Браконьер 2

– Что там? – опередил меня с вопросом Соловей.
– Передай свет, – попросил Утиль.
Я протянул ему керосиновую горелку, но слишком быстро. Язычок пламени заплясал и едва не погас. Утилизатор замер, дожидаясь, когда тот перестанет колыхаться, и высветил из полумрака то, что заставило его выразиться крепким словцом. Нас ожидало сплошное месиво из гнутого железа, которое натурально держалось только благодаря честному слову. Видимо отсюда и сорвалась та самая железка, которая пролетела мимо нас.
  
– Да как так-то?! – возмутился Соловей, – Он ведь даже не списанный. Здесь всё было в рабочем состоянии!
– Откуда ты знаешь? – спросил я.
– Оттуда, что я здесь работал.
– Кажется, здесь был взрыв, – объяснил произошедшее Утиль. – Кто-то бросил сверху гранату, чтобы исключить эту лазейку.
– Я даже догадываюсь, кто, – буркнул Щебень. – И чё теперь делать?
– Кобыле член приделать, – огрызнулся Утиль. – Нужно лезть дальше.
– Как?! – снова возмутился Соловей. – Я что-то Человека-паука среди нас не вижу.
– Подай горелку, – попросил я.
Утиль, который всё это время очень уверенно стоял во весь рост, опустился на корточки и плавно передал мне свет. А я не уставал удивляться его чёткой координации и хладнокровию. Даже не представляю, какой выучкой и характером он обладает, чтобы вытворять такое.
Но сейчас меня волновало другое. Я снова улёгся на транспортёр, предварительно поставив на него горелку. Затем подхватил её и спустил на руке, всматриваясь в тёмные силуэты паутины металлоконструкции.
– На два пролёта вниз есть площадка, – ответил я. – Сможем передохнуть и осмотреться.
– Ну и чего замёрзли? – тут же подхватил Утиль. – Шевелите жопами.
Ползти назад оказалось гораздо сложнее. Но мы справились и спустя некоторое время один за другим ступили на технический мостик. Горелка всё ещё находилась у меня в руках, и я обошёл шахту по кругу, рассматривая мешанину наверху.
– Нормально! – крикнул я. – Здесь снова лестницы пошли.
– А мне вот интересно, кто их внизу срезал, – пробухтел Соловей.
– Видимо, тот же, кто сюда гранату швырнул, – ответил Щебень.
– А почему тогда не с снизу начал?
– А как бы он тогда спустился? – резонно заметил я.
– Ну, тоже факт. Всё равно странно. Почему до конца не дошёл?
– Видимо, посчитал, что этого будет достаточно.
– А прикинь, если они сейчас ещё одну гранату нам кинут, – усмехнулся Соловей, будто это прекрасный повод для шутки.
– Закрой пасть! – резко осадил его Утиль. – Без тебя тошно.
Мы добрались до мешанины из гнутого металла, и я снова принялся осматривать то, что осталось висеть на стенах. Затея была не то что опасной – самоубийственной, но других вариантов у нас всё равно нет. Мы собственноручно отрезали себе путь к отступлению, завалив тоннель. Единственное, что мы могли себе позволить без риска для здоровья, – это сдохнуть от голода.
– Подняться можно, но будет непросто, – произнёс я, рассматривая искорёженную лестницу, которая держалась на одном изогнутом уголке.
– Нам подходит, – согласился Утиль и первым полез наверх.
Лестница загуляла из стороны в сторону, но его вес выдержала. Следом отправился я, передав свет Соловью. Тот вскарабкался, удерживая его одной рукой и используя в качестве хвата за ступеньки подмышку. Как только его ладонь оказалась в зоне досягаемости, я забрал у него горелку. Щебню тоже повезло. Хлипкая лестница не отвалилась, позволив ему взобраться на следующий уровень.
Но на этом приключения не закончились. Площадка, на которой мы оказались, была повреждена, а следующая лестница находилась с противоположной стороны. Это сделано специально, чтобы техники не сачковали, ведь таким образом им в любом случае придётся обойти всё оборудование. Да и с точки зрения обороны подобный подход очень даже логичен. Пока враг переберётся с одного конца на другой, его на раз-два выкосят очередями.
Но мы оказались в ловушке.
– Ну, ещё идеи будут? – посмотрел на меня Утиль.
– Можно попробовать оторвать эту лестницу и перекинуть её через пробой. Длины вроде хватит.
– Голова, – похвалил он и улёгся на площадку.
Раскачивали её по очереди. Уголок, за прочность которого мы переживали, отказывался ломаться. Нам только и оставалось, что трепать лестницу туда сюда в надежде, что металл утратит прочность на изгибе и рано или поздно сломается.
Вначале дело шло туго, но с каждой минутой железо становилась всё мягче, а свободный конец увеличил амплитуду, мерно постукивая о бетонную стену.
Мне посчастливилось раскачивать её в тот момент, когда она отломилась. И хоть я этого ожидал, всё равно едва не нырнул вместе с ней вниз. Удержал я её тоже буквально на усилии воли. И дело не в том, что она оказалась неподъёмной, просто когда меня потянул её вес, возникло огромное желание разжать пальцы.
– Держу, – зачем-то оповестил приятелей я.
– Вытянешь? – уточнил Утиль.
– Должен. – Я крякнул, напрягая все мышцы.
А всё потому, что балансировать на узкой тропинке – не самое удобное занятие. Но я справился, и вскоре мы уже пытались перебросить гнутый мостик через провал. Часть конструкции оторвало от стены, и она предательски свешивалась под углом в девяносто градусов. Когда мы перебросили лестницу на другой край, он зашатался, намекая на то, что его крепление тоже оторвано. Болтающийся конец, который удерживался благодаря паре погнутых болтов, лишь усиливал амплитуду. И всё это мероприятие дико скрипело, что совсем не придавало уверенности.
– Ну, кто первый? – с ухмылкой спросил я.
– Угадай, – в тон мне хмыкнул Утиль и без предварительной подготовки буквально перебежал на другую сторону.
Шахту наполнил визг и грохот сорвавшихся вниз железок. Мостик гулял вверх-вниз, грозя обрушиться в любой момент. На мгновение меня охватила паника, но я сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Зачем-то сосчитал ступеньки, снова наполнил лёгкие воздухом, и как только тряска успокоилась, точно так же, как до этого сделал Утиль, перебежал через пропасть одним махом.
Не знаю, что это было: судьба или проведение высших сил, но я ни разу не промахнулся мимо тонких ступеней. И это учитывая шаткость всей конструкции.
Добравшись до противоположной стороны, я тут же опустился на четвереньки, потому что ноги отказывались держать тело. Сердце гулко стучалось о рёбра, пытаясь покинуть грудную клетку. Даже в глазах потемнело.
– Как с горелкой быть? – задал немаловажный вопрос Соловей.
– Перекинь её мне, – ответил Утиль, и, когда приятель размахнулся, закричал: – Стоп! Не так! Бросай двумя руками, как кирпич, понял?
– Ага, – кивнул Соловей и сменил позу.
Он качнулся несколько раз, примеряясь, а затем бросил горелку через провал. Огонёк тут же погас, и шахта погрузилась во тьму. Было не понять, получился манёвр или нет. По крайней мере, постороннего грохота было не слышно, а это уже хорошо.
Все молчали, боясь спугнуть удачу. Выдохнули мы в тот момент, когда тьму вокруг на мгновение рассеяла короткая вспышка от высекаемых искр. А через некоторое время мы вновь оказались в уютном полумраке трепещущего язычка пламени.
В отличие от меня, Соловей перебирался через пропасть на четвереньках. Точно так же поступил и Щебень, дождавшись, когда успокоится дрожь.
На всякий случай мы прихватили лестницу с собой, но больше она нам не пригодилась. Следующие два уровня тоже попали под взрыв, но им практически не досталось. Сорвало часть транспортёров, которые, падая, и наворотили весь этот бардак. В остальном площадку лишь слегка погнуло и в паре мест сорвало с креплений. Но это были уже мелочи в сравнении с тем, что мы оставили позади.
  
Вскоре стало понятно, что мы в угодили в полную задницу. Нет, запах свободы уже доносился до нас, свежий воздух ни с чем не спутать, а это был именно он. И дело даже не в выродках, которые гипотетически могли встречать нас снаружи. Скорее всего, их там даже не будет. А всё потому, что там сейчас лютый мороз, который мы уже вовсю ощущали. Изо рта вырывались клубы пара, пальцы уже потеряли чувствительность. Из одежды на нас – какой-то рваное тряпьё, а вместо обуви – куски деревяшек, примотанные к ногам при помощи верёвок.