(не) Золушка. Часть 2 (СИ)
Что со мной случилось? Наверное, я повзрослела и поняла, что такое чувства и что такое нормальная, взрослая любовь, а не та сказка которой научил меня Громов. Да, она была красивой и волшебной, но по-детски не настоящей. Я не любила, я подчинялась ему и его воле, а это лишь глупая сказочная феерия. Сейчас же я виду другое отношение и другую Любовь. Тяжёлую и выстраданную для нас обоих, но невероятно осознанную и...равную. Воронов, казалось, был в шоке от случившегося и не находил себе места.
Пока Герман, единственный кому мы доверяли, разговаривал с моим лечащим врачом, который меня принял, Воронов нервно курил в коридоре...махал руками и ругался. Я же корчась от боли, страдали на койке, поглаживая руками живот и опасаясь, за то, что роду раньше времени, понимая, что такие полы могут закончиться плачевно. Но не теряя надежды, я ждала, когда хоть кто-то из них ругающихся и спорящих в коридоре подойдёт и объяснит уже наконец мне что со мной происходит. Рожаю я или умираю
Наконец не выдержала и закричала
- Воронов!!! Тащи сюда свою задницу и скажи к чему мне готовиться!!! К родам или к смерти??!
Воронов с Германом вошли в палату одновременно. И Герман постарался меня успокоить
- Ну к какой такой смерти, Лиля??! Вы что с ума сошли?! Сейчас все будет хорошо. Рожать тебе ещё рано. Сейчас капельницу поставим чтобы снять схватки и всё. Думаю, утром если все обойдётся, домой тебя отпустим.
Воронова выгнали из палаты, а Герман сделал все, как и обещал. Конечно же спустя полчаса боль практически сошла на нет, а мне сразу как-то стало получше. Я облегчённо выдохнула и даже уснула. Герман утащил Воронова в свой кабинет и там приводил его в чувства. Я же спала, боль ушла, тревога тоже, мне было хорошо и спокойно, поэтому я провалилась в глубокий сон, судя по всему, медикаментозный. Спала не знаю сколько, но проснулась под утро, когда было ещё темно, но медленно начинало светать...рассвет
Очнулась я от прикосновения чего-то тёплого и нежного к своей щеке. Как же хорошо, спокойно и приятно мне сейчас было. Знакомые руки, нежно поглаживали мое лицо, шею, я улыбнулась, всё ещё будучи во сне, словно в сладком бреду, не до конца осознавая, что это, сон или реальность? Хотелось большего...Ох, Воронов...тебя все же пустили ко мне. Как же я рада, что ты рядом и стережёшь мой сон, своим присутствием, успокаивая и расслабляя меня. Он взял мою руку в свои и нежно поцеловал запястье, таак...
А вот тут мне стало не по себе. Большими пальцами он поглаживал нежную кожу на моей руке, но губы Воронова всегда такие тёплые и пахнет он — горьким шоколадом и нежной мятой, а этот запах... Другой, знакомый, но другой. Запах солёного моря и сладкой карамели — отныне самый ненавистный мне аромат. И так пахнет только один человек. Не может быть, это что-то страшное и невозможное. Это все не правда, потому как этого просто не может быть. Никак и никогда не способен воскреснуть тот, кто мёртв...
Широко распахнув глаза, я задохнулась в приступе немого ужаса, когда увидела того, кто, склонившись надо мной, в упор на меня смотрел. Ужаснувшись собственному ведению, я лишь замотала головой и...словно прося небеса о пощаде, прошептала глядя в глаза самому дьяволу:
"Не может быть... Макс??! Нет…. Неееет!!!!"
29.
Синдром Адель Гюго, или синдром Адели (фр. syndrome d’Adèle) — длительная любовная одержимость, психическое расстройство, которое заключается в безответной любовной зависимости, схожей по тяжести с наркотической. Синдромом Адели называют всепоглощающую и длительную любовную одержимость, болезненную страсть, которая остаётся без ответа
*********************************
В палате было тихо. Так тихо, что даже страшно. Сердце мое сжалось от боли, и жуткого нервного напряжения. Я смотрела в глаза, казалось бы, умершему человеку и буквально осознавала лишь сейчас, как же умело обманула всех моя любимая мачеха, заставив поверить в смерть своего любимого, чокнутого сынка, который все это время был жив и здоров. Так значит, новые убийства — это не шалость подражателя и не новый маньяк, это его рук дело. Это он хладнокровно продолжает лишать жизни невинных девчонок, монстр
Макс смотрел на меня, а я на него. Мы смотрели друг на друга, вспоминая нашу с ним последнюю встречу. Странно, но я не могла вспомнить, что случилось после того, как машина перевернулась. Что-то произошло, между нами, в момент аварии, что-то было, что-то, о чем мы оба не помним, вот ведь задача. Я не могу вспомнить была ли, между нами, близость или ее не было?! От этого становится страшно одновременно с тем смешно. Как вообще "такое" можно было забыть?! Но факт оставался фактом, что-то я забыла...
Навсегда. И что-то для меня исчезло из памяти словно туманная дымка по утру... Глядя на Макса, я молчала...и он молчал, а потом я быстро потянулась рукой к кнопке вызова мед персонала, но к сожалению нажать на неё не успела. Перехватив мою ладонь, Макс крепко сжал её в своих руках и улыбаясь, погрозил мне пальцем
- Айяяй Неа, не получится, малая, я не позволю тебе сбежать от меня снова
- Макс, ты живой??!
Я старалась не уйти в глубокий обморок и понять, что происходит
- Да я никогда в принципе и не умирал, девочка моя. Нет, я был в коме, но я выжил. И я вернулся... детка...
Его руки обхватили мое лицо и он склонившись скользнул языком по моей щеке
- За тобой... вернулся
Внутри все похолодело от того ужаса, что творится со мной сейчас. Его касания, его близость, были противны мне, я содрогнулась от холода что был сейчас внутри меня. Казалось, что это он своим касанием отравляет меня морозным колким льдом... изморозью прочного дыхания опаляя моё лицо
- Не смей трогать меня, не после того, что со мной сотворила твоя мать ненормальная. Мне кажется, это у вас семейное. Если ты от кого и мог унаследовать подобную "ненормальность", то лишь от неё
Я упёрлась руками ему в грудь, по щекам побежали слёзы...тяжёлым камнем на сердце легли страшные воспоминания
- Что она сделала?! Ну! Скажи, маленькая, что?!!
Судя по всему, ему было до этого дело. Да он злился даже.
"Хочешь знать правду, подонок?! Хорошо, тем более может это отвлечёт тебя, и я смогу попытаться дотянуться до кнопки..."
- Посадила меня в тюрьму!!! Заплатила деньги, за то, чтобы меня изнасиловали!!! Убила моего отца!!! А теперь пытается убить меня. Вот конфеты отравленные прислала, хотела, чтобы я ребёнка потеряла...
Макс громко выругался, со всей дури ударил кулаком об стену и вернулся ко мне. Заметив, что я опять потянулась рукой к кнопке. Схватил за руку и потянул на себя. Я ударила его по лицу и закричала:
- Помогиииитееее!!!!! Помогиииитееее!!!!! Убиваааюююют!!!!
Макс зажал мне рот ладонью и прошипел довольно злобно
- Ч-ш-ш-ш-ш, закрой рот, сестрёнка! Не заставляй меня делать тебе больно, я этого не хочу! Чей это ребёнок?!
Я лишь пожала плечами
- Не знаю может это ребёнок Громова, а может и Грека. А может...и...
А что, если, решив, что это его ребёнок, Макс не причинит ему вреда? Может, он и мне вреда тогда не причинит?
- Мой?!
Он прошипел
- Я не помню было ли, между нами, что-то
- Проблема в том, что я тоже этого не помню...
Ответила ему я, на этот раз сказав правду. Но, понимая, что абсолютно не понимаю, что лучше
-Макс, ты болен. Тебе надо лечиться. У Воронова есть друг, он хороший врач, он найдет тебе первоклассного психиатра и тот поможет тебе.
- Клянусь, что не буду на тебя заявлять, никто не узнает о тебе, ты только вернись домой, а я поговорю с ним и он приедет к тебе, с другом и...
Макс улыбнулся. Его рука погладила меня по волосам, опустилась на лицо, скользнула по щеке и остановилась на шее, он подался вперёд, и сжал меня за горло...я стала задыхаться...а его рука все сжималась, и сжималась. Его холодные, словно мраморная плита губы впились в мои с жестокостью и грубостью смяли их, от такого напора губы мои сами распахнулись и его язык нагло и бесцеремонно проник мне в рот. Рука, оставаясь на шее, не сжимала больше, но он и не спешил убирать её.