В объятии Зверя. Том 2 (СИ)

Ваны тесно обступили Эйнара. Они были не готовы так легко уступить решённое между собой даже тому, с которым пришли боги.
— Сними шлем, — потребовал ван Харальд.
— Моё лицо изувечено в бою, — ответил Эйнар, его глаза под шлемом сверкнули янтарём. — Искажённый вид его тебе ничего не даст. Вам достаточно увидеть мои родовые знаки.
Эйнар сошёл с коня и обнажил руки, покрытые рунными узорами Нордхейма. Гром прогрохотал в небесах, ветер рванул пламя факелов. И дождевые капли вновь сорвались с неба.
— Знаки Ингвара, — кивнул ван Харальд. — Мы сражались с тобой в Хёнедане.
— Но ты кзорг! — сказал ван Колбьорн. — Не боги привели тебя сюда, а набульский царь, чтобы ты покорил нас!
Эйнар извлёк меч и полоснул себя по руке. Кровь потекла не чёрная, а алая, человеческая, закапала с локтя на землю.
— Я человек! И боги ведут меня! — сказал он. — Они ведут нас биться с набулами!
— Я иду с тобой! — воскликнул ван Арнульф.
Ван Тьёле подошёл к Эйнару и преклонился перед ним.
— Я служил твоему отцу и буду служить тебе, — он взял руку Эйнара и приложился к его наручу лицом. Внутреннее чутьё говорило Арнульфу, что Эйнар — настоящий, свой.
Ван Стейнвульф смерил взглядом Эйнара, понимая, что проиграл.
— Да здравствуют волки Нордхейма! — прорычал он. — Надеюсь, ты будешь править достойно своего отца!
Вождь Лидинхейма отошёл в сторону. Жрицы возложили золотую гривну на Эйнара.
Лютый узнал меч. Этим клинком Рейван сокрушил его в поединке. Только вот кзорг, уходя из Хёнедана, не взял рисский меч. Его забрала себе Ингрид… Воевода обомлел и сперва не поверил своим догадкам. Но когда встретился взглядом с человеком под шлемом, то сомнений не осталось. Лютый понял, чью облачённую в железо голову озаряют отсветы пламени на возвышении у каменной пирамиды. Негодование возгорелось в его душе.
Дождь усилился, и толпа принялась расходиться. Воевода решительным шагом двинулся к Ингрид, не сводя с неё жгучего взгляда. Плечи её, отягчённые золотой гривной, напряглись, фигура съёжилась, а в глазах заплясал страх разоблачения. Лютый почувствовал, как тяжёлые капли стучат по голове и плечам, отзываясь частыми ударами прямо в сердце. Его отделяло от Ингрид всего несколько шагов.
— Лютый! — встал на пути галинорца ван Харальд. — Рад, что ты явился! Ты прибыл с Эйнаром? Мы отобьём Нордхейм! Прогоним чёрных зверей прочь с нашей земли!
— Харальд! — поклонился воевода и вдруг осознал, что если бы не Ингрид, никто бы не говорил теперь о походе. — Да, пожалуй, битва будет славной! — прорычал он.
Лютый вновь устремил взгляд на Ингрид… и решил промолчать: ради битвы и мести.
Факелы, заливаемые дождём, заплясали в агонии. Темнота сгущалась под нарастающей стеной хлещущей с небес воды. Ингрид вместе с ваном Арнульфом двинулась под кров его шатров. Лютый остался один на поляне — вымокший под дождём и опустошённый.
  
2 Волки Нордхейма
 
Лютый напился до беспамятства и уснул. Серым, будто не наступившим утром он нашёл себя под протекающим пологом. Стояла такая густая мгла, что, казалось, небо сошло на землю и бытие исчезло. Воеводе чудилось, будто сквозь туман и паутину причудливого переплетения ветвей над головой колдовали все лесные духи.
Когда блаженное беспамятство рассеялось, Лютый вспомнил, отчего так напился: жена и дети были мертвы, а ван Ингвар бездыханным висел над вратами своего павшего города. Нутро воеводы обуяло пламя, и ему захотелось поскорее залить его кровью отмщения. Он сел и нащупал рукоять клинка на поясе.
«Что же ты делаешь, глупая девчонка? Ведь ты обманула всех!» — подумал Лютый, подперев отяжелевшую голову.
Перед его глазами возникла Ингрид с заплаканным лицом, стоявшая в тяжёлой кольчуге посреди двора в Хёнедане.
Голоса вернули воеводу к реальности. Лютый поглядел в сторону шатров и увидел вана Арнульфа, растрёпанного, в рубахе с распахнутым воротом и Верховного вана в шлеме и медвежьих шкурах на плечах. Они о чём-то спорили. Арнульф беспокойно чесал голову и отнекивался, Ингрид отчитывала его, напирала.
 
Лютый, несмотря на сумасшедшую боль в голове, поспешил подняться и, что бы ни твердила Волчица, поддержать Арнульфа. Ему не терпелось обругать её.
— Снимаем лагерь сегодня же! — требовал Верховный ван. — Иначе дожди размоют дороги, и мы завязнем в грязи на перевалах!
— Люди всю ночь праздновали твоё оглашение. Дай отдых, вождь. Завтра снимемся! — отбивался Арнульф. — Верно, Лютый? — взглянул он на подошедшего соратника. — Эйнар, посмотри на него! — кивнул Арнульф на воеводу. — Вот он еле ноги передвигает — сегодня он точно никуда выдвинуться не сможет!
Арнульф ухватил Лютого за плечи, но тот скинул его руки и выпрямился, перебарывая тошноту и боль. Ингрид сверкнула глазами под шлемом, смерив обоих воинов гневным взглядом.
— Вы старые пьяницы! Собирайтесь немедля! — отрезала она.
Арнульф, сшибленный упорством вождя, покорно кивнул и отправился дать людям приказания. Лютый остался с Ингрид наедине.
— Старые пьяницы, значит? — грозно прошипел воевода, вглядываясь в чёрные прорези шлема.
— А кто ты ещё⁈ — с дерзостью ответила Ингрид.
Лютый взбесился и сжал кулаки, желая унять гнев.
— Жена твоя погибла, а ты за любовницей побежал! Ты мерзкий и неверный! — прорычала Ингрид. — Иди прочь от меня, пей и трахайся с кем пожелаешь!
— Ты ничего не знаешь, девка! Не тебе меня учить! — выругался Лютый. От злости руки его затряслись, а глаза налились кровью. — Я так же, как и ты, желаю отмщения за Ингвара и жену свою!
Лютый сделал шаг, надвинувшись на Ингрид. Она не отступила, не попятилась.
— Чего ты желаешь добиться, обманывая всех, Ингрид? — прошипел воевода.
— Я вождь! Не смей говорить со мной так!
— Сними шлем, и мы посмотрим, какой ты вождь! — выругался Лютый. — Ты женщина! И мной командовать ты не будешь!
— Знай своё место, галинорец! Не нравится такой вождь, как я, — уходи!
— И уйду! Как только отомщу за своего вана, за Вейгу — уйду! — Лютый резко развернулся и бросил через плечо: — Дашь мне отряд воинов!
— Дам тебе воинов! — грозно прорычала Ингрид ему вслед.
***
Рисское войско встало лагерем под перевалом, что вёл в долину Нордхейма. Ливень разогнал всех по укрытиям. Под большим пологом в стане готовили похлёбку и мешали над огнём мёд, чтобы согреться в сырую ночь. Облака опустились и спрятали за собой мрачные серые склоны.
Отряд Лютого вернулся из разведки с верховий. Люди вымокли до нитки и разместились у огня. Воеводе наполнили кружку и протянули дымящуюся миску.
— Как обстановка? — спросила Ингрид из-под шлема Верховного вана. — Далеко набулы? Ты видел их?
— Далеко, — стуча зубами, ответил Лютый и отхлебнул тёплого мёда. — Я не встретил следов их дозоров наверху. Думаю, они ещё не поняли, что мы пришли.
— Щиты и лестницы уже наготове! — воинственно произнёс ван Арнульф, поглядев на Верховного вана. — Как только дожди закончатся, мы готовы идти в бой!
Лютый поднял голову от миски, уставив взор в сторону перевала. Грядущая битва казалась ему тяжёлым испытанием: грязь и скользкие склоны помешают быстро передвигаться войску, и без того измотанному длительным маршем. Стены высоки, и на них поджидают вражеские лучники. Много ли у риссов шансов на победу? Лютый устало вздохнул.
К огню приблизился ван Стейнвульф и плеснул себе ещё мёда в кубок.
— Нордхейм стоит на высоком холме, — сказал он, звеня кольцами в бороде. — Пока мы дойдём до стен — все будем перебиты!
Арнульф досадливо покачал головой, Лютый туже завернулся в плащ. Ван Стейнвульф сел на скамью напротив Верховного вана, в окружении соратников.
— Воины не заслуживают такой глупой смерти, — продолжил вождь Лидинхейма, медленно отпив из кубка. — Выждем, когда набулы покинут крепость и поведут воинство дальше. И тогда здесь, среди холмов, решим всё!
— Нельзя ждать! — воскликнула Ингрид низким голосом, склонившись к Стейнвульфу. — Мы видели, что кзорги ушли на Причастие. Мы должны напасть, пока они не вернулись!