Развод. Шанс на счастье (СИ)

Не для того я учился, создавал положительный имидж своей фирмы, чтобы перед каким-то уродом танцевать под его дудку!
Вскидываю на рожу Солоницкого надменный взгляд.
- Да не пох. Она тебя и слушать не станет. Белым и пушистым выйти не получится, Солоницкий. Повестки подписывала ее сестра по твоей просьбе, ведь так? - ответно улыбаюсь.
- Пошел ты! Козел, - стряхивает мои руки и быстро выскакивает из кабинета, оставляя меня одного.
  
Падаю в кресло и крепко думаю, как исправить то, что я сотворил своими руками.
Да, я не герой. Я и не старался им казаться.
Но сейчас, чувствуя, как в груди растет огонь страсти к Снежане, я не хочу терять ее.
Ураган в сердце разгоняет кровь по венам. Пульс стучит в висках, голова работает как часы.
- Обжалование не вариант, - произношу сам себе.
Глеб, кажется, и это просчитал.
Когда брат затеял со мной разговор о Полине, он четко знал, кто у меня дома. Мое увлечение Снежаной им обоим на руку.
Вот только я все равно должен рассказать Снежинке.
К ужасу, смотрю в компьютер, и впервые не рад, что выиграл этот гребаный процесс…
  
Глава 29
 
Снежана 
Бабушка двойняшек смотрит на меня, словно хочет, чтобы я испарилась здесь и сейчас.
- Я знаю, кто ты такая. Обычная дешевая клоунесса, которую заказывают на праздники для потехи.
Ее слова – как плевок в душу.
Без агентства, которое отобрал муж, так и есть. Но правда обжигает, заставляя нервничать еще больше.
- Если вы решили меня просто оскорблять, то должны знать, что я – няня ваших внучек. И нам придется как-то уживаться, общаться. Ради девочек, - стараюсь как можно мягче убедить Горгону отстать от меня.
- Девочкам нужна мать. А тебе нужны деньги. Я могу тебе дать столько, сколько нужно. Ты и исчезнешь из жизни моего сына, - поджав подбородок, смотрит на меня свысока.
Такая постановка вопроса выводит меня из себя.
- Я может быть и клоунесса, но не продажная шкурка, Эльвира Анатольевна!
Эльвира фыркает, кривится и презрительно таращится.
Она молчит, в этот момент двери открываются и из кабинета вылетают две крохи, они подбегают ко мне и хватают меня за руки.
- Снезынка, Лиля Викторовна говорит, что по телевизору сказали, что тебя нузно изулир-ровать от детей! – надув губки-бантики тараторит незнакомые слова Ксюша.
- Мы не хотим там р-рисовать, - кивает Лера.
Лерочка держит сестру за руку.
Звонкое «Р», непойми откуда взявшееся, режет слух.
Два маленьких ангелочка выглядят такими перепуганными, что становится их жалко.
Ясно, что бабушка и горе- мамаша решили обработать девочек через преподавателя по рисованию. Либо интервью Солоницкого посмотрело гораздо больше людей, чем я ожидала…
- Вы играете на чувствах детей! Вы прост о сварливая, капризная старуха! – в гневе выдают мои губы.
Боже мой, о последствиях я даже не думаю!
Так меня зацепить никому не удавалось.
Большие, округлившиеся от страха и непонимания глаза детей значат для меня больше, чем какие-то рамки приличия.
- Хамка! Ты не няня, ты преступница! Я все выскажу Андрею, тебе нельзя доверять детей, - пыхтит, как самовар, бабуля девочек.
- А может хватит его нянчить? Чего вы добиваетесь? Чтобы сын перестал с вами общаться?! – почти кричу на нее, срываясь и забывая о приличиях.
Я видела, как Андрею едва хватает сил из уважения не послать мать к черту!
Я бы так не смогла.
Со своей мамой, после того как она открыто поддержала мою сестру и подложила Дину под Архипа, я просто не общаюсь.
Так проще и легче.
Но активная Эльвира, как каток, прет напролом и не хочет понимать, что без Полины девочкам лучше.
- Ты алчная и меркантильная! Девочки, пойдемте! – протягивает тонкие пальцы, шаркая малышек за ручки.
- Нет, - мотают головой крохи, прижимаясь ко мне.
Я обнимаю девочек за хрупкие плечики, накрываю руками, как крыльями, стараясь защитить.
Я им никто, но двойняшки мне дороги, как родные стали.
- Я сейчас позвоню Андрею, если вы не прекратите! – угрожающе шиплю.
Телефон зависает на сенсоре и я непроизвольно набираю номер Реброва.
«Андрей» - в моей телефонной книжке номер один теперь.
Номер Архипа переименован в «*удак» и добавлен в черный список. Навсегда.
- Алло, Снежана, - слышу в трубке раскаты его голоса.
- Андрей Сергеевич, в студию рисования пришла Эльвира Анатольевна. Она хочет забрать девочек у меня.
- Нет! Черт, дай ей трубку, Снежа, - выдыхает адвокат.
- Это вас! – протягиваю телефон настырной пожилой стерве.
Эльвира раздувает ноздри, как кобра свой капюшон. Она готова броситься на меня за то, что посмела набрать номер Андрея и все ему рассказать.
- Если у тебя у самой нет семьи, то не нужно лезть в чужую! Родишь, потом поймешь каково это! – бросает на прощанье бабуля.
Эльвира полосует детей холодным взглядом, полным ненависти.
Бабушка испортила девочкам урок рисования и все ради того, чтобы скорее выгнать меня из дома.
Я с жалостью смотрю ей в след. Мда уж, хорошо, что у девочек адекватный папа, а то такая бабуля их бы держала в черном теле…
- Снежана? – слышится голос Реброва на том конце провода.
- Д-да… Она не взяла трубку и ушла, - говорю ему. – Андрей, она подговорила преподавателя девочек, настроила всех против меня. Прости, что пришлось побеспокоить тебя.
- Все в порядке. Я запретил ей приходить к нам домой. Это – ответная реакция, - говорит Ребров.
Его слова «к нам домой» цепляют, как крючки.
Мягко, приятно трогают мое сердце.
- Я не хотел тебя будить и все объяснять утром, - с металлом выдает адвокат.
Я закусываю губу, пока девочки кружат возле меня, надевая пальтишки. Решаюсь сказать еще раз. Хотя стыдно просить Андрея о помощи…
- Андрей, я… - начинаю, но он продолжает за мной.
- Я разбираюсь с твоим делом, Снежа. Его вел мой сотрудник, который уволился. Сейчас дождусь зама и поеду к нему. Готовься к обжалованию.
- Правда? Есть шанс?
Радостью накрывает, я улыбаюсь и, если бы Андрей был рядом, я бы бросилась к нему. Несмотря на то, что сама объявила дистанцию между нами.
- Шанс есть всегда, Снежинка, - бархатный тембр Реброва вызывает толпы мурашек по коже.
- Спасибо тебе.
- Не за что. Я буду вечером, поговорим, - кратко выдает и отключается.
В машине крохи рассуждают, что нужно искать новый кружок рисования.
- А кто вам нашел эту школу?
- Папа! – в два голоса говорят любимицы Реброва.
- Значит, придется сказать папе, что теперь нам тут не рады, - с грустью вздыхаю.
Понимаю, в чем причина такого негатива в мой адрес.
Но и уйти, бросив крошек, я не могу.
Может, меня так сильно тянет к их отцу, что я отчаянно борюсь с обстоятельствами и остаюсь… Не знаю. Но знаю, что прикипела к детям, как к родным.
- Не слушай бабушку. Ты – наша мама! – протягивает ко мне ручки Лера.
Мы даже похожи с солнышками. Но родить их я просто физически не смогла бы.
- Снезынка, а бабушку укусила злая собака, поэтому она стала злой! – говорит Ксюша, пытаясь меня подбодрить.
- Нет, солнышки. Бабушка желает вам добра, но не понимает, что я тоже вас люблю.
- И мы тебя, - как два маленьких котенка, окружают меня и трутся личиками.
****
Дома крохи тянут меня в детскую, чтобы наиграться вдоволь.
Энергия бьет ключом, а я как выжатый лимон после их грозной бабушки.
Не люблю скандалы и чувствую себя еще долго разбитой после такой волны негатива. Но слова Андрея приятно греют душу.
Мне так легко становиться, словно он волшебник, который все исправит, поможет.
- Давайте спать, солнышки. Вечером у нас будет праздничный ужин и игры, обещаю вам, - приговариваю девочкам, стараясь быстрее их уложить.
  
Крохи, наигравшись, быстро засыпают.
Я спускаюсь вниз, после обеда хочу помочь экономке убрать со стола, заодно попросить у нее сделать вкусный чай, который пила утром.