Пятая попытка для обреченной вдовы (СИ)

Себастьян ещё час сетовал на несправедливость и женскую ветреность и удалился только на рассвете. Я же принял душ, переоделся в чистое – благо, давно организовал себе прилегающие к кабинету покои – и отправился выполнять поручение, как всегда. Кто, если не я, выведет эту девицу на чистую воду?!
  
Глава 5.
 
Под окнами моей палаты росли пышные заросли магнолий с тёмно-зелёными, блестящими листьями и крупными, нежными бело-розовыми цветками. Сейчас, когда не было ни ветерка, аромат казался сладким и насыщенным — почти до тошноты, — но именно это помогало мне сосредоточиться на настоящем, на своих ощущениях. Сложно было поверить в происходящее, но я изо всех сил старалась.
  
Лечебница располагалась среди пышной парковой зелени, в излучине реки. Вдали, на противоположном берегу, виднелись дома. Среди них не было ни небоскрёбов, ни советских высоток. Зато ярко сверкали шпили белоснежного дворца. Дома на набережной редко превышали шесть этажей и напоминали османские особняки Парижа, куда когда-то возил меня второй муж в медовый месяц.
Вздохнув, я бросила взгляд на руки, обмотанные бинтами. Что же меня ждёт?
После того как я пришла в себя, это были первые минуты, проведённые наедине с собой. Именно поэтому я решила встать и осмотреться. Несколько часов меня осматривали, обрабатывали, перевязывали, а затем — что было совершенно непостижимо — воздействовали на меня странным светом, исходящим из рук. Я едва сдержалась, чтобы не дёрнуться и не потерять сознание от невозможности происходящего. Разум с трудом справлялся. К счастью, моё молчание и замешательство списали на амнезию. Без этого меня бы уже давно упаковали в психиатрическое отделение.
Передвигаться было больно, но, к моему удивлению, вполне терпимо. Из обрывков разговоров я поняла: я должна была получить травмы, несовместимые с жизнью… Но я жива. И даже хожу.
Мысли роились в голове, как осиное гнездо, в то время как всё вокруг казалось чужим. Не только люди, не только город — но и само время. Мир. Эта мысль должна была бы повергнуть в ужас. Но чем больше я её обдумывала, катала в сознании, тем спокойнее становилось. Мне всегда казалось, что после смерти что-то должно быть. Не может всё просто так закончиться… Теперь энергетические шары, которыми представлялись души, и голоса тех, кто хотел "развлечься", казались реальностью.
Голоса под дверью стали громче, вызывая у меня горькую усмешку. Наглец вернулся.
— Память к ней вернётся? — знакомый голос вновь настырно добивался внимания.
— Может, да, а может, и нет, — задумчиво протянул лечащий врач.
— Давайте исходить из положительного сценария, — оборвал мужчина. Он надеялся на то, чего никогда не случится. Я не она. И уже решила: буду придерживаться сценария амнезии до конца. Не знаю, как погибла настоящая "я" в этом мире, но, судя по травмам, это выглядело вполне логично.
Яркая птичка мазнула крыльями в воздухе, привлекая моё внимание. Она летела с той стороны берега, что была мне не видна— яркая, словно пламя. Таких я ещё не встречала.
— Ух ты, какая красавица, — выдохнула я, протягивая к ней ладонь.
Доверчивая душа, она с радостью устремилась ко мне, словно поняла, что я зову её. Чем ближе она подлетала, тем больше я поражалась: перья — как живое пламя, дрожали на ветру, словно от жара, а глаза... глаза были как угли — с тлеющими красными точками в глубине.
— Ты что творишь, ненормальная?! — возмущённый крик мужчины заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, всё ещё не опуская дрожащей руки.
Дальше всё происходило, как в замедленной съёмке. Разгневанный брюнет, лет тридцати, сбросил с руки чёрный сгусток, который пролетел в сантиметре от меня и настиг птицу, уже почти коснувшуюся моей ладони.
Но птица оказалась вовсе не птицей. Она трансформировалась в сгусток пламени — с волей, с острыми, алчными зубами, мечтавшими вонзиться в мою плоть. Чёрная масса, словно ловчий сачок, поймала её и вбила в землю. Потрясённо глядя в окно, я наблюдала, как огненное существо извивалось, растягивая смоляную ловушку. Его писк становился всё пронзительнее, срываясь на шипение, а пламя медленно, но неумолимо гасло.
Я хлопала глазами, потрясённо глядя на это зрелище, не в силах осознать ещё один шокирующий факт об этом мире. Паника нарастала. Я вцепилась в деревянный подоконник, наблюдая, как огонь тухнет, жизнь исчезает, а чёрная клякса начинает тлеть, превращаясь в пепел. На её месте остался идеально выжженный круг — ни единой травинки, ни малейшего признака жизни.
— Да! Я сказал: третий уровень! Немедленно расширьте круг оцепления и отправьте огневиков на остров Милосердия! — раздражённый голос мужчины, отдававшего приказы, неожиданно вернул меня к реальности.
Он говорил в устройство, похожее на bluetooth-гарнитуру, но с плавающим светящимся экраном перед ним, который явно был чем-то большим. Я сделала неуверенный шаг, разглядывая свечение в надежде увидеть собеседника. Напрасно — изображение исчезло слишком быстро. Может, видеть его может только тот, кто говорит? Я не успела обдумать это, как на меня уже устремился тяжёлый, препарирующий взгляд.
— Чем вы думали, госпожа Фоксгейт? Натворили дел и решили покончить с собой?
– Нет, что за глупость?! – вспыхнула я, напрочь забыв о своей неуверенности и осторожности. Мой взгляд встретился с его ярко-голубыми глазами – и не дрогнул.
– Тогда как вы объясните, что тянули руку к огненному духу второй степени? Они неразумны, но крайне опасны.
– Я не знала!
– Не знали? Не говорите чепуху. Каждый браксуриец с детства знает, насколько опасны дикие духи стихий. Это зазубривается до состояния мышечной памяти. А после вчерашнего пожара их по городу разлетелось десятки, если не сотни. У вас блестящее образование, Кристель. Не стоит притворяться глупой, – его слова били точно и резко, пока он медленно с наслаждением обходил меня, как хищник, выжидающий нужный момент.
– Возможно. Но повторю: я ничего не помню, – сказала, поворачивая голову, чтобы не упускать его из виду. – Думала, вам уже об этом сообщили.
Комната была пропитана тяжёлым пряным ароматом, исходившим от него. Он заполнял пространство, не оставляя ни одного пустого сантиметра.
– Верно. Но я не верю, – его голос стал почти зловещим шёпотом. От него ледяные мурашки побежали по спине. Когда-то я думала, что именно так касается смерть…
– Как вас зовут? Вы не представились, – укорила я, беря себя в руки.
– Лекс Блейкмор.
– Просто Лекс Блейкмор? – прищурилась, ожидая продолжения. Поведение, манеры, осанка – всё в нём кричало о власти. Следователь? Да, но, похоже, далеко не простой. Слишком наглый. Слишком уверенный. Значит – немалого ранга.
– Для славной дочери Кайроса Фоксгейта – да, – он едва улыбнулся губами, но его глаза оставались ледяными, безжизненными. Это сравнение пришло внезапно и заставило меня вздрогнуть. Так давить на незнакомку – разве это не жестоко?
– Мы случайно не встречались раньше? – спросила я, привыкшая прислушиваться к своей интуиции.
– Много раз, – усмехнулся он. – Вы и этого не помните?
– Нет… – ответила я, с недоверием вглядываясь в него, всё больше теряясь в мыслях: кто же была настоящая Кристель, и что она такого сделала, что привлекла его внимание? – Я вас обидела?
– О, боги! – он искренне рассмеялся. – Конечно же, нет.
Мужчина отступил на шаг, оценивающе оглядывая меня.
– Присядем? Вам ведь нездоровится…
– Вы так любезны, – не удержалась я от сарказма, подходя к креслу у небольшого столика.
  
Этот уютный уголок явно был рассчитан на двоих. Второе кресло стояло напротив, и это напрягало. Страшно, когда не знаешь, в чём виноват, а в чём тебя просто оговаривают.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался он с почти заботливой интонацией, отчего я напряглась ещё больше.
– Хорошо, благодарю, – ответила, игнорируя лёгкое недомогание. Если подумать, после смерти лёгкое недомогание – и правда мелочь.