Цирк украденных сновидений
Если у Песочного Человека не было нужных ей ответов, она должна была искать их сама. Андреа уронила угольную палочку в пыль и встала.
– Мне жаль, – сказала она, – но я пока не знаю, чего хочу.
Песочный Человек подобрал уголь и подбросил его в воздух, поймав другой рукой. Андреа подняла пергамент, и они с Песочным Человеком оказались стоящими лицом друг к другу.
– Как насчет кое-чего другого, – проговорил он, и хотя его голос был добрым и успокаивающим, но в нем слышались нотки еле заметного напряжения. Андреа использовала такую интонацию с братом, когда пыталась заставить его что-то сделать, но сдерживала себя, стараясь быть похитрее.
– Как насчет того, чтобы оставить бумагу и уголь у себя, и когда ты будешь готова, то просто нарисуешь свой идеальный сон, принесешь его мне, а я исполню его для тебя. Как думаешь?
Андреа кивнула, но в ее голове уже зарождался другой план. Она будет искать подсказки вокруг и в ночном кошмаре брата. Она спросит всех детей, которых встретит в Замечтанье, не видели ли они его. Возможно, некоторые из них провели здесь много ночей, может быть, кто-то и вспомнит.
Андреа так глубоко задумалась, что едва заметила зажатый между длинными пальцами Песочного Человека уголь, который он ей протягивал.
– Спасибо, – сказала девочка. Она не знала, какой именно шатер она попросила бы его сделать и просила ли бы вообще, но она была рада иметь возможность поступить мудро, когда будет готова сделать выбор. Андреа взяла уголь и засунула вместе с пергаментом в пустой карман.
Песочный Человек почтительно приподнял шляпу и пошел вдоль ряда, высоко подняв подбородок и осматривая свое царство сновидений. За ним собралась еще одна группа детей.
Андреа вернулась к шатру с кошмаром, который принадлежал Фрэнсису, надеясь найти там подсказку.
Она решила искать подсказки повсюду – на всякий случай.
В ней теплилась надежда, что сломанное может быть исправлено и что бремя вины, которое она несла, может быть снято с ее плеч.
Для Андреа достаточно было и маленькой искорки надежды, чтобы она самозабвенно начала поиски своего пропавшего брата.
Мальчик в пижаме в красно-голубую полоску
В рядах между шатрами было тише, чем обычно, так как большинство детей смотрели представление у Башни Сновидений. Андреа протиснулась сквозь толпу зачарованных детей Замечтанья, когда на площади стал разыгрываться перед зрителями еще один сон. Мужчина в блестящем темно-синем трико и с безучастным лицом, загримированным в тон костюма, вращался на длинной черной полосе ткани, свисавшей откуда-то с неба. Он плавно и бесшумно двигался внутри, снаружи и сквозь плывущий по воздуху металлический каркас. Артист изгибался и ходил по воздуху, висел на ткани, зацепившись щиколотками, выгибал спину и медленно вращался. Каждый его мускул работал отточенно: руки разведены, нежные голубые пальцы вытянуты, ступни тянут носочек, лицо ничего не выражает. Серебристые блестки, словно пушистый снег, посыпали головы детей, стоящих снизу.
Андреа оторвала взгляд от завораживающего шоу. Она была здесь не для того, чтобы развлекаться. Она была здесь, чтобы узнать все что могла о своем брате и его кошмаре, а также о том, как и когда он был в Замечтанье. И если Андреа сможет найти ответы хотя бы на некоторые свои вопросы, если ей удастся отыскать даже малейшую подсказку, она обязательно попытается найти Фрэнсиса.
Она подошла к шатру «Река Рут» и коснулась пальцами мерцающей вывески.
– Фрэнсис, – произнесла Андреа шепотом, – что привело тебя сюда?
Она помедлила в задумчивости, стоит ли ей снова пройти через этот сон, чтобы попытаться найти хоть какие-то зацепки. Ее ноги все еще помнили эту тяжесть от превращения в камень, и ее горло все еще жгло от заливающейся в него ледяной воды.
Но девочка знала, что должна войти. Это была единственная ниточка, связывающая ее с братом. Если только ее отчаянный ум не перепутал его сон с чьим-то чужим…
За шатром послышался шорох, Андреа встрепенулась и поспешила на звук, который шел из пространства между двумя шатрами.
– Кто здесь? – окликнула она.
В ответ – тишина. Она не видела вокруг других детей. Может быть, это мышь шуршала за шатром.
А если все же человек? Если он прячется? Андреа пыталась отогнать эту мысль, но ничего не получалось. Та тихо, но настойчиво крепла в ее голове.
Вдруг это он? Вдруг это он? Вдруг это он?
Андреа перестала дышать, когда услышала еще один шорох в тишине. Ладони ее стали влажными, она попыталась вытереть их о джинсы, но безуспешно. Если это был сон Фрэнсиса, может быть, Пенни была права. Может быть, он возвращался сюда снова и снова и бродил вокруг шатра, как делали другие дети. Может быть, он чувствовал себя плохо оттого, что многим детям из-за него тоже пришлось пережить этот кошмар, и хотел предупредить желающих войти об опасности. Это было похоже на Фрэнсиса – он всегда переживал за других детей.
Опять.
Андреа снова услышала шуршание, резко обернулась и увидела убегающего за угол светловолосого мальчика лет шести в красно-голубой полосатой пижаме, как у ее брата.
– Фрэнсис! – Андреа побежала за мальчиком вдоль ряда шатров с кошмарами, каждый из которых таил в себе причудливый и ужасающий мир. Дети наводнили дорожки в рядах вблизи площади. Должно быть, представление закончилось. Андреа вертела головой влево и вправо, пытаясь найти мальчика в этой толпе. Она затаила дыхание. Если это был ее брат, то почему же он убегал?
Дети – дошкольники и подростки, коротышки и долговязые, в лохмотьях и в роскошных одеждах, в начищенных до блеска туфлях и босые – все вперемешку – сновали туда-сюда, болтая, смеясь и натыкаясь на Андреа.
Они создавали излишнюю суету, в которой трудно было что-либо отыскать. Андреа испугалась, что потеряла брата, и у нее свело живот.
– Фрэнсис! – отчаявшись, еще раз крикнула девочка, ее голос резко и пронзительно пронесся над веселой толпой.
Она затаила дыхание, когда опять увидела мальчика, который лишь на мгновение мелькнул в толпе и скрылся в одном из шатров. Андреа помчалась следом за ним, сначала бросив мимолетный взгляд, а затем остановившись рядом с табличкой у входа в шатер.
«Замороженное место».
Все еще тяжело дыша, Андреа заметила изображение снежинки над надписью. Ей так не хотелось идти в очередной кошмар, но если этот мальчик был Фрэнсисом, если он был здесь, то, пусть он даже спрятался в самом ужасном в мире сне, Андреа должна была войти внутрь. Она была в отчаянии. Она сделала бы что угодно, если бы это помогло его найти.
Андреа приподняла полог шатра, и порыв ледяного ветра пробрал ее до костей. Фрэнсис знал, что она ненавидит мороз. Кем бы ни был этот мальчик, он был уверен, что она не пойдет за ним.
Он не угадал.
Андреа вошла, и у нее перехватило дыхание от морозного воздуха. Она сжала заледеневшие пальцы и осторожно выдохнула. Обхватив себя руками, Андреа тщетно пыталась хоть как-то согреться. Ей было сложно открыть глаза из-за ослепляющей лютой метели. Она не хотела верить, что Фрэнсис находится здесь, блуждает в ледяном мире. Воздух в шатре был настолько холодным, что обморожение можно было получить всего за несколько минут. Словно тысячи невидимых иголок впивались в ее кожу, когда Андреа пробиралась вперед через сугробы, хотя она уже не чувствовала ног.
На ее веках и кончиках ресниц образовались крошечные сосульки. Она с трудом передвигалась, утопая в снегу. Порыв ветра милостиво разогнал метель, образуя маленький просвет перед ее глазами, и Андреа смогла разглядеть высокий темный предмет неподалеку от нее.
Вешалка. На ней висело с полдюжины тяжелых шуб, а внизу стояли ботинки из натуральной кожи.
Андреа поспешила сунуть свои заледеневшие в кроссовках ноги в большие ботинки и укуталась в теплую шубу. После этого ее мозг стал постепенно размораживаться. Она таяла в шубе, словно сливочное масло в микроволновой печи. Ощущения были похожи на те, которые она испытывала, когда, вдоволь налепившись снежков, брала в замерзшие ладони чашку горячего какао. Андреа почувствовала себя значительно лучше. Теперь она может идти вперед. Теперь она может продолжить поиски брата.