Товарищ мэр (СИ)
Кристина бросила на водителя короткий испепеляющий взгляд, но промолчала. Вова торопливо запустил двигатель, и машина плавно тронулась с места.
За окном проплывал Жданогорск. Город, который я помнил серым, бетонным, но знакомым, преобразился до неузнаваемости. Широкие проспекты, ухоженные скверы с причудливыми фонарями, отреставрированные фасады исторических зданий. Он стал красивее, ярче, но в этой красоте была какая‑то стерильная, чужая правильность. Исчезли знакомые вывески «Гастроном» и «Булочная», их место заняли непонятные «Суши‑бар», «Додо‑Пицца», «Кофикс», еще вдобавок половина названий не по-русски. Мир стал другим, и я чувствовал себя в нём инопланетянином.
Кристина сидела, уткнувшись в свою светящуюся стекляшку. Я тоже достал из кармана свою айфонку и протянул ей:
— Не знаешь, как его включить? У нас с Геной вчера не получилось.
— Конечно, — Кристина мягко взяла телефон из моих рук. Её пальцы привычно коснулись экрана. — Пароль у вас конечно… — она бросила на меня полный укора взгляд, — я в первый рабочий день его увидела.
На экране высветились цифры, и она прямо на стекле, как на кнопках, начала их нажимать: 1‑2‑3‑4‑5‑6.
Экран ожил, показывая яркую мозаику из маленьких картинок. Кристина вернула мне устройство.
— Спасибо, — буркнул я, разглядывая иконки. — И как теперь? Что делать?
— Потяните вверх от нижнего края, чтобы открыть все приложения, — спокойно объяснила Кристина. — Или просто нажмите на иконку того, что нужно. Вот это браузер для интернета, вот почта, вот мессенджеры…
Я осторожно провёл пальцем по стеклу, и экран послушно отреагировал. Ни черта не понятно, но очень интересно.
— А чтобы позвонить? — спросил я.
— Зелёная иконка внизу, — она показала пальцем на знакомое изображение телефонной трубки, не прикасаясь к экрану.
— Понятно, — мрачно сказал я, убирая телефон в карман. — Разберусь.
Кристина странно посмотрела, кажется, даже улыбнулась.
— Я помогу, Евгений Михайлович. Не стесняйтесь спрашивать.
Частный сектор сменился полем, а затем мы свернули на заасфальтированную дорогу, ведущую к высокому забору с колючей проволокой и шлагбаумом. Худощавый охранник в строгой форме, увидев машину, отдал честь и поднял шлагбаум. Мы въехали на закрытую территорию.
«Посёлок», как я понимаю, какой‑то то ли секретный, то ли опять какая‑то капиталистическая блажь. Потом понял, что последнее.
Дорога вилась между ухоженными участками с огромными вычурными домами, похожими на маленькие дворцы. Чем дальше мы ехали, тем больше становились хоромы. Я сжимал кулаки, представляя, сколько народных денег было вложено в эту показную, буржуазную роскошь.
Наконец мы подъехали к самым высоким кованым воротам, которые я когда‑либо видел. Ворота сами собой бесшумно и плавно разъехались в стороны.
Мы заехали на территорию, больше похожую на парк. Безупречный газон, цветы, подстриженные кусты, сложенные в замысловатые фигуры, дорожки, посыпанные светлым гравием. В центре двора бил фонтан, а по его краям стояли мраморные копии каких‑то античных статуй. Трёхэтажный особняк из светлого камня с колоннами и панорамными окнами возвышался в глубине сего поместья.
— Это мой дом? — сам удивился я, услышав в своём голосе отвращение.
— Ага, добро пожаловать домой, Женя Михалыч! — бодро отозвался ничего не понявший Вова, подкатывая к парадному входу.
Я молча вышел из машины, глядя на это архитектурное излишество. Во рту стоял горький привкус. Это был не дом. Это был памятник победившему капитализму, алчности, цинизму и полному отрыву от реальности. И к гадалке не ходи, обычные люди Жданогорска наверняка так не живут.
В этот момент в кармане заиграл навязчивый мелодичный звонок. Я вытащил айфонку. На экране горела надпись: «Алексей Сергеевич».
Я вопросительно посмотрел на Кристину. Она бросила быстрый взгляд на экран и тихо, с оттенком ужаса, произнесла:
— Губернатор.
Глава 5
Губернатор, значит. Я в этом теле всего несколько дней и почти ничего не знаю о реальных отношениях Марочкина с сильными мира сего. И притворяться, что меня нет, совсем не по-мужски. Значит, пора познакомиться.
— Не берите, — резко прошептала Кристина, замирая на каменных ступенях парадного крыльца. Лицо её было напряжено, взгляд категоричный. — Это губернатор Князев. Полагаю, он недоволен. Сильно. Возможно, нам для начала стоит уладить…
Я не дослушал ее, коснулся экрана, и на нём появились цифры, как на таймере. Я глубоко вдохнул влажный, пахнущий цветами воздух и поднёс телефон к уху.
— Слушаю вас, Алексей Сергеевич, — произнёс я ровно и спокойно.
В трубке на секунду воцарилась тишина, а затем раздался низкий, густой голос, намеренно растягивающий слова:
— Здравствуй, Евгений, — протянул он моё имя, будто пробуя на вкус. — Ну что, герой? Отошёл от своих подвигов?
Я поймал напряжённый взгляд Кристины. Она, кажется, даже не дышала, её пальцы побелели, с силой сжимая ручку сумочки.
— Я в порядке, спасибо за беспокойство, — холодно ответил я.
Тишина в трубке стала густой и тяжёлой. Потом голос Князева, сдавленный от ярости, прорвался наружу:
— Беспокойство? — прошипел он. — Ты думаешь, я звоню, чтобы поинтересоваться твоим здоровьем? Ты там вообще страх потерял? Ты что, мать твою, творишь? Я тебя зачем поставил? Чтобы ты проблемы плодил?
— А в чём, собственно, проблема? — спокойно спросил я, прекрасно понимая, что такой ответ взбесит его ещё больше. Но мне ведь нужно было понять, что именно его так разозлило.
— Проблема⁈ — его голос стал тихим и приобрёл опасную, шипящую окраску. — Ты в своём уме вообще? Ты че, дурак что ли? На посту второй месяц, а уже звездуешь? Ты что? Не в курсе, как у нас наверху к таким вывертам относятся? Ты меня сильно разочаровываешь, Женя…
На последней фразе запал его ярости иссяк, послышалась усталость. И снова это уже знакомое снисходительное отношение, как к школяру. Надо бы паспорт проверить, может, мне на самом деле и шестнадцати нет. Такое отношение нужно срочно исправлять.
— Понимаю, молодость-дурость, — как-то по-отечески вдруг заговорил Князев, — но у тебя задача была проще некуда: делать, что велят, и не высовываться. А ты что устроил? Этот развод, пьяная езда… Ну что ж ты, Женя, так меня подводишь?
— Алексей Сергеевич, — спокойно сказал я. — Понимаю ваше недовольство, но у меня всё под контролем.
В трубке повисла тишина, затем послышался усталый вздох.
— Под контролем, значит, — тяжёлым тоном произнёс Князев. — Очень хотелось бы верить. Но пока я вижу, что ты только косячишь и косячишь. Будь в тебе хоть капля характера и мозгов твоего отца, этих проблем бы и не было.
Вот так, снова всплыл Михаил Марочкин. Надо бы больше о нём узнать, человек он был явно непростой и уважаемый. Жаль только, что его сына-дурачка по протекции тащат, вспоминая папеньку. А он явно даже не врубался, какое бремя на него свалили. Но что уж теперь? Понятное дело, что мне это всё разгребать.
— Значит так, Женя, — перешёл на деловой тон Князев. — Ни тебе, ни мне скандалы не нужны. Как я говорил, наверху такое не любят, лишний раз их внимание привлекать, себе дороже. Развод твой, хрен с ним, дело житейское. Но вот что жене с секретаршей изменял — это уже скандал. Не скрепно, понимаешь? У нас сейчас, сам знаешь, какая политика. Государство за институт семьи топит, демографию поднимаем. Измена, удар по репутации. Исправляй. Секретарше рот закрой. С женой хочешь мирись, хочешь нет, твоё дело. Но чтобы она о тебе исключительно уважительно отзывалась и измену отрицала. Что до аварии…
— Здесь уже всё решено, — ответил я. — Медицинская экспертиза показала, что алкоголя в крови не было. Причина ДТП неисправные тормоза.
— Выкрутился, значит, — явно усмехнувшись, протянул Князев. — Молодец, хитрожопый. Но сплетни, слухи… Сам понимаешь, народ верит им больше, чем фактам. Так что поднапрягись, репутацию поправь. В детский дом сгоняй, подарки раздай или на улицу какую-нибудь фонарей поставь. Короче, загладь вину.