Клювы

— Как вы выбрались? — допытывался Корней.
— Военные увезли нас в Вышеград. Там был лагерь. Но явились ракшасы и…
Филип покачал головой.
— Люди в казематах… — прошептала Вилма.
— Возможно, они заперлись, — добавил Филип.
— Я встретил семьдесят или восемьдесят сомнамбул, — произнес Корней.
Филип фыркнул:
— Их было не меньше тысячи в Вышеграде.
— Мы думаем, — вставил Альберт, — что их тем больше, чем больше неспящих.
  
— В таких районах, — Филип кивнул за борт, — спать ложатся рано. Это туристы гуляют ночью.
Оксана спросила по-русски:
— Куда мы едем?
Яна учила русский язык и планировала переводить российских поэтов. Филип знал некоторые фразы и слова.
— В мою квартиру, — ответил он. — Нам надо передохнуть и обсудить дальнейшие действия.
— В Оксанином подъезде лунатики открыли газ. Чтобы вытравить неспящих.
— Умные, суки! — присвистнул Филип. Вилма пялилась в одну точку и скоблила шею ногтями. Он хлопнул ее по запястью, как папаша хлопает дочурку, расковыривающую комариный укус. — Соседей у меня почти нет. Кто путешествует, кто работает за рубежом. Половина квартир пустует. И… Альберт, — окликнул он, — повтори то, что ты рассказывал про лунатиков.
— Мой дом, — проговорил учитель, — находился в Вышеграде.
— И находится, Альберт. По сей день.
— Ну да. — Учитель коснулся мизинцем переносицы, будто поправлял невидимые очки. — Я живу один. Люблю подолгу бродить по окрестностям. Я был на кладбище, когда все началось. Соседи убивали соседей… — Он поник.
— Опусти подробности, — посоветовал Филип.
— Да… я… спрятался на могиле Дворжака. — Альберт обвел взглядом собеседников. — Моего любимого композитора. — В лице седовласого учителя было что-то восторженно-юношеское. — Через час крики затихли. Я решил проверить. Лунатики собрались напротив деканства. Они… остолбенели и таращились на луну. Вроде и не дышали совсем.
Он замолчал, чтобы Корней перевел для своей подруги. Оксана затараторила в ответ.
— Люди в окнах, — показал Корней на многоэтажки.
— Да, мы заметили.
— Они тоже остолбеневшие. Что было потом?
— Потом пришли военные, и я снова схоронился. Лунатики очнулись. Не ото сна, а от этого… паралича. Напали, но солдаты положили их из автоматов. Я боялся, что военные и меня прикончат. Автобусы привозили беженцев. Я смешался с толпой. Наблюдал за осадой из кустов, как трус.
Филип похлопал Альберта по плечу.
«Ничем бы ты не помог, поклонник Дворжака и "Битлов"».
— Я увидел уезжающий грузовик, понял: это мой последний шанс. Ребята спасли меня.
— Так вот, — опередил Филип очередную порцию благодарностей, — у меня созрела теория. Сомнамбулы перестают двигаться, если им некого убивать. Если они не чуют рядом бодрствующих.
Корней вскинул брови:
— Вы хотели сказать «не видят»?
— Не видят, да. Потому их до черта в старой части города.
— Убивать, — прошелестела Вилма, — их единственная цель.
— А наша цель — жить.
— Америка скоро падет, — не унималась Вилма, — или пала уже. Япония на очереди.
— Ребята! — Оксана дернула Корнея за рукав.
По газону мимо стеклянной коробки автосалона шел тощий парень в камуфляжных штанах. Загорелый торс он подставил солнечным лучам. По впалому животу и торчащим ребрам рассыпались татуировки. За плечом болтался тряпичный, сшитый из лоскутьев, рюкзак.
Альберт близоруко прищурился:
— Лунатик…
— Нет-нет! — воскликнула Оксана. — Он нам машет.
— И впрямь!
Парень поднял руку и шевелил пальцами. Типичный автостопщик, ловящий попутку.
Филип постучал по заднему стеклу кабины.
— У нас пополнение! — крикнул он Камиле.
Грузовик припарковался возле мотеля. Филип заметил трупы, сваленные за забором, но ничего не сказал, а наоборот, привстал, чтобы заслонить от Вилмы обзор.
— Давай скорее, приятель!
Парень запрыгнул в кузов, машина тут же тронулась.
— Нормально, — сказал он. — Вы первые, кто остановились.
— А были другие автомобили?
— Да, все прут из города. Я — Вик, кстати.
Шею парня окольцевала татуировка — бусы из черепов. По небритым щекам ползли чернильные слезы. У губ белели струпья. Что-то подсказывало Филипу, что выглядел пацан неважно и до апокалипсиса.
— Рады знакомству, Вик. Я…
— Тебя как звать, подруга? — Вик окинул горящими глазами Оксану. — Классная фигурка!
— Простите… — кашлянул Корней.
— Твоя девка, да? Чего ты напрягся? Спокойно! — Вик обнажил в ухмылке пеньки гнилых зубов. — Разберемся. — Он подмигнул Оксане. — А что у вас тут, вечеринка?
— Извините, — сказал Филип, — вы можете сесть?
— Лишь бы не в тюрьму, босс!
Вик плюхнулся рядом с Вилмой. Та вздрогнула и отодвинулась к борту.
— Как твое ничего, сестра? Ты в теме, да?
Пальцы Вика помассировали колено Вилмы.
— Не надо… — пискнула она.
— Сестра в теме! — довольно усмехнулся Вик. — А у тебя есть, да? Угостишь брата?
— Уберите, пожалуйста, руку, — твердо сказал Филип.
— Немного занудная вечеринка, да? — Вик засмеялся.
Грузовик проехал железнодорожную ветку. По сторонам дороги густел августовский лес.
— Ого! И вы молчали! — Вик качнулся к ящикам с медикаментами. — Есть аптечка — будет веселье. Дядя Вик научит вас никогда не спать. В обмен на маленькое одолжение. — Он послал Оксане воздушный поцелуй. — А за баранкой тоже телка? Да у вас целый гарем, мужики! — Вик харкнул слизью на рифленый металл.
— Здесь не плюются! — взъярился Альберт. — Что вы себе позволяете, молодой человек?!
— Пзвляете мдой чвек… — передразнил Вик учителя. — Тебе какое дело, дед? Тебе и так никто не даст. У наших дам хороший вкус, да, девочки?
Мексиканские скелеты и мультяшные персонажи на предплечьях Вика были изрядно подпорчены воспаленными ранками. От него воняло потом и болезнью.
— Камила! — Филип забарабанил в стекло. — Тормози!
— Нормально. — Вик пялился на грудь Оксаны. Она ссутулилась, съежилась под сальным взглядом. — Сука, как же нормально!
Грузовик встал посреди пустого шоссе.
— Выметайся! — отчеканил Филип.
Глаза парня округлились:
— Ты чего, старик?!
— Вон!
— Да ты меня не так понял! — Вик улыбнулся примирительно. — Я нормальный, брат. Просто волнуюсь в компании незнакомых людей. Вы привыкнете.
Филип встал во весь рост. Альберт и Корней последовали его примеру.
— Ты оглох? — спросил Корней.
— Я вас услышал! — Вик хлопнул в ладоши. Подобрал рюкзак, поклонился Вилме. — Дамы! Вынужден идти.
Протискиваясь мимо Оксаны, он громко щелкнул языком. Девушка вздрогнула, Вик расплылся в улыбке.
— Карма настигнет вас, — сказал он, соскакивая на асфальт. — Бог все видит.
Грузовик поехал прочь. Тощий человек на шоссе захохотал и принялся отплясывать какой-то безумный танец.
  
Снаружи (7): Токио
 
Первым лунатиком на островах стал студент-биолог по имени Такуя Мидзусима. После автокатастрофы он пролежал в коме неделю, но очнулся двадцать шестого августа, не дожидаясь ночи, — в тринадцать сорок и попытался убить родного брата. Часом позже пациент, которому удаляли желчный пузырь, встал с операционного стола и набросился на хирурга. Он был слаб и истекал кровью, но потерявшая сознание медсестра пришла на помощь — они убили троих, прежде чем были расстреляны в упор полицейскими.
Император Акихито выразил соболезнование родственникам погибших и попросил не паниковать.
Улицы городов опустели. Токийцы запирались в квартирах и выбрасывали из окон ключи. Фотограф «Емиури симбун» фотографировал усеянные ключами газоны.
Выпуски новостей отдавали медным запахом крови. Репортажи из Нью-Йорка напоминали блокбастер с пометкой «18 +».
  
На Алтае шаманы проводили свои ритуалы. Кардиналы обращались к католикам с проповедями. Далай-лама призвал человечество не проливать кровь.