Пятая попытка для обреченной вдовы (СИ)

Казалось, судьба не желает мне счастья…
Но вот после сорока я вновь поддалась на жаркие ухаживания молодого фитнес-тренера. Он был младше меня на десять лет, хорош собой, накачан и казался чистым как дитя. Искренним, доверчивым… лицемером.
– Эй, подруга… Ты как? – еле коснулась моей руки Ленка, выдёргивая из вязкого болота воспоминаний. Медленно коснувшись лица, я поняла, что слёз больше нет, и желания лить их – тоже. Внутри было пусто и спокойно.
  
– Дура я, Ленка. Уже за сорок, а всё верю, что и на моей улице проедет поезд счастья. Ничему меня жизнь не учит! Но в остальном всё хорошо… Правда, всё хорошо! – постаралась развеять сомнения, что отчётливо виделись на расстроенном лице подруги. – Не понимаю, что я так разревелась. Ну – предал, ну – выгоню… А так – все живы!..
– Это гормоны, Крис. Ты же начала процедуру ЭКО, – понятливо кивнула Ленка, а я замерла.
– Ведь точно, врач предупреждала, что я могу быть более эмоциональной, чем обычно. Вот же Тёма засранец! Мы могли быть так счастливы! – взвилась я от обиды, только сейчас отчётливо понимая, что, наверное, его я-таки не любила. Иначе почему боль стихла? Дня не прошло, а я могу мыслить здраво и даже представляю свою жизнь после него. – Поеду я… Надо выгнать засранца, – стала собираться.
– Может, останешься? – удивлённо подхватилась подруга. – У тебя сейчас этап отрицания, а как он пройдёт, так опять плохо будет.
– Нет, Лен. Я своих мужей вспомнила и поняла, что не будет. Знаешь, как рукой сняло. Пусто, звонко, но не больно. Я даже ещё сегодня поработать успею.
– Да как же так?! Не уходи. Вечером с работы Андрей придёт, шашлык пожарим. Оставайся, Кристин!
– Нет, не уговаривай! Ещё полдня впереди, дел переделаю, да и тебя отвлекать не буду. Хватит уже, а то столько лет у меня жилеткой работаешь.
– Дура ты, Крис! Друзья на то и даны! – обиженно буркнула она, крепко меня обнимая.
– Кстати, вот… торт был шикарный! Пашка заслужил! – вытащила я из сумки приличную пачку купюр. – Должно хватит ему на телефон!
– Кристина, – недовольно поджала губы Ленка, – сколько раз говорить, что нам твои деньги не нужны.
– А сколько раз говорить, что мне их тратить не на кого? К тому же, это Пашке. Не хочешь на телефон, положи ему на счёт, – подмигнула я ей, выходя за порог.
– Крис, нехорошее у меня что-то предчувствие, – выдохнула она мне на ухо, когда обнимала около машины.
– Не волнуйся. Всё у меня будет хорошо!
Сев за руль, я включила случайную песню: заиграла «Young and Beautiful». Музыка обволакивала, а перед взором вставали разноцветные глаза Лёхи, а вместе с ними – и ком в горле по былому. Аккуратно тронувшись, я быстро проехала жилой массив и выехала на единственную дорогу, что могла вывести с этой горы.
День был чудесный, ярко светило солнце, когда я поняла, что управление машины отказывает.
  
Глава 3.
 
Я умерла. Осознание этого было острым, словно нож, и абсолютным. Эта мысль была во мне первой после разрывающей на части боли, чьи отголоски я до сих пор ощущала.
Но в то же время я точно знала, что всё позади. Сосредоточившись на ощущениях, я изо всех сил пыталась вырваться из мглы, что укутала меня в своих бархатных объятиях. Минутное напряжение, и вот я вижу свет, что стремительно приближался ко мне, а может, это я неслась к нему? Верно, я. Мгновение, и уже оказалась в месте, полностью залитом ярким светом, белым до боли, до рези в глазах, до исступления. Я попыталась от него скрыться, мечась, но не вышло. Он был везде. Ничего не осталось, как смириться и привыкнуть.
– Ещё одна неприкаянная… – раздался надо мной скучающий голос.
– Горемычная, – вторил ещё один сочувствующий.
– Их всё больше и больше… – шёпот, подобно шороху осеннего леса, подключился к неизвестным.
– Эй, вы кто?! Вы где?.. – давя в душе испуг, я вертела головой по сторонам, не находя ответов.
– Забавная, – вздохнул ещё один тонкий голосок, больше похожий на детский.
У меня не было тела, но я точно знала, что если бы имелось, то мурашки табунами ходили бы по спине. Происходило что-то непонятное, паранормальное, что никак не могло уместиться в моей голове, мне было страшно, я хотела назад: к Ленке на кухню, съесть ещё один кусочек блинного пирога, уткнуться в её объятия, а Тёму-изменщика и завтра из дома выгоню.
– Скучная, – подытожил первый голос, а во мне поднимала голову злость.
– Кто вам дал право судить?! Покажитесь! Может, и вы не так уж интересны?! – мысленно кричала я, зная, что они меня слышат.
– И всё же она забавная… Может, вернём?
– Обратной дороги ей нет, – тихий шорох был весомее всех.
– Как – нет?! Я не хочу! Слышите? Я не согласна! Я хочу жить, верните меня…
Мои крики были тщетны, на них никто не спешил отвечать, а вскоре я почувствовала, что интерес ко мне угас.
– О, ещё одна…
– И тоже неприкаянная…
Голос сливались в унисон, а у меня словно появлялось зрение. Я различала, что в этом белоснежном небытии сотни, нет, тысячи огоньков. Какие-то горели ярче, какие-то почти угасли. Что же это?! С любопытством озираясь, я поняла, что рук-то у меня нет. Я и есть огонёк, такой же, как и тысячи вокруг.
Паника, испуг, растерянность, словно волны, накатывали на меня.
Я же хоть и не имела ног, заметалась, толкая то один огонёк, то другой. Касаясь их, я чувствовала то безразличие, то одиночество, то возмущение.
– Суетится…
– Сейчас других разбудит…
Их голоса заставляли меня метаться ещё быстрее, пока я не коснулась огонька… чувство тепла и родства яркой вспышкой озарило нас. Удивление накрыло, заставляя ещё раз осторожно толкнуть. Огонёк так же робко двинулся мне навстречу.
– Смотри, двойники, – пискнул детский голосок на задворках слуха. Это было не важно. Для меня сейчас главным был огонёк напротив.
– Я не хочу быть здесь! – толкнув его в очередной раз, я услышала голос.
– И я, – ответила я, вновь коснувшись.
– Отпустите нас! – хором вскричали мы, соединившись. Вибрации пошли по рядам огоньков, они задрожали, заметались.
– Замолчите! – прикрикнул на нас недовольный голос, но разве нам было, что терять?..
– Отпустите! – хором кричали мы, пробуждая почти заснувшие огни.
– Двойники, – шорох вздохнул, – от них всегда много шума. Никому нет дороги назад. Проникнитесь своим счастьем! Забвение – это лучшее, что с вами случилось. Здесь нет ни тревог, ни волнений, ни боли…
– Не хочу…
– Не хотим…
– Не хочу…
Шёпот становился громче, а огни разгорались.
– Шумные, – раздражённо сказал больше не сочувствующий голос.
– А у меня идея: отпустим их, – пискнул детский голос, похоже, ему тоже здесь было скучно, хотелось уйти, умчаться, исчезнуть.
– Нет дороги назад, – раздражённо оборвал первый голос.
– Я знаю! По своей дороге нет обратного пути… – радостно пискнул детский, – но мы их поменяем! Будет забавно… Ну давайте развлечёмся! – на последнем звуке голос больше не казался ни детским, ни добрым, скорее – зловещим, от чего я замерла. Забвение так забвение… Огонёк, с которым я сталкивалась, тоже затих. Даже свечение померкло, но было поздно.
– Развлечься? Я не против!
– Почему бы не развеять скуку?!
– Двойники всегда забавные, – выдохнул шорох, – и надоедливые. Лучше, когда они по одиночке, так что я не против выслать их прочь хоть на пару мгновений…
– Решено! – радостно взвизгнул детский голос.
Я попыталась медленно затеряться в огнях, но они шарахались, как от чумы. А вскоре меня и вовсе словно скрутило и резко бросило в сторону. Снова казалось, что я лечу, только теперь приближалась тьма.
  
Резкий толчок, вскрик, и боль острыми осколками обрушилась на меня. Вокруг – ни света, ни тьмы, только боль и чужие голоса.
– Она пришла в себя! Ах ты-ж, тёмноликий!
– Где лекарь?! Скорее его сюда!
Шум, голоса, чужие руки, запах крови, дыма и пороха… Озноб холодной волной прокатился по моей спине, поднимая глубинные воспоминания.