Искупление злодейки 2

– Нет!
“Почему "нет", Лиззи, почему?!”
– Потому что я не хочу повторять эту ошибку. Я не буду закрывать глаза, если могу помочь. Я желаю выбрать другой мир! – мой голос разошёлся по коридору, по которому я бежала как одержимая, слился с эхом моих шагов, гулко отдающих под сводами.
“Безумная девка! – разгневанно зашипел голос тени в ушах. – Ты сломаешь спину, пытаясь поднять этот камень! Ведь муравью не сдвинуть гору! Мышь не победит тигра! Ты только нас погубишь! Всё испортишь! Никто тебе не поверит! Ты здесь весишь меньше пыли! Ты грязь под сапогами оборотней! Для них ты ведьма! Они скорее решат, что ты сама отравила пищу! И вздёрнут как преступницу! Ты…”
  
Но я не слушала.
Мысль о Фаире, о Янтаре, обо всех, кто вот-вот поднесёт к губам отравленные бокалы, гнала вперёд. Нет! Не дам!
Впереди показались дубовые двери в главный зал. Осталось чуть-чуть!
Но внезапно тёмные полосы тьмы вырвались из углов, из щелей между плитами, и обвили мои лодыжки, как холодные, скользкие змеи.
“Остановись, Элиза!” – гневно зашипела тень.
Я вскрикнула, споткнулась, по инерции ещё несколько раз шагнула, зацепилась носком и полетела вперёд – прямо на дубовые двери зала. Руки инстинктивно вытянулись, когда я влетела в створки.
Двери с грохотом распахнулись, я кубарем ввалилась в главный зал. И замерла в центре внезапно наступившей мёртвой тишины.
Шум голосов, звон посуды – всё смолкло. Воздух зала, напоенный ароматом жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав – стал тяжёлым и звенящим.
Я вскинула голову.
Ох…
Сотни оборотней и людей, сидящих за длинным столом, смотрели на меня…
Онемение сдавило язык. Холод проник в желудок. Взгляды ощущались как камни на плечах. И под градом этих взглядов-камней я поднялась с пола – неловко, нервно, но одновременно испытывая облегчение. Ведь судя по приборам и кубкам, ещё никто не притронулся к еде… И только удостоверившись в этом, я смогла оглядеться.
Обстановка в зале была как никогда торжественная.
На возвышении в дальнем конце стоял величественный пустой трон, символ незримого присутствия божества. А прямо перед ним, перпендикулярно трону, был поставлен гигантский дубовый стол.
Он ломился от яств: дымящиеся окорока, золотистые караваи хлеба, блюда с дичью. И перед каждым сидящим – высокий бокал из тёмного стекла, наполненный густой, мерцающей в свете свечей и факелов алой жидкостью. Священный напиток "Кровь Ньяры" – символ жизни и милости богини.
За столом сидели все. Воины в латах, сестры в торжественных мантиях, старшие братья. Их лица, обращённые ко мне, выражали шок, недоверие, а у многих – уже знакомое презрение. Сотни глаз впились в меня, перепачканную, с распоротым платьем и кровью на плече – так внезапно влетевшую в зал.
Во главе стола напротив пустого трона стояла Морелла. Она была облачена в ослепительно белые ритуальные одеяния, расшитые золотыми нитями, изображающими солнечные лучи и священные символы.
Её речь, видимо, только что возносившая хвалу Ньяре, замерла на губах. Теперь эти губы, тонкие и бледные, искривились в хищной, нечеловеческой усмешке. Чёрные глаза, всегда полные фанатичного огня, теперь горели чистой, леденящей ненавистью. Она смотрела на меня, как на червя, посмевшего заползти на реликвию.
Мне невольно захотелось согнуться, спрятать голову в плечи, опустить взгляд… Но я – будто наперекор – выпрямилась сильнее, до ломоты в спине, до боли в лопатках.
И хотя страх сдавливал грудину, я заставила свои губы шевелиться.
– Прошу, выслушайте меня! – обратилась я к сидящим за столом. Голос получился тихим и сиплым, но само помещение невиданным образом наполнило мои слова силой, разнесло их по залу. – Не ешьте ничего со стола! Еда отравлена! Она…
– Ты! Что ты несёшь, ведьма?! – голос Мореллы шипел, как раскалённый металл, опущенный в воду. Смотрительница направила на меня узловатый палец, ткнула им в воздух так, будто желала пронзить моё сердце. – Как СМЕЕШЬ ТЫ, низкая тварь, прерывать Священный Обряд Возлияния?! Как смеешь являться сюда в таком виде, неся грязь в самое сердце Обители?!
Глава 9
Бешеная злоба, исходящая от Мореллы, била по мне физической волной – жаркой и тяжёлой.
Мне захотелось сжаться, спрятаться за спины сидевших за столом. Но вместо этого я резко отвернулась от смотрительницы, снова обращаясь к оборотням и людям, к их испуганным, недоверчивым лицам, освещённым трепещущим светом свечей.
– Прошу вас! – мой голос сорвался на хрип, но я заставила его звучать громче, отчаяннее. – Вы не должны есть! Ничего! Еда отравлена осквернённой кровью!
Ропот пробежал по залу.
Кто-то ахнул. Кто-то отодвинул от себя кубок с напитком так резко, что тот чуть не опрокинулся. На лицах мелькнуло смятение, страх. Лёд недоверия дал трещину.
– Ты!!! – зашипела Морелла, шагнув ко мне и заставив отшатнуться. – Ты вообще стыда не знаешь, грязная девка!!! Ничтожное отродье демонов!
Она встала между мной и столом, её белые ритуальные одежды зловеще колыхнулись. Худое лицо смотрительницы было искажено такой ненавистью, что казалось, кожа вот-вот лопнет по острым скулам.
– Я не хочу, чтобы кто-то пострадал! – выкрикнула я, чувствуя, как меня потряхивает изнутри. Злоба Мореллы была липкой и всепроникающей. Она будто проникала сквозь кожу, вливалась в кровоток.
– Ха! – звук получился как плевок. Смотрительница повернулась к залу, раскинув руки. Её голос стал сладким, ядовито-издевательским. – Благородная сумасшедшая! Слышите её? Милосердная душа, заботящаяся о нас, грешных! – Она повернулась ко мне, и её губы растянулись в жуткой, неестественной улыбке, обнажая на миг почерневший язык. – И кто же, по-твоему, отравитель, Элиза? Кто осмелился на такое святотатство?
Я вдохнула, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, как птица в клетке.
– Вы! – сказала я прямо, глядя в её чёрные, засасывающие глаза. – Вы, смотрительница Морелла.
Тишина в зале стала звенящей. Можно было услышать, как потрескивают свечи.
– Я? – Она рассмеялась – высоким, визгливым, ненормальным смехом, от которого по спине побежали мурашки. – Зачем бы мне, смотрительнице святой Обители Ньяры, хранительнице её чистоты, совершать такое? Это безумие!
– Из-за дочери! – выпалила я, не давая ей задушить правду своим ядом. – У вас в башне, над кабинетом! Она больна скверной! Заражена! Вы годами скрывали её! Лечили… а потом… потом добавили её кровь в еду! Ради какого-то запрещённого чёрного ритуала исцеления! Ради дочери!
Теперь сотни глаз уставились на Мореллу.
Я увидела, как на её лице мелькнуло что-то дикое, первобытное – страх? Ярость? – но она мгновенно овладела собой. Маска праведного гнева и возмущения легла на острые черты.
– Ну давай, – протянула смотрительница, и её голос снова стал гладким, как масло, – допустим, твои бредовые слова – правда. – Она сделала паузу, давящая тишина сгущалась. – Но как ты, Элиза, могла это узнать? Двери в мой кабинет и в мои покои всегда заперты. Ключ только у меня. Как ты проникла? Как ты якобы “увидела” то, чего не видел никто?
Взгляды снова впились в меня. Вопрос был убийственным. Логичным. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Как холодный пот стекает по спине.
– Дверь… – я замялась, чувствуя жар на щеках. – Она… открылась. Сама. Когда я дёрнула…
– Сама! Прям сама?! – Морелла фыркнула, и её фырканье подхватили несколько голосов в зале. Надменные. Неверящие. – Дверь взяла и так запросто открылась перед тобой? Волшебство какое-то! – Она язвительно улыбнулась, оглядывая зал, приглашая всех посмеяться над безумицей.
  
Смешки стали громче. Я съёжилась, ощущая себя крошечной, грязной, жалкой в этом роскошном зале под взглядами сотен глаз.
– Мышь… – пробормотала я. – Была мышь… она забежала в щель… я думаю… она как-то открыла…
– Мышь? – Морелла закатила глаза, её голос звенел фальшивым изумлением. – Мышь открыла тебе дверь? Ты себя слышишь, Элиза? На что это похоже? – Она сделала шаг ко мне, её белая мантия колыхнулась, как крылья хищной птицы. – Это похоже на правду? Или это похоже на бред безумной ведьмы, которую прислали демоны, чтобы сорвать единственное, что может спасти Обитель в этот страшный час? – Её голос набирал силу, звенел, как натянутая струна. – Священный Обряд Возлияния! Наш последний шанс снискать милость Ньяры! А ты… ты, посланница тьмы, осуждённая ведьма, явилась сюда, чтобы навлечь на нас её гнев! Сорвать обряд – вот твоя истинная цель!