В моём сердце только ты
Лила Каттен
В моём сердце только ты
1
Смена в супермаркете выдалась адской. Ноги гудят, виски сжаты тисками усталости, а где-то за спиной, кажется, навсегда врезался в слух назойливый писк сканера. Наконец-то сняла форменный жилет и с облегчением швырнула его в свой шкафчик.
– Ну что, освободилась? – раздался весёлый голос из телефона. Это была Лиза, лучшая подруга и, по большому счёту, единственная. – Планы в силе? Идём в кафе? У меня как раз новости!
– Лиз… Я не могу. Я просто валюсь с ног, – прижала телефон к уху плечом, запирая замок. Мой голос звучал максимально плоско и устало.
– Опять к нему? – жизнерадостность в голосе Лизы мгновенно испарилась, сменившись холодной сталью. – Аня, я вот понять не могу, ну сколько можно? Ты же сама говорила, он в прошлую субботу…
– Знаю, – резко перебила её, оглядываясь, не слышит ли кто. – Знаю, что говорила. Но он… он клялся. Божился, Лизка. Глаза такие честные. Плакал, представляешь? Говорил, что с ума сойдёт, если я уйду. Что больше ни капли.
– Ага, а до этого тоже клялся! – подруга фыркнула. В трубке послышался резкий звук, будто она с силой поставила чашку. – Он тебя не любит. Любящий не бьёт. Точка. Ты красивая, умная, у тебя руки золотые! Мужики за тобой в очередь выстроятся, а ты с этим… алкашом-самодуром! Почему ты не бросишь его? Ну скажи мне! Почему?
Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный. Почему? Страх? Привычка? Жалость? Или та самая, дурацкая надежда, что однажды он проснётся другим человеком? А я так и не нашлась что ответить.
– Я… я не могу его просто так бросить. Он без меня пропадёт. Да и идти мне больше некуда, ты же знаешь. Ладно, я побежала. Позвоню завтра.
Бросила трубку, не дожидаясь ответа. Слова подруги жгли изнутри, как раскалённые угли. «Почему?» – этот вопрос преследовал меня всю дорогу домой. Я не раз уже задавалась им, но ответа так и не нашла.
Подойдя к своей двери, невольно замерла. Из-под неё лился свет и доносились громкие, раскатистые мужские голоса, прерываемые звоном бутылок. В горле застрял ком. Он не один. И они пьют. Снова.
Глубоко вздохнула и повернула ключ.
Квартира была полна сизого табачного дыма. В воздухе стоял тяжёлый, сладковато-перегарный запах. За столом, заваленным бутылками из-под пива и пустыми пачками чипсов, сидели Антон и двое его закадычных «дружков» – Серый и Костян. Антон, увидев меня, криво ухмыльнулся.
– А, хозяйка пожаловала! Ну что, красавица, присоединяйся!
Промолчав, пыталась пройти в комнату, не встречаясь с ними взглядом.
– Эй, молчунья! Хозяина приветствовать не научили? – сиплым голосом процедил Серый, его масленый взгляд скользнул по мне с ног до головы.
– Дайте раздеться, – тихо произнесла, в надежде, что они просто забудут обо мне.
– Ой, всё, ребят, принцесса на горошине обиделась, – захихикал Костян.
– Антон, тебе бы с ней, знаешь, построже. А то очень уж зажралась. Мужиков поучает.
Жаркая волна гнева подкатила к горлу. Боже, как я устала. Устала от работы, от их похабных взглядов, от всего этого ада.
– Я не зажралась, – голос мой дрогнул, но через силу заставила себя говорить громче. – Я просто хочу прийти в свой дом и не видеть всего этого… этого бардака и не слышать ваших пьяных разговоров!
Наступила тишина. Антон медленно поднялся из-за стола. Его лицо, обычно милое и доброе, сейчас было искажено злобной гримасой.
– Ты это, кому? – тихо, но очень чётко спросил он. – Ты это в моём доме кому сказала?
– В НАШЕМ доме, Антон! И я устала! Устала от этого! Ты же обещал…
Закончить фразу так и не успела, как и ничего понять. Громкая, оглушающая пощёчина обрушилась на мою щёку. Звон в ушах. Искры из глаз. Отшатнувшись, прислонилась к стене, пытаясь удержать равновесие.
Антон, тяжело дыша, смотрел на меня с каким-то странным, ущемлённым выражением. Потом он повернулся к друзьям и развёл руками, с комичной безысходностью.
– Ну вот, досталась мне, ребят. Ни тебе ужина, ни тебе ласки. Одна истерика и упрёки. Совсем мужиком меня не считает.
Серый хмыкнул и хлопнул Антона по плечу.
– Брось, Тош. Бабу слюнями не размазывать. Её проучить надо, чтобы знала, где её место. Чтобы понимала, как с мужчиной себя вести. Один раз, другой, и по струночке ходить станет.
Прижимая ладонь к пылающей щеке, с ужасом смотрела на Антона. В его глазах увидела не злость, а… согласие. Медленное, кивающее согласие. Он смотрел на Сергея, как на гуру, и его взгляд говорил: «Да, ты прав. Надо проучить».
Это был самый страшный миг в моей жизни. Хуже любой пощёчины.
– Нет… – прошептала еле слышно.
Антон сделал шаг ко мне. В его движении была неспешная, ужасающая решимость.
Адреналин ударил в голову. Инстинкт самосохранения, долго дремавший под слоем жалости и любви, наконец проснулся. Резко рванула к двери. Антон попытался схватить меня за руку, но я с силой вырвалась, а ногти царапнули его запястье.
– Куда, стерва?! – рявкнул он.
Но я уже была в подъезде. Я не бежала, а летела, спотыкаясь о ступеньки, не чувствуя под собой ног. За спиной гремели ругательства и тяжёлые шаги. Выскочила на улицу и побежала куда глаза глядят. Единственное безопасное место сейчас – квартира Лизы.
Только отбежав на несколько кварталов, остановилась, прислонившись к холодной стене дома. Сердце колотилось так, что казалось, выпрыгнет из груди. Дышать было нечем. Обернувшись, поняла, что меня никто не преследовал. Я была одна. Совершенно одна. На мне была только лёгкая кофта, в кармане которой на ощупь нашла несколько мятых банкнот и мелочь. Телефон остался дома. Ключи тоже.
Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Ничего. У меня ничего нет.
Побрела к ближайшей остановке. Ночь была тёмной и безлюдной. Фонари отбрасывали на асфальт длинные, уродливые тени. Ветер пробирался под кофту, заставляя ёжиться и обнимать себя за плечи. Слёзы текли по лицу сами собой, горячие и солёные, но я даже не пыталась их смахнуть.
На остановке никого. Села на холодную металлическую скамейку и сжалась в комок, пытаясь согреться. Взгляд уставился в темноту, в надежде увидеть спасительные огни автобуса. Часы где-то пробили час ночи. Последний автобус должен быть вот-вот.
Мимо, шурша шинами, проехало несколько машин. Вжимаясь в спинку скамейки, боялась привлечь внимание. И вот, одна из иномарок резко затормозила прямо напротив меня. Остекленевшее сердце снова заколотилось. Из окна солидного автомобиля высунулся молодой парень.
– Девушка, простите, не подскажете, где тут гостиница «Центральная»? Я по навигатору, а он меня завёл куда-то не туда.
Голос у него был спокойный, без тени хамства или подвоха. Но всё ещё дрожа, я подняла на него глаза.
– Вы… вам прямо по этой улице, – мой собственный голос показался мне сиплым и чужим. – Потом на втором светофоре налево. И она будет справа, большое стеклянное здание.
Пыталась говорить чётко, но слова сбивались.
Парень пристально посмотрел на меня. Словно пытался понять, что со мной произошло.
– Вам… помочь? Подвезти? – осторожно спросил он.
– Нет! – сказала слишком резко, почти выкрикнула отшатнувшись. – Спасибо. Нет. Я… я автобус жду.
Он помолчал секунду, потом кивнул.
– Понял. Спасибо вам. Осторожнее тут.
Он сказал это с такой искренней заботой, что новая волна слёз подкатила к глазам. Простое человеческое участие, которого я была лишена так долго. Машина тронулась и растворилась в ночи.
А я снова осталась одна со своим страхом. Но теперь в нём появилась маленькая, тонкая ниточка надежды. Значит, мир не весь такой ужасный?!
И тут, словно в ответ на мою отчаянную мольбу, вдали показались два знакомых жёлтых огня. Автобус. Он подъезжал, громыхая и скрипя.
Когда зашла внутрь и опустила в кассу смятые купюры, водитель, уставший мужчина лет пятидесяти, кивнул, мол: «Садись, родная, тепло тут».