Посткарантин (СИ)

– Надо же, – протянула я, выслушав Варю. – Как интересно…
Я уставилась в кружку, на дне которой чернел остывший кофе. Некоторое время мы с Варей просто молча сидели, думая о своём.
Сегодня утром, после того, как мы покинули окраину города, где я проспала всю ночь, Варя отвела меня в одно из её самых любимых мест в Тверском, в кофейню с ужасным названием «Флакончик», которая находилась в старой высотке на центральной улице Тверского и занимала почти весь первый этаж здания. И вот теперь мы ёрзали на не слишком‑то удобных табуретах, сидя у мраморного стола в помещении, где некогда располагался какой‑то парфюмерный магазин. Народа в этой кофейне пока было не так много, а еда была вполне сносной: мне удалось попробовать клейкую рисовую кашу, что варили местные повара, и маленький тост с джемом. У Вари был с собой один жетон, к которому я прибавила те, что подарил мне Гоша. Все эти деньги мы спустили на завтрак.
  
Я посмотрела на девочку, на чьих тёмно‑рыжих волосах переливался свет утреннего солнца, сквозь огромное окно кофейни она следила за едва проснувшимися горожанами, снующими по Центральной улице.
Заметив мой взгляд, девочка улыбнулась.
– Скоро я уже Даньку пойду встречать с работы, – сказала она. – Тебе куда надо? Могу подсказать дорогу.
Я тяжело вздохнула. Знать бы… Надо Вебера найти. Или хотя бы, может, разузнать что‑нибудь про него… Вдруг он весточку какую прислал. Надо к Кошке. К тому же я думала продать кое‑какое барахло из Адвеги – без жетонов туго будет.
– У меня совсем нет денег, – сказала я, подёргав короткую прядку волос у самого уха. – Я бы хотела продать кое‑что. Мне вчера упомянули про девушку, что держит в городе хороший магазин…
– Кошку, наверное, – сразу сказала Варя.
– Точно.
Варя вылезла из‑за стола и указала головой в сторону двери.
– Её магазин совсем недалеко отсюда, – сказала девочка. – Пойдём, я тебя провожу.
***
Мы вышли из кофейни и неспешно побрели по грязной городской улице. При свете дня Тверской показался совсем не таким, как под покровом ночи: теперь здесь все выглядело куда более ветхим; дневной свет обнажил хорошо заметные нити трещин на стенах, высветил кривые стеклянные осколки в окнах.
Мы шли с Варей по улицам Тверского, и я осматривалась в городе со всем вниманием.
Груды мусора утопали в земле возле подъездов. Тёмные брёвна старых изб и стены самодельных бараков обросли плесенью, кое‑где совсем прогнили. Бледно‑желтая трава прорастала сквозь старые остовы ржавых вагонов, тянулась к городским складам. Красный мох и какое‑то колючее растение покрывали покосившиеся фонарные столбы, рекламные щиты и указатели.
Признаться, я с жадностью ловила каждую деталь, внимательно изучала мир, который столько лет был одновременно так близок ко мне и в то же время находился так далеко от меня.
Мы с Варей подошли к магазину Кошки спустя пятнадцать минут, после того как вышли из кофейни в центре города.
– Это здесь, – сказала мне девочка, указав на двухэтажное здание из серого кирпича. – Магазин Кошки.
Небольшое строение обветшалого вида с трудом втиснулось между другими постройками – старой пятиэтажкой и полуразрушенным домиком с наглухо запертой дверью. Большая вывеска довоенных времен была сколочена прямо на крыше магазина. Рекламный плакат на этой вывеске уже совсем разодрался, от него остался лишь небольшой выцветший кусок, на котором была изображена черная кошка. В самом низу плаката когда‑то было что‑то написано, сейчас читалось только слово «магазин».
Наверное, когда‑то здесь продавали товары для животных. Я нахмурилась. Вообще, видок у магазина был не слишком приветливым: входная дверь перекошена, несколько окон заколочены ссохшимися досками, а на стенах здания хорошо видны разводы от чёрной копоти.
– Ну что? Пойдёшь?
Варя чуть склонила голову, глядя на меня. Я улыбнулась девочке и, опустившись на колено, положила руку ей на плечо.
– Спасибо тебе, Варь, – тепло поблагодарила я малютку. – Я рада, что познакомилась с тобой.
– Я буду скучать по тебе, Машка, – сказала Варя, обнимая меня. – Я очень надеюсь, что мы ещё когда‑нибудь встретимся.
Варя улыбнулась мне, и мы попрощались. Девочка ушла в обратную сторону, а я направилась к магазину. Проскочив за тяжелую металлическую дверь, я оказалась в прохладном помещении. Пол здесь был выложен крупной плиткой, потемневшей от грязи. Узкий коридорчик за входной дверью был заставлен всевозможной рухлядью типа разбитых телевизоров и горшков с кривыми фикусами. По идее, магазин должен был работать, однако большая деревянная дверь напротив меня была наглухо закрыта. Единственное, что мне оставалось, так это подняться наверх по широкой подъездной лестнице, что я и сделала.
На втором этаже напротив огромного окна, под которым крепился ржавый радиатор, я обнаружила массивную дверь, обитую потёртой кожей. Дверь была приоткрыта.
Чуть помедлив, я прошла вперёд. Длинная полутёмная комната освещалась жёлтыми лампами, а ещё цветистыми гирляндами и самыми разнообразными бра на стенах. Это, пожалуй, была самая уютная и самая удивительная комната из всех, что я видела за последние годы моей жизни.
Помещение было заставлено дико разнообразной мебелью: от старинных комодов до обычных стеллажей из светлого дерева. В углах высились вазы с искусственными цветами, неподалеку от них красовались разбитые музыкальные инструменты. На одной из деревянных вешалок пылились ветхие пиджаки и странные платья, на другой – практичные пальто и кое‑как залатанные куртки. На покосившихся широких полках, находившихся почти под потолком, лежали сшитые из кусков кожи шлемы и пропылённые довоенные шляпы. Всё остальное многообразие товаров, разложенных в комнате, я толком даже и не успела рассмотреть, так как меня окликнули. Услышав низкий голос, я обернулась.
– Привет покупателю от Кошки. Я надеюсь, ты сюда не просто поглазеть зашла. Сразу предупреждаю, у меня тут не музей и не клуб.
Большие оливковые глаза напряженно всматривались в моё лицо. Девушка, что стояла в дальнем конце комнаты, была одета в майку без рукавов, позволяющую увидеть крепкие натренированные руки. Чуть ниже предплечий и локтей у девушки были отчетливо видны две татуировки: одна в виде витиеватой надписи, другая – колючего узора.
– О, э… нет, – обескураженно протянула я. – Я по делу… Привет.
Я скованно застыла на месте, растерянно глядя на девушку. Это и была Кошка, так ведь?.. У неё была интересная внешность, какая‑то чудная. Будто бы эта девушка была и вовсе не человеком, а каким‑то инопланетным существом из научно‑фантастического романа. Кошка была высокой подтянутой девушкой со смуглой кожей. У неё был хищный взгляд и одновременно с этим мягкая улыбка. Иногда мягкость и дикость менялись местами – улыбка казалась хищной, а взгляд мягким. Темные, прямые волосы девушки были собраны в высокий хвост, а за висками вдоль её головы были выбриты две широкие полосы.
– Тогда проходи, – сказала Кошка, прищурив глаза. – И смотри мне тут, без шалостей.
Я кивнула. Девушка отвернулась и удалилась в дальний конец магазина. Я приподняла брови, наблюдая за ней. Девчонка была не из слабых, это было заметно даже по её манере разговаривать. Я поразмышляла о том, что могла бы предложить ей на продажу.
Решив пройтись по магазину, я получше огляделась. На массивном деревянном столе, занимающем добрую часть свободного пространства в комнате, было расстелено плотное темно‑зелёное покрывало, и на этом покрывале были с тщательной аккуратностью разложены всевозможные виды оружия и боеприпасов. Я успела заметить наганы, пистолеты Ярыгина и Макарова, винтовки, перевязанные жгутами, и новенькие прицелы, а ещё магазины и коробки с патронами. Возле СПС и «Багиры» лежало несколько автоматов.
  
Я обратила внимание на шкаф с различными книгами, возвышающийся справа от стола с оружием. Цветные обложки искрили довоенными фотографиями и веселыми картинками, а журналы с порванными страницами стопками лежали на полках рядом с объемными талмудами. Прямо перед шкафом стоял маленький круглый столик с пепельницей‑блюдцем. В углу за ним была сделана небольшая стойка, она была заставлена старой посудой, зубными щётками, расчёсками, а ещё коробками с сухими супами, пакетами с макаронами и бутылками с водой. Именно там сейчас и крутилась Кошка. Девушка уже успела постелить на круглый столик тонкую кружевную салфетку, поставить две фарфоровые чашки и маленький потемневший чайник. Что‑то насвистывая себе под нос, Кошка насыпала сахар в одну из чашек и размешала чай.