Товарищ мэр (СИ)
Откуда-то из-за массивной колонны появилась Кристина. Как всегда безупречная: идеальная причёска, строгий костюм, уверенный шаг и проницательный взгляд.
— Доброе утро, Евгений Михайлович, — сдержанно кивнула она. — Рада вас видеть.
— Доброе, — приветствовал я её и, помедлив, добавил: — Смотрю, все тут расслабились, пока начальства нет.
Кристина деликатно промолчала, зато не смог удержаться Генка:
— А тут особо никто и не напрягался, — фыркнул он.
— С чего бы вы хотели начать сегодняшний день? — вежливо поинтересовалась Кристина. — В вашем графике на сегодня… — она чуть замявшись, добавила: — всё свободно.
— А давай-ка планерку, — сказал я.
— Планерку? — Кристина удивлённо подняла брови.
— Именно, совещание с замами, — пояснил я. — Обсудим текущие вопросы и заодно я заново познакомлюсь с коллективом.
— Хорошо, — кивнула она и, тут же доставая телефон, принялась что-то набирать. — Отправлю уведомление в рабочий чат. Готово! Назначила на десять утра. Вам нужно время для подготовки. У меня есть краткие справки по основным проектам, но некоторые моменты требуют дополнения.
Мы прошли по длинному коридору в самый конец, где на дверях висела золотая вывеска с чёрными буквами: «Глава администрации Марочкин Е. М». В памяти и без того всплыло, что здесь мой кабинет.
Приемная главы состояла из двух комнат. В первой, поменьше, располагалось рабочее место Кристины: стол с компьютером, стационарный телефон. В углу столик с такой же кофемашиной, как дома, и небольшой бар с хрустальным графином и стаканами. У стены стояли кожаный диван и журнальный столик. На диван тут же привычно плюхнулся Гена и, достав телефон, принялся в нем что-то выискивать.
Затем я вошёл в свой кабинет: массивный стол стоял у окна, за ним непривычные мне флаг и герб на стене. Рядом висели два портрета. Первого я уже хорошо знал — это президент. А вот второй был незнакомцем: пожилой мужчина с такой огромной ряхой, что казалось, щёки лежат на плечах, а глаза были настолько светлыми, что казались прозрачными и пустыми.
Память Марочкина подсказала: это губернатор Князев.
Присев в кресло, я машинально провёл рукой по гладкой поверхности стола.
Из соседней комнаты пискнул телефоны Гены, а затем последовало его громкое возмущение:
— Не, ну что за гады!
— Что там? — спросил я.
— Да вот же заразы, — протянул он, заходя в кабинет и показывая экран. — Уже в рабочих чатах вовсю обсуждают твоё внезапное появление. В одном даже ставки делают, сколько продержишься до следующего больничного. Знали бы эти крысеныши, что у меня все их чаты и переписки как на ладони…
Гена недоговорил, зло скривился и ушёл обратно к дивану. В этот миг в кабинет вошла Кристина и разложила передо мной несколько папок разных цветов.
— Все эти папки по текущим делам. Здесь вопросы, стоящие на повестке дня, — чётко отчеканила она, привычно держа спину прямо.
Я отодвинул папки в сторону:
— Пока у нас на повестке дня только один вопрос — детский сад на Ленина.
Кристина коротко кивнула:
— Сейчас принесу материалы по объекту.
Вскоре стали собираться сотрудники. Первой пришла Ирина Ермаченко. Она шуршаще поприветствовала, села в дальнее кресло и с прямой спиной застыла, уставив взгляд…
А затем в кабинете вдруг нарисовалась Лядова. Она демонстративно устроилась напротив, достала бутылку воды, с грохотом поставила её на стол, развалилась фривольно в кресле.
— Эльвира Викторовна, — бросил я холодно, — вы ошиблись кабинетом. Заседание Думы проходит этажом выше.
Она изобразила удивление, затем язвительно протянула:
— Вообще‑то я имею право проследить, как проходят ваши совещания.
Ну уж здесь эта наглая стерлядь не угадала. Устав я вчера внимательно и вдумчиво изучал.
— Сегодня у нас закрытое совещание с заместителями, — строго ответил я. — Вас не приглашали. Покиньте мой кабинет.
Она застыла, не зная, что мне сказать.
— Может, мне вам помочь найти выход? — строго поинтересовался я.
И тут Лядова вспыхнула, её растерянность сменилась яростью, щёки запылали.
Лядова вскочила с места, смерила меня испепеляющим взглядом и, мерно цокая каблуками, вышла, громко хлопнув дверью.
Ермаченко едва заметно усмехнулась уголками губ, продолжая сохранять ледяную неподвижность.
Затем в кабинет впорхнула Оксана Маловичко: пёстрая, сладко-приторно пахнущая духами, с сияющей улыбкой до ушей.
— Ой, Евгений Михайлович, вы так прекрасно выглядите! — сразу начала она с откровенной лести.
Последним, не спеша, осторожно вошёл Гринько, опоздав минут на пять. Его глаза-щёлочки сонно щурились. Он растянул губы в пакостной улыбке.
— Утро доброе всем, — протянул он неприятным горловым голосом, поправил пиджак и уселся в кресло.
Я обвёл собравшихся холодным, хищным взглядом.
— Коллеги, на повестке дня у нас серьёзные проблемы, — начал я, чеканя каждое слово. — Начнём с самого больного вопроса. — Я сделал паузу, окинул всех суровым взглядом, а после продолжил: — А именно с детского сада на Ленина. Будем разбираться, почему муниципальное имущество вдруг стало аварийным и кто из вас так рвался его продать.
Глава 14
Повисла гробовая тишина. Сначала все трое недоуменно переглянулись. Ермаченко снисходительно усмехнулась.
По всей видимости, эта троица решила, что на Марочкина нашла какая-то блажь, и он это, в общем-то, не всерьёз.
— Евгений Михайлович, — в голосе Маловичко слышались снисходительные нотки, она растянула губы в елейной улыбке, — этот вопрос ведь уже давно решён. Зачем ворошить прошлое?
Остальные двое, явно поддерживая зама по хозяйству, тоже снисходительно заулыбались, глядя на меня как на несмышлёного дитяти, который вдруг решил учить жизни взрослых.
Ну что ж, я к этому был готов. Ещё вчера Кристина сообщила, что фактическая независимая экспертиза проведена, и документы будут к утру. Для официальной проверки потребовался бы месяц. Слишком много бюрократических проволочек.
С невозмутимым видом я открыл папку. Передо мной лежали два заключения: одно настоящее, которое мы провели неофициально, и второе официальное, но по сути липовое и абсолютно лживое.
— Итак, — начал я, обведя троицу холодным взглядом, затем принялся читать документ вслух: — Экспертное заключение о техническом состоянии… Так-с. Здание муниципального бюджетного дошкольного образовательного учреждения «Колосок». Адрес объекта: город Жданогорск, улица Ленина, дом сорок два. — Я поднял на них глаза, какое-то время исподлобья буровя взглядом Гринько, а после продолжил: — Фундамент: неравномерная просадка, трещины шириной до восьми миллиметров, локальные вывалы кладки. Ох, мама! Как оно ещё только не рухнуло? — наигранно ужаснулся я, ясно давая понять, что это сарказм.
Помолчал, глядя на замов. Маловичко нервно заёрзала на стуле, покосилась на Гринько. Тот сохранял маску равнодушия, но его правая рука непроизвольно сжала подлокотник кресла.
— Продолжаем. Несущие стены: сквозные трещины в кирпичной кладке, отклонение от вертикали на сто двадцать миллиметров. — Я вскинул брови. — Перекрытия: прогибы железобетонных плит до одной сотой пролёта, коррозия арматуры, отслоение защитного слоя бетона. Такое, конечно, никуда не годится. Кровля: частичное обрушение стропильной системы, протечки на семьдесят процентов площади. — Я снова взглянул на них и воскликнул: — Это что ж получается? Выходит, там вообще крыши нет! Бедные, конечно, дети. И последнее, просто гвоздь программы: инженерные системы. И здесь — просто полный комплект. Аварийное состояние электропроводки! Утечка в системе отопления! Отсутствие вентиляции! Непонятно, зачем родители так возмущаются? Кто в своём уме отведёт в такое здание родную кровиночку? Ну не сумасшедшие ли?
Я снова обвёл замов испепеляющим взглядом и холодно добавил:
— Это официальная экспертиза, которая признала здание аварийным.