Ком 10 (СИ)

— А капельницы? — с придыханием спросила младшая докторица (или кто уж она такая, я хрен знает).
— Убираем! — решительно махнула рукой Есения.
— Я не понял, — проворчал я, — и долго мне ещё в бинтах ходить? Это что за мода?
— А не зажрались ли вы, ваша светлость? — усмехнулась Есения. — До сих пор подвоз раненых идёт. Не успеваю восстанавливаться. Вам и так, считай… Такие раны — и всего два дня госпиталя! Совесть имей…
  
И я устыдился. И поимел. Совесть, в смысле. Спросил только:
— Наши как?..
— По моим наблюдениям — прекрасно. Серго чуть хуже остальных — помимо осколочных ещё и ушибы, но восстанавливается очень быстро, завтра хочу его в расположение отправить, нечего тут… С завтрашнего дня вам разрешаю посещения. Впрочем, не вижу в них особого проку, вечером, скорее всего, на выписку. — Она встала: — Ладно, простите, мальчики, дело к ночи, а у меня обход затянулся… — и ушла!
— Нет, вот же совести нет у человека! — проворчал я, заслужив гневный взгляд медички, отцепляющей от меня трубочки и датчики.
— Спокойной ночи! — с невыразимым укором (в котором звучало, что она поставила бы нам на вид нашу глупость, если бы могла) сказала медичка и ушла, задрав курносый носик.
Впрочем, вся укоризна досталась мне, поскольку Джедеф полностью её проигнорировал. Он наслаждался тем, что ему наконец-то разрешили сидеть и даже лежать на спине! Кто бы мог подумать, что человека может осчастливить такая малость.
— Ох, хвала Осирису, я хоть лежу нормально! — в восьмой раз восклицал Джедеф.
А я решил аккуратненько встать и сходить на разведку — в первую очередь проверить, где тут у них сортир, а во-вторых разжиться чаем. Скучно так сидеть-то!
Первая цель была найдена быстро — по коридору напротив через две двери. А в процессе поиска второй меня обнаружила та сердитая медичка и с позором прогнала в палату. Впрочем, спустя пять минут пожилая санитарка с добрым лицом принесла нам два стакана чаю и даже каких-то печенюшек. Она всё жалела нас и называла то «мальчики», то «ребятки». Джедеф от этого совсем застеснялся как-то. Серафима бы по этому поводу непременно что-то умное сказала, навроде «культурный шок».
А ночью, когда в палатах свет погасили вовсе, а в коридорах яркий верхний сменили на дежурный ночной, к нам в палату заявился Серго! Сделал он это крадче, прямо как те японские ниндзи, обмотанные в чёрные тряпки. То есть, в тряпки он, конечно, не обматывался, а был в обычном больничном исподнем, но крался натурально бесшумно. В палату проскользнул неслышной тенью, в щёлочку за собой выглянул, убедился, что никем не обнаружен, и радостным шёпотом возопил, подтаскивая табуретку к моей кровати:
— Э! Здорово, братцы!!!
— Волчок! — страшно обрадовался я. — Садись скорей, рассказывай!
— С какого места? — с готовностью согласился он.
— Да с самого начала! А то мы сидим здесь, как замурованные, ни новостей толком, ни газет, ни писем!
— Ну, слушай. Вообще без потерь осталась «Саранча». Ни единой царапины! Говорят, Урдумай какую-то свою тувинскую инициацию словил, из боя вышел, как пьяный. Но как он по всему полю метался, уже легенды начали складываться! — Серго засмеялся и покрутил головой. — «Пантере» тоже повезло. У неё же пушка дальнобойная, точная, они в третьей аж линии стояли. Несколько царапин, лёгкая контузия экипажа не в счёт. Живы все.
— Слава Богу! — у меня аж от сердца отлегло. Всё боялся, что доктора от меня скрывают что-нибудь «из медицинских соображений», с них станется. — А вы?
— А с нами всё получилось гораздо веселее. И как всегда, совершенно диким образом. — Серго слегка откинулся на спинку стула и принял вид сказителя: — Прослушайте, братцы, эту поучительную историю. «Вещий Олег», как вы помните, в первой линии шёл. Нам вместе со всеми первыми и должно было достаться. Спасли нас… да, наверное, девчонки. Хотару твоя глазастая успела увидеть, что Мишка Дашков магостатики хватанул — тот тоже вечно наперёд всех выскочить норовит, вот ему первому и досталось. Все щиты его дезактивировало, Мишка от болевого сознание потерял и падать начал. Хотару это увидела и заверещала: «Магостатика! Магостатика!» Я только успел в боковое стекло глянуть — а там чадящий сгусток огня куда-то в сторону горизонта заваливается. И снаряды нам в морду! Я уже понял, что сейчас всю защиту нам снесёт, маневрировать давай, а машина всё равно обкатана… плохо, честно скажем. Да и правы были те, кто говорил, что антропоморфность фигуры — проигрышный вариант за счёт большой плоскости вертикальной проекции…
— Собрали собой?
— Полную панамку, — досадливо кивнул Серго. — Сперва магостатика щиты поотрубала. Да сразу следом, пока очухаться не успели, как прилетело нам… Кабину от нижних опор, считай, оторвало. Единственное, повезло — бронестёкла выдержали. Так Сонечка с испугу одномоментно такую броню вокруг нас наморозила — ты не поверишь! Трёхметровую!
— Да ну!
— Я тебе говорю, э! Был «Вещий Олег», а стал гигантский этот…
— Цыплёнок, — подсказал Джедеф. — Или крокодильчик. В яйце.
— Ну, может быть, — с сомнением согласился Серго. — Но я тогда подумал про эскимо. Шарик такой. Несколько ракет по нам вскользь пришлось — гул стоит, звон!
— Так вас, получается, внутри так магостатикой и не накрыло?
— Сперва-то — нет, сидим под колпаком, обалдевшие. Волна атаки мимо нас прокатилась — никто ледяную болванку колупать не захотел, представьте себе! Может, на обратном пути думали или ещё как — я не знаю. Соня от разового сверх-выплеска маны ослабела совсем. Иван сказал, мол, прорываться будем и к своим уходить. Ломаем с той стороны, где от внешнего удара стёкла всё-таки потрескались. Иначе закончится атака и нас выковыривать примутся. Ну и давай мы изнутри огнями лупить — Ваня, Петька да я. Хотару ещё тоже подбрасывает. Засада только в том оказалась, что как только во льду первая трещина появилась, внутрь магостатический туман потёк.
Джедеф цыкнул и болезненно поморщился. Я тоже.
— Приятного совсем мало, — согласился Серго. — Как давай нас крючить, ой-вэй… Лисичка первая в себя маленько пришла. Меня давай трясти: вставай, мол, вставай! Ты, говорит, зверь, и я — зверь. Только мы с тобой сможем. И давай в трещину колотиться. Посмотрел я на неё. Ребят с Соней в сторону отволок, говорю лисе: «Ты теперь отдохни, я подолблюсь. На двоих зверей-то места уже не хватает!» — обернулся, сам думаю: хорошо, в «Вещем Олеге» кабина большая! В «Саранче» бы, к примеру, я полный облик уже принять бы не смог. Да и за счёт того, что радиус скорлупы побольше оказался, проломить её легче было.
— То-то Есения говорит, ушибы у тебя…
— Все плечи отбил! — возмущённо вскинулся Серго. — Потом, когда мы всё-таки трещину пробили, оказалось, что ледяное наше яйцо в сторону от основной линии атаки откатилось. Вылезли мы…
— И тикать огородами! — закончил за него я, вызвав удивлённый взгляд Джедефа.
— Как видел, э! — засмеялся Серго. — Я бегу, Хотару сверху сидит, остальных держит — они до сих пор еле живые были. Сперва думал — ушли. Вдруг из-за бархана на нас — три этих кораблика на ножках! Это нам ещё повезло, что они такой цирк увидели и растерялись, — Серго заржал, покрутил головой: — Но потом осколочными вслед как дали, мало нам не показалось… Да я ещё на подходе к нашей базе умудрился лапой в расселину попасть, связки порвал.
— Уф-ф-ф… — разом сочувственно сморщились мы с Джедефом.
  
27. ОТДОХНУЛИ И БУДЕТ
 
ПРО ВОЙНУ И ПОЛИТИКУ
— Нда, — заключил Серго. — Бесславно просрали бой, можно сказать.
  
— Это ещё неизвестно, как всё повернулось бы, если бы англы сражались честно, — надулся Джедеф.
— Ха! — хохотнул я и тут же испуганно покосился на дверь — спалят же нас! Продолжил сильно тише: — Англы — не тот противник, с которым стоит рассчитывать, что он будет выполнять свои договорённости. Пусть даже и международные — плевать они на них хотели.
— Точно! — поддержал Серго. — Начать с того, что если б англы играли честно, их тайной базы на территории Египта ни за что бы не появилось! Кстати, — он тоже понизил голос и выразительно поднял брови, посмотрев на Джедефа, — я тут краем уха слышал, что твой папаня тряхнул кого-то из родственников, вроде бы Мин что-то с наглами мутил, сейчас всех его приближённых трясут усиленно. Глядишь, чего и вытрясут.