Монстр. Книга 4. Король Альвентоса

– Ты соришь деньгами, брат.
– Я паладин. У меня большие возможности, – судия́ перевел взгляд в холл, но увидев Динэ, погрустнел и опустил взгляд.
– Я возвращаюсь в наш дом, – заговорил Эрин, видя настроение брата и пытаясь отвлечь от грустных мыслей. – Спасибо, что оплатил закладные. Найму несколько слуг и ремонт небольшой учиню. Всё-таки в этом доме прошло наше детство, и он хранит неплохие порой воспоминания. Я хотел бы, чтобы мама была жива. Я бы все простил ей…
  
– Моя мама умерла еще девчонкой. Ей было шестнадцать, – Тарсон и сам вспомнил о грустном. – Я пережил ее уже вдвое. А какая она была красавица. Черные вьющиеся волосы и небесного цвета глаза. У отца в кабинете до сих пор висит ее портрет. Пенни так бесилась из-за этого.
– Все матери красивые, – улыбнулся Эрин.
– И добрые. Жаль Динэ никогда не познает материнства.
– Тарс, вы с Динэ будете счастливы. Я уверен. Пусть без детей. Вы любите друг друга – это видно.
– Я сделаю ее несчастной, и когда-нибудь она меня упрекнет в этом.
– Тарс, не говори ерунды, – Эрин хотел бы помочь, но не знал как.
– Я не должен был ее встретить. Не было бы той встречи, все было бы по-другому.
– В тебе говорит алкоголь, Тарс. Идем лучше поговорим о делах. Твой адъютант заходил к нам в участок.
Судия́ сразу понял, что это по его поручению и тут же воспрял, когда услышал о работе. Взяв бутылочку бренди, он показал Эрину на кабинет, и они удалились.
Отто и Ратмир расположились на диванчике возле фуршетного столика и потягивали вино. Заметив, как Тарсон и Эрин прошли в кабинет, Отто фыркнул:
– Зачем нужны старые братья, когда есть новые?
– Ты ревнуешь никак? – усмехнулся Ратмир.
– Это не ревность. Это констатация факта.
– Наш паладин – это не только наш паладин. Он принадлежит миру.
– А вот ты влюблен в него, Мир, – Отто неожиданно засмеялся от двоякого смысла слов брата. – Он принадлежит миру или Миру? Ха-ха-ха.
– Дурак, я о возвышенном, а не о себе! – алкоголь развеселил и младшего. – Тарсон не мой!
– А вы, наконец, поладили. Я рад, – Отто успокоился.
– Я был слеп, глуп и дерзок. За что и поплатился. Хотя я рад, что так все произошло. Моя глупость могла стоить ему жизни. Я бы себя не простил.
– Не вини себя, я уверен в этом зале все, хоть раз хотели убить Тарсона.
– И ты? – удивился младший.
– И я. Когда он подписал тебе смертный приговор, а я ничего не мог с этим поделать. Я поклялся ему отомстить.
– Ты бы этого не сделал. Это неправильно, а ты до тошноты правильный.
– Может, выпьем чего-нибудь покрепче вина? – спросил Отто и показал на бутылку бренди.
– Нет, нет, нет, я еще пойду на свидание. Не буду.
– С кем? – изогнул бровь средний Варион и взял бутылку. – А я, пожалуй, выпью.
Отто налил в свой бокал крепкий напиток и глотнул.
– Я влюблен, Отто. Она чудесная.
– Кто она? – капитан «клинков» и правда не знал, что брат с кем-то встречается.
– Даниэль Розиан.
– Сестра Нельсона? Вы встречаетесь?
– Да.
– Уже спали?
– Отто, – строго ответил адъютант и фыркнул. – Наша любовь чиста и невинна. Не спал я с ней.
– Боже мой, мой брат влюбился, когда свадьба?
– Мы не торопимся. И хватит меня обсуждать, давай о тебе поговорим.
– Я не интересен. Обычный командир, элитного отряда бездельников. Ни жены, ни семьи, ни почестей. Так видимо и помру, в тени своих братьев.
– Отто, ты несешь бред. Ты уже капитан самого престижного отряда, на короткой ноге с королем и красавец к тому же. Дамы табунами за тобой должны ходить.
– Мне признания не хватает, Мир. Я хочу славы. Я хочу, чтобы мной гордилась моя семья и король. Но что я могу? Ничего.
Мужчина вновь наполнил бокал и выпил бренди залпом.
– Идем, я тебя провожу к твоей зазнобе, да и сам пройдусь.
– Отто, ты куда собрался?
– Не беспокойся. Мы с Колэнсом хотели в кабак сходить. Пока мое счастье где-то далеко, я, пожалуй, воспользуюсь более приземленными дамочками.
– Вы в бордель? – удивился младший.
– Отцу ни слова, он начнет читать мораль, а я хочу бабу.
– Никогда не понимал вас с Тарсоном.
– И не поймешь, Мир. Выпьем же милые вино… тс-с-с, – Отто хотел затянуть популярную песенку, но во время спохватился. – Идем по-тихому…
Братья ни с кем, не прощаясь, прошли до выхода и быстро покинули дом.
Маринэ сидела в обществе своей тетки Марго и смотрела растерянно, то на старшего брата с женой, то на младшего с молодой супругой.
– Они такие счастливые, – рядом с дамами присела Динэ, стараясь быть гостеприимной и не позволять гостям скучать.
– Филипп светится, как впрочем, и Заи, – согласилась Маринэ. – Удачная пара.
– Да, чудесная, – в голосе графини Ленсим прозвучала печаль.
– Вам рано грустить, моя дорогая, уверена, паладин подберет и для вас удачного кавалера.
– Мне? Паладин?
– Это же Тарсон выступил вашим опекуном, насколько я знаю. После гибели ваших родителей паладин взял вас под крыло.
– Да, Тарсон проявил участие в нашей судьбе.
– Если бы мы узнали раньше о трагедии, уверяю Динэ, мы бы тоже вас не оставили. Вы нам почти как семья. Филиппа сперва хотели женить на вас. Простите, дорогая моя, я не подумала… Вы, поэтому так грустны? У вас были чувства к Филиппу?
– Нет, что вы, Маринэ, я вовсе его не любила. Филипп очень добрый и красивый, но этого не хватила для рождения чувств к нему.
– Уверяю вас, Динэ, Тарсон однозначно подберет вам достойного мужа.
– Мне не нужен никто, – оборвала речь графини Гилшэл девушка.
– Никто?
Динэ попыталась незаметно смахнуть выступающую слезу, но Маринэ это подметила.
– Вы безответно влюблены? – осторожно спросила Маринэ и отсела от тетки, чтобы та не слышала их разговор.
– Все сложно, Маринэ, – улыбнулась Динэ, а в голове миледи Гилшэл прозвучал голос Тарсона: «Все сложно, Маринэ. Все очень сложно, и до счастья нам с ней очень далеко».
Гилшэл закусила губу. Неужели избранница паладина Динэ? Тогда понятно, почему Филипп вдруг стал мужем Заи, а не Динэ. Филипп был адъютантом паладина и вряд ли мог жениться без его воли.
– Ты с Тарсоном? – почти прошептала Маринэ, а Динэ вздрогнула.
– Прости, – графиня Ленсим тут же поднялась и посмотрела в сторону кухни. – Пойду, распоряжусь, чтобы принесли еще пирожных, вашей тетушке они явно по душе, – Динэ попыталась улыбнуться и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом проследовала на выход.
Маринэ несколько секунд сидела неподвижно, а потом побежала следом за Динэ. Догнала она ее уже в столовой и окликнула:
– Динэ, это же Тарсон, я права? Вот почему ты в его доме. Вот почему Заи стала женой Филиппа? Тарсон заставил Филиппа участвовать в «слепом выборе». Так он избавился от конкурента, а еще про меня что-то говорил. Сам коварнее поступает.
– Маринэ, успокойся, ты напридумывала глупостей.
– Я ничего не придумала, Динэ, паладин заставил Филиппа жениться, быть может, поэтому он помиловал меня? Ну, да! Он просил меня жить и не расстраивать братьев и отца. Он обменял мою жизнь на навязанный брак. Кто знает, может Заи узнала обо всем и решила спасти Фила. Только поэтому Филипп сейчас счастлив, если бы не Зая, неизвестно кто достался бы брату на отборе!
Девушка говорила и говорила, а Динэ даже слова боялась вставить, глядя на безумие, что накрывает графиню.
– Так знай, Динэ, тебе с паладином тоже не светит счастье. Он подлый и расчетливый. А еще… мы с ним переспали! Неделю назад он приходил ко мне, и мы занимались любовью прямо на столе, в кабинете отца!
На последней фразе Маринэ, в столовую вошел судия́ и понял, что девица Гилшэл вновь сорвалась. Паладин схватил ее за локоть и рыкнул:
  
– Замолчи…
Девушка округлила глаза и посмотрела сперва на мужчину, а затем на бледную, как полотно, Динэ. Тарсон же так и остался стоять спиной к возлюбленной, пока не услышал быстро удаляющиеся шаги и хлопнувшую дверь.