Подлец. Второй шанс

Я уже вызвала скорую – наблюдаю из окна, как к подъезду подъехала машина скорой помощи с мигалками, оттуда вышли фельдшеры.
– Всё, мама, не волнуйся, врачи уже приехали!
– Буду так быстро, как только смогу. Держись там!
Киваю, отключаюсь. Не помню даже, как успела натянуть на себя платье и прихватить кардиган с сумочкой, в которую наспех засунула деньги, телефон и документы.
  
Повезло, что получилось уговорить мать после смерти отца переехать поближе к нам. Ту квартиру в пригороде продали, добавили и купили небольшую двухкомнатную в сорока минутах езды от нашего района.
Врачи осматривают меня и принимают решение незамедлительно – требуется госпитализация.
Тоня обнимает меня, обещая, что Кирилл будет под присмотром. Смахнув слёзы с ресниц, я выхожу вслед за врачами. Один из мужчин придерживает меня, помогая осторожно спуститься.
В машине меня укладывают, делают какой-то укол. Через несколько минут прибываем в отделение. Меня быстро определили в палату, ставят капельницы, берут анализы, УЗИ…
Через полчаса получается расслабиться и даже вздремнуть под капельницами.
Врачи умело контролируют ситуацию, на УЗИ говорят, что с ребёнком всё хорошо, но есть тонус. Придётся несколько дней полежать под наблюдением, пройти профилактические процедуры.
– Слава богу, – выдыхаю я, – мне кажется, я была на волоске.
– Вам категорически нельзя нервничать! – строго отчитывает меня лечащий врач, делая какие-то пометки в журнале.
Затем наклоняется, аккуратно ощупывает живот, опять что-то чиркает в своём журнале.
– Могли случиться преждевременные роды из-за стресса, повезло, что вы сразу обратились за помощью. Рожать вам еще рано, в вашем случае велик риск летального исхода плода – так что больше не волнуйтесь! Минимизируйте все вероятные раздражители. Только здоровый образ жизни, полноценный отдых, сон и витамины.
Отчитавшись, врач удаляется, оставляя меня одну отдыхать в палате.
В палате есть ещё одна койка, но она сейчас пустует, пока никого не подселили.
Сжимая телефон в руке, пишу сообщение маме и Тоне, сообщая, что я в порядке, угроза миновала.
Про Артёма думать вообще не хочу… Понимаю, что это случилось из-за него. Я чуть не потеряла свою малышку!
Мама отвечает – говорит, чтобы я не волновалась, она только вошла в квартиру, Кирюша спит. Тоню отпустила, будет готовить еду и спросила, что мне вкусненького привезти?
«Из еды – йогурт, булочку, фрукты. Если можно… Здесь кормят хорошо, так что не нужно тащить баулы, ладно?»
Был период отношений у нас с мамой, когда мы несколько недель не разговаривали. Я и на неё тоже обижалась из-за отца. Но потом мы помирились, она очень скучала и чувствовала себя виноватой.
Потом папа умер из-за проблем с печенью, мама к нам поближе переехала. Мы стали очень близки. Она помогает с Кирюшей, когда может.
Когда Кириллу месяц исполнился – отца госпитализировали. Такие тяжёлые моменты, как правило, примеряют враждующие стороны.
Вот и мы помирились. Отец подобрел, принял Артёма и очень хотел увидеть внука, потому что знал – ему осталось недолго. И очень важно было за это время выговориться, наладить контакт, попросить прощение.
Мы простили друг друга. Всё-таки он мой папа… А потом его не стало.
«Настенька, ну я Артёму уже позвонила! Он отец, всё-таки должен знать. Пусть тебе вещи и продукты привезёт. Я всё сейчас быстренько соберу»
Как же не хочу его видеть!
Но мама уже ему сообщила о том, что меня госпитализировали.
Я рассказала маме, что мы с Артёмом поссорились, он ушёл ночевать к сестре. Главные причины конфликта пока не стала раскрывать.
Сейчас не до этого, не хочу вспоминать это снова. Только не сейчас, когда живот только-только перестал болеть и малышка, наконец, зашевелилась.
Я опять задремала, проснулась уже под утро, услышав торопливые шаги в коридоре.
– Молодой человек, а вы к кому?
– Анастасия Озерова, я её муж! Как она? Можно мне пройти в палату? Я ей личные вещи принёс и продукты… Тут вот тёща всё необходимое собрала, – зашелестел пакетами.
Я сразу напряглась, услышав его голос, и натянула одеяло повыше. Перевернулась на правый бок, прижавшись к стене, сделала вид, что сплю.
– Проходите, она в порядке.
– А ребёнок?
– И ребёнок тоже. Супруге вашей нужен покой. Дней пять поддержим, понаблюдаем в стационаре.
Скрипнула дверь, кто-то вошёл. Затылком почувствовала на себе его взгляд… От шеи до ступней побежали вниз холодные мурашки.
Он вошёл и замер за моей спиной на несколько секунд. Просто стоял, просто смотрел. Я шептала про себя – хоть бы оставил эти чёртовы пакеты и ушёл!
Но он не торопился.
Раздался лёгкий стук – пакеты опустились на тумбочку, а он начал приближаться и подошёл к кровати в плотную.
– Маленькая… – тихо, нерешительно начал, – спишь?
Почувствовала, как меня коснулись его пальцы. Они легли на шею, прошлись по коже ласково, а мне не хотелось, чтобы он ко мне прикасался – слишком свежа и глубока рана.
– Знаю, что нет. Я пришёл, проведать тебя…
Голос Артёма так и звучал виновато, как будто он не знал, что говорят в таких случаях.
– Пакеты принёс? На этом всё, можешь идти.
– Насть, – выдохнул он, – я хочу помириться! Очень тебя прошу! Выслушай меня. Я очень волновался… Чуть с ума не сошёл, когда мне твоя мама позвонила.
Тут я внезапно услышала кряхтение и резко обернулась.
Артём пришёл не один.
Он стоял напротив меня как ни в чём не бывало, и… держал на руках Никиту.
⁂
– Артём, ты издеваешься надо мной?? Ты… Да ты… Зачем его сюда принёс??
Я впала в ужас, когда увидела мужа, стоящего напротив больничной кровати с ребёнком от любовницы на руках.
– Пожалуйста, не начинай! Ира уехала, мать не в состоянии справиться с младенцем, так что эта обязанность пока легла на мои плечи. Извини за это небольшое неудобство, придётся немного потерпеть.
Я опять почувствовала, как начинаю закипать. Хотелось треснуть его со всей силы! Бросить в него что-нибудь тяжёлое! Отколотить так, чтобы ходить не смог.
Разве он не понимает, что мне больно видеть его с этим ребёнком?
Зная, что он от другой женщины, и наглядно понимать, что этот подлец предал нашу счастливую семью.
А сейчас, глядя на него, как он заботливо держал на руках Никиту и покачивал его, когда тот начинал поплакивать – особенно неприятно.
Меня это задевает до глубины души – видеть его заботу, беспокойство к чужому малышу.
Как он бережно его держит, прижимая к себе как хрупкую, ценную ношу. Как шушукается с ним, вкладывая во взгляд больше тепла, чем мне и нашим детям.
Это несправедливо, неуважительно с его стороны.
Да он так с Кириллом никогда не возился, как возится сейчас с сыном от шлюшки!
А меня это ранит. Очень задевает. Это ревность, боль, тоска! Это предательство и унижение моего достоинства.
Пережив эту ночь, я до конца осознала и смирилась с тем, что была измена. А сейчас, глядя на них вдвоем, теперь я видела реальное подтверждение их интимной связи.
У Никиты такие же тёмные волосы, как у Артёма. Пухлые губы, ровный нос. Глазами он в мать пошёл, по всей видимости. У Артёма на руках ведёт себя более спокойно, чем у всех остальных. Совпадение? Не думаю. Просто чувствует родного человека.
Зачем он так со мной поступает? Просто издевается! Зная, как мне тяжело, так он ещё будто специально пришёл с ним в больницу, чтобы добить меня окончательно.
– Ты чудовище… Нравится видеть, как я страдаю? – опять в глазах напряжение, слёзы подступают. Пальцы трясутся, сердце набирает ритм. Холод обволакивает тело.
  
– О чем ты говоришь? Настя, прекрати вот это вот всё! Мне правда некому было оставить Никиту, но нужно было срочно увидеть тебя. Я же волновался! Вот, теперь полегче стало – врачи сказали, опасность миновала.
– Это всё из-за тебя!
– Насть, ну не кричи… Ну побереги себя, – топчется возле кровати, ребёнок в его руках начинает ёрзать, – ради Анечки. Давай поговорим, а? Я здесь, чтобы тебя успокоить, чтобы всё объяснить.