Гарри Поттер и новая семья. Второй курс (СИ)
Перед пасхальными каникулами ребятам предложили выбрать на следующий год дополнительные предметы, и Элин ничуть не удивилась, узнав, что большинство ее однокурсников руководствовались при выборе не полезностью предмета для будущей карьеры, а исключительно соображениями о том, что легче или что интереснее. Сама она первым предметом без колебаний выбрала предсказания, а вот в выборе между нумерологией и рунами в конце концов последовала женской логике: не знаешь, какое платье купить? Покупай оба, а там разберешься. Хагрид подбивал Элин взять вместо «скучной зубрежки» уход за магическими существами, но она очень сильно сомневалась, что ее карьера будет связана с животноводством.
А вот Гарри после чтения бестиариев увлекся магозоологией и, к радости Хагрида, легко согласился с тем, что изучать уход за магическими существами будет очень интересно. Второй же предмет был выбран от обратного: руны и нумерология показались ему слишком скучными, а магловедение — слишком бесполезным. Оставались предсказания, и Гарри решил, что раз уж у него, как у сестры, есть два шептугля (пусть даже один спящий), то наверное, он сможет осилить этот предмет.
Гермиона же вновь превратилась в невыносимую зануду и извела всех старшекурсников расспросами, а одноклассников — рекомендациями на тему того, какой предмет нужнее. Доведенный до белого каления Гарри в конце концов посоветовал ей записаться вообще на все, слишком поздно сообразив, что такие шутки его подруга не понимает в принципе.
Шло время. Треклятый Ступефай, который не получался у ребят несколько месяцев, к Пасхе наконец-то сдался, и они всерьез надеялись, что до начала экзаменационной лихорадки успеют выучить еще несколько защитных заклинаний. Оборотное зелье тоже было готово и после испытания на лабораторной крысе получило одобрение профессора. На своем последнем занятии Элин и Гермиона торжественно обменялись волосами, опустили их в свои бокалы и благополучно превратились друг в друга. После чего едва не расстались с содержимым своих желудков, глядя на демонстрируемые Снейпом колдографии тех несчастных экспериментаторов, которые ухитрились выпить зелье с попавшими в него частицами насекомых.
Освободившееся время Элин посвятила изучению русского языка — упоминание о волшебном компьютере в Соловце ее очень заинтересовало, так что она еще в Нью-Йорке успела купить самоучитель и — для закрепления навыка чтения — томики Гоголя и Булгакова. Это был первый случай, когда она не смогла соблазнить Гермиону новыми знаниями — узнав про букву Ы и «пятьдесят парадигм склонения по Зализняку», та недовольно фыркнула и заявила, что найдет своим мозгам лучшее применение. Гарри от изучения тоже отказался — увидев транскрипцию слова «защищающихся»,[23] он решил, что еще не окончательно сошел с ума, чтобы читать заклинания на парселтанге. А вот сама Элин «великий и могучий» вспоминала легко, и хотя произносить русские слова без акцента у нее не получалось (язык за много лет слишком привык к английским звукам), но читать она смогла вполне бегло.
Джинни отказалась от кавалерийского наскока на крепость по имени Гарри, перестала ревновать его к Гермионе и перешла к планомерной осаде при помощи невинного голоса, взмахов ресницами и хихикания невпопад. Сам Гарри изо всех сил старался не замечать эти попытки и в свою очередь украдкой посматривал на Чжоу, что безумно веселило Элин. Она даже заключила сама с собой пари о том, когда же именно до ее брата дойдет, что он сам безнадежно влюбился в красавицу — когтевранку.
А вот то, что сама Элин стала предметом обожания со стороны Невилла, было уже нифига не забавно, а вовсе даже наоборот. Она понятия не имела, что ей делать в случае, если парень от тайных воздыханий решится перейти к более активным действиям.
Но в общем и целом, жизнь была прекрасна и удивительна, и на матч Пуффендуй — Гриффиндор Элин шла в приподнятом настроении.
[23] «Zashtsheeshtshayoushtsheekhsya». Это слово записал Льюис Кэрролл, когда путешествовал по России.
24 апреля 1993 года
— Вот видишь, Гермиона, — радовалась Элин, — стоило нам только отказаться от поисков, и все сразу наладилось. Никто ни на кого не нападает, ни в какие подвалы не приглашает... Может, Рон и правда уничтожил этот поганый дневник?
— А если нет? — спросила Гермиона. — Если он попал к кому-то другому, кто только и ждет удобного случая?
— Ждет вот уже полгода? Вряд ли, — отмахнулась Элин. — Да и если ждет, какое мне дело? Что я им, Геракл, чтобы меня за чудовищами посылать?
— Для Геракла ты комплекцией не вышла, — засмеялась Гермиона. — Ты скорее...
Она задумалась, подбирая для подруги подходящего греческого героя, и вдруг споткнулась на ровном месте.
— Ты чего? — удивилась Элин.
— Нет, не может быть... — прошептала Гермиона. — Это же так просто... как я раньше не догадалась... Эль, придержи мне место, я скоро вернусь!
Она бросилась к замку, очень надеясь на то, что мадам Пинс не интересуется квиддичем и не закроет библиотеку на время матча.
Элин удивленно посмотрела вслед подруге, пожала плечами и поспешила в сторону стадиона. Схватка между Гарри и Роном обещала быть очень интересной, и ей надо было поторопиться, чтобы успеть занять места получше.
— Так я и знала! — прошептала Гермиона. — Если бы не Эль со своим невмешательством, я бы догадалась намного раньше...
Она отодвинула от себя три раскрытых тома и оглянулась, ища, что можно было бы использовать вместо закладки. Мелькнувшую было мысль вырвать страницу из библиотечной книги Гермиона с негодованием отбросила — за такое святотатство мадам Пинс отлучила бы ее от библиотеки до конца учебы.
— Извини, Дафна, ты не одолжишь мне лист бумаги? — обратилась она к сидящей за соседним столом Гринграсс, увлеченно чертившей какие-то схемы.
— Конечно, — Дафна вырвала из тетради чистый лист, передала его Гермионе и снова углубилась в свое занятие.
— Спасибо! — Гермиона аккуратно заложила нужные страницы, захлопнула книги и, не сдержав любопытство, повернулась к соседке. — Извини, что спрашиваю, но это что, какое-то дополнительное занятие?
— Нет, — улыбнулась та. — Я просто ищу себе подходящего мужа.
— По книгам? — поперхнулась от изумления Гермиона.
— Ну да, а что... А, ты же, наверное, не знаешь. У тебя-то таких проблем нет, — Дафна посмотрела на собеседницу. — А вот мне надо очень тщательно считать, сколько у меня общих предков с каждым из потенциальных женихов.
— Я слышала, что все чистокровные волшебники в родстве друг с другом, — кивнула Гермиона.
— Ты даже не представляешь, насколько, — грустно вздохнула Дафна. — Из двадцати восьми безупречных мне подходит только Малфой, но он один, а у меня есть сестра. Что папа будет с этим делать, ума не приложу, он никак не хочет смириться с тем, что одной из нас придется выйти за полукровку... Или за иностранца, что еще хуже. Хотя есть еще Уизли, конечно... Но с предателями крови он точно не захочет породниться.
— А почему Уизли называют предателями крови? — спросила Гермиона. — Это из-за их дружбы с маглами?
— Да нет, что ты, — Дафна улыбнулась. — Это на самом деле очень поучительная история... Могу рассказать, если тебе интересно.
История Септимуса Уизли
— Ты, конечно, слышала про изданный в тридцатые годы «Справочник чистокровных волшебников», — начала Дафна. — Автор включил в него двадцать восемь семей, в которых не было ни единого магла на протяжении пятисот лет, и одной из них оказалась семья Уизли. Хотя они никогда особо не заморачивались с чистотой крови и часто выдавали дочерей за полукровок и даже маглов, но вот наследники по прямой линии всегда женились на чистокровных.
— Да, я слышала про это, — кивнула Гермиона.
— Так вот, вскоре после выхода «Справочника» разразился скандал, потому что молодой Септимус Уизли заявил, что не является чистокровным. Оказывается, его предок, знаменитый Отум Уизли, Верховный чародей Визенгамота в XVII веке и один из авторов Статута о секретности, был женат дважды. Автор справочника выводил всех Уизли от брака Отума с чистокровной ведьмой Констанцией Нотт, но на самом деле та скоропостижно скончалась от оспы через полгода после свадьбы, не успев родить наследника. И все последующие Уизли ведут свой род не от нее, а от второй жены Отума, маглорожденной Констанции Бонасье, которая родила мужу шесть дочерей и одного сына.