется, как будто знает, почему я задал этот вопрос.
Конечно, я знал, что Фэллон назначили патрулировать вместе с ним, но я спрашиваю не поэтому. Я имею в виду, не по единственной причине. Я должен следить за всеми новобранцами.
— Они справились прекрасно. — Брок всегда краток и по существу.
Я снова киваю, затем хлопаю его по плечу и направляюсь к дверям на арену. Я не хочу оставаться здесь и рисковать, что он устроит мне неприятности. В любом случае, она меня даже не интересует.
Я знаю, что Фэллон не спала всю ночь, но я уже подумываю о том, чтобы заставить ее тренироваться этим утром в любом случае, просто потому, что я могу. Однако я быстро передумываю. Я не садист. Я еще не закончил наказывать ее за неуважение, но я подумаю о других способах.
Почему эта женщина так сильно меня раздражает? Честно говоря, я должен был просто отправить ее собирать вещи, и я мог бы это сделать, если бы не видел ее спарринг вчера. Она хороша; она подает гораздо больше надежд, чем большинство других стажеров. Я продолжаю убеждать себя, что это единственная причина, по которой я не вышвырнул ее из тренировочного лагеря.
Тео и Рид уже вышли на арену, и я направляюсь в их сторону. Поскольку Джакс и Брок были в патруле прошлой ночью, сегодня на утреннем занятии нас будет только трое.
— Грей, — Рид приветствует меня движением подбородка, когда я подхожу. Я отвечаю тем же жестом, затем приветствую Тео хлопком по спине.
— Парни, вы готовы к один на один? — Спрашиваю я, потирая ладони.
Через несколько дней мы всегда тестируем новичков с помощью того, что мы называем «один на один». Это именно то, на что это похоже — каждый из нас готовится к спаррингу со стажером один на один. Этот метод — единственный способ по-настоящему проверить боевые навыки новобранцев, потому что, когда они работают в паре друг с другом, они могут преуспеть исключительно потому, что у них более слабый партнер. Используя этот метод, мы можем более точно определить уровень мастерства каждого тренирующегося и назначить одинаково подходящих спарринг-партнеров.
Я люблю поединки один на один. Я не против наблюдать и отдавать приказы, но я бы предпочел сражаться, чем стоять в стороне. Просто такова моя природа. Они помогают мне совершенствовать и мои собственные навыки, потому что, когда я провожу тренировочный лагерь для новобранцев, я пропускаю обычные тренировки с отрядом. Я всегда пытаюсь стать лучше, сильнее, быстрее. Лидер «Стаи Теней», Альфа Ксавьер, сумасшедший сукин сын. Я никогда не видел, чтобы кто-то дрался так, как он. Я одержимо тренировался в течение многих лет, потому что давным-давно поклялся, что когда-нибудь стану тем, кто наконец покончит с ним.
Новобранцы начинают высыпать из казарм на арену, и мы втроем наблюдаем, как они подбегают, жаждущие инструкций. Этим утром группа стала меньше — около трети из них прошлой ночью патрулировали, — но все они взвинчены и рвутся вперед.
Я не теряю времени даром.
— Слушайте сюда, новобранцы! — Я кричу, и над собравшимися новобранцами воцаряется тишина. Я оглядываюсь на Рида, и он кивает, делая шаг вперед.
— Вчера у вас у всех была возможность показать друг другу, на что вы способны, — начинает Рид, уперев руки в бедра. — Сегодня вы покажете нам.
Нарастает глухой гул сбивчивой болтовни, когда стажеры переглядываются, перешептываясь.
Тео выходит вперед рядом с Ридом и хлопает в ладоши, привлекая внимание новобранцев. — Постройтесь в три шеренги, — инструктирует он, — и каждый из вас получит шанс сразиться с одним из нас. — Он поднимает брови.
Сначала кажется, что стажеры нервничают, но они подчиняются. Как только они выстраиваются в три ровные шеренги, каждый из нас занимает одну из них, подзывая первых добровольцев вперед. Это упражнение доставляет удовольствие не только нам, но и другим новобранцам — они могут увидеть, как их сверстники дерутся с альфами.
Арена наполняется звуками улюлюканья и одобрительных возгласов, когда стажеры наблюдают за поединками, подстрекая своих товарищей-новобранцев, когда те пытаются одолеть альф. Конечно, ни у кого из них нет реальных шансов на победу — у нас есть многолетний опыт тренировок, — но некоторые из них выступают намного лучше, чем ожидалось. Я нахожу себя все более и более впечатленным этим новым потоком новобранцев.
Мы быстро справляемся с первым раундом единоборств, затем меняем группы и начинаем снова. Это утомительно, но волнующе. Я все время делаю мысленные пометки — какие новобранцы сильнее, какие слабее, у кого наибольший потенциал. Позже мы втроем сядем за составление списка и распределим их по категориям, которые будем использовать для будущих тренировочных упражнений и при окончательном отборе отряда.
Спустя несколько часов я задыхаюсь и обливаюсь потом. Мои мышцы горят, но это хороший огонь. Я живу ради адреналина. Я весь в грязи — пыль прилипла к поту на моем теле и лице. Мы делаем перерыв на обед, но вместо этого я решаю принять душ.
Я иду через казарму отряда в огромную раздевалку, которая расположена между казармами для новобранцев и членов отряда. Казармы для отряда разительно отличаются от казарм для новобранцев — в то время как новобранцы спят в огромной комнате, полной коек, казармы отряда больше похожи на общежитие. У каждого члена отряда есть своя комната, но ванной комнатой пользуются как новобранцы, так и члены отряда через смежную раздевалку.
  
Что касается самих душевых, то здесь нет уединения. На длинной стене вдоль задней стены расположено около двадцати душевых насадок, как в раздевалке школьного спортзала. Также нет разделения по полу. Стая есть стая, мужчина или женщина, мы все равны. Мы живем вместе, спим вместе, принимаем душ вместе, сражаемся вместе. Такая обстановка могла бы обеспокоить людей, но мы, волки, настолько привыкли к наготе, что нас это нисколько не беспокоит.