Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона

Но… нет, я не готова рискнуть.
Не готова поставить на карту свою жизнь и жизни близких только ради того, чтобы проверить факт его причастности к случившемуся.
Единственное, что остается – окончить академию и уехать из империи как можно дальше.
Но что же делать с меткой?
Я помню, как это было. Едва она проступила на плече, все изменилось. Я будто перестала принадлежать самой себе. Эмоции, мысли, желания – все исказилось, стало вращаться вокругнего.
  
До того я восхищалась им так же, как и любая девушка Академии. Он был грозный, недосягаемый дракон, ректор. Но не больше.
А потом… потом я влюбилась. Не потому что захотела, а потому что метка вырвала у меня свободу выбора.
И это может стать моей самой страшной проблемой.
Я снова беру карандаш, но пишу уже не хронологию событий – я записываю правила выживания.
Первое: не верить чувствам.
Второе: держаться от Даррена Риверзена как можно дальше.
Третье: скрыть метку любой ценой.
Холодное спокойствие оседает в груди, тяжелое и расчетливое. Я больше не жертва воспоминаний.
Я – человек, который знает финал, и у которого есть шанс переписать его.
Глава 2 
Несколько дней я почти не выхожу из комнаты.
Ем мало, сплю плохо.
Мама старается не тревожить, хотя я замечаю, как часто она останавливается у двери и прислушивается. С каждым утром в ее глазах появляется все больше тревоги.
Я не могу рассказать ей правду.
Что уже умерла.
Что видела окровавленное тело отца.
Что каждый раз, когда она гладит меня по волосам, чувствую ком в горле и тяжесть ответственности за наше будущее.
Поэтому я просто говорю:
– Все хорошо, мам. Просто… волнуюсь. Последний год в Академии, выпускные экзамены, дипломный проект… – слова даются легко, будто сами находят выход. – Хочу все успеть.
Она кивает, старается улыбнуться. Верит.
Но внутри меня не спокойствие – только сосредоточенность. Я помню, что этот год решает все. От него зависит, окончу ли я Академию живой.
Когда наступает день покупок, я поднимаюсь раньше обычного. На этот раз хочу пойти одна.
– Мам, я должна встретиться с Дженни в торговом квартале, – говорю как можно ровнее. – Мы вместе подберем кое-что для Академии.
– Прекрасно. Но я все равно собиралась в город, – отвечает она, поправляя волосы. – Доедем вместе, а потом разойдемся.
Это меня устраивает.
Карета катится по утренним улицам, и я смотрю в окно, избегая маминого взгляда.
Снаружи мир кажется до обидного обычным: базарные палатки, лавки с травами, запах свежего хлеба и сладкой выпечки, чьи-то голоса, звон колокольчиков над дверями.
Все – как тогда, много месяцев назад.
Но я уже не та.
Раньше мне нравились пестрые платья, шелка, ленточки. Теперь хочется только одного – закрытости. Без блеска, без кружев. Хочу спрятаться, стать тенью.
Потому в моих планах на сегодня не только стандартные покупки к новому учебному году, а еще несколько точек, которых не было на моем пути в прошлый раз.
Когда мама машет мне на прощание у поворота, я жду, пока ее карета исчезнет из виду. И только потом направляюсь к оружейной лавке.
Не к магазинчику одежды. Не к парфюмерной.
К оружейной.
И все время, пока иду по улице, чувствую, как внутри что-то сжимается.
Это странная смесь страха и решимости. Страха – потому что я все еще помню, каково это быть беспомощной. А решимости – потому что больше не позволю, чтобы кто-то держал меня за горло.
Дверь захлопывается за мной в густой тишине, и запах металла вперемешку со смолой обволакивает горло.
Здесь тепло, сухо, пахнет железом и деревом. Витрины тускло отсвечивают волшебными фонариками. По стенам висят ряды кинжалов, коротких мечей, арбалетов – все аккуратно и чинно развешено, словно выставка скучных морских ракушек.
За прилавком сидит хозяин – худощавый, небритый, уже заранее чем-то недовольный. Глаза – темные, прищуренные. Руки – грубые, со свежими ожогами и старыми шрамами. Хмурый и явно несговорчивый.
Он поднимает на меня взгляд только когда я прохожу между прилавками. Смотрит так, будто вообще не ждал покупателей. Я чувствую, как в груди снова зажимается что-то холодное, но держу спину прямо и стараюсь выглядеть уверенно.
– Чем могу быть полезен? – сухо спрашивает он, не делая лишних движений.
Я обхожу витрины, пальцы с неуверенностью касаются древков, рукояток. Все эти холодные линии чужды мне и непривычны. Я нервно сглатываю и кусаю щеку.
– Мне нужно что-то неприметное… для самообороны, – говорю тихо. Стараюсь, чтобы голос не дрожал. – Ничего показного. Что-то, что можно носить под одеждой.
Он смотрит так, будто знает больше, чем я сказала. Не любопытствует насчет «для кого» и «от кого». Просто задает вопрос, режущий холодным безразличием:
– Магическое или нет?
В голове мгновенно всплываетта ночь. Я помню, как безжалостно меня обездвижили, как чужое заклятие блокировало мою магию и лишило возможности сопротивляться. Тогда я в полной мере прочувствовала, что магия – не надежный щит, если враг сильнее.
– Магическое – хороший вариант… – рассуждаю вслух. – Но если оно легко блокируется… тогда обычное оружие тоже нужно.
Хозяин лавки хмыкает, будто подтверждая мои внутренние соображения.
– Значит, берем оба варианта, – говорит он и не ждет подтверждения. – У меня есть и то, и другое.
Он встает, медленно обходит несколько витрин, выбирая из них что-то. Потом возвращается и, не спеша, выкладывает передо мной различные предметы.
Сначала – тонкие, почти незаметные клинки: короткие и длинные, с матовой рукоятью.
Затем выставляет неприметную деревянную шкатулку и раскрывает ее. Внутри – браслет из черного металла, и пара маленьких серебристых серег.
Я не сразу соображаю, зачем украшения в оружейной лавке.
– Это артефакты для защиты, – говорит он, отвечая на мой невысказанный вопрос. – Серьги – нейтрализаторы проклятий. Отбивают первые три заклятья, которые на тебя направят. Но работают они только вдетыми в уши, забытыми в кармане вряд ли помогут. Браслет – датчик, считывает намерения. Накаляется и жжет, если кто-то рядом собирается напасть. Он выиграет для тебя время перед атакой.
Он ставит еще маленькую коробочку – открывает ее, демонстрируя шесть гладких шариков, не больше ореха. Они полупрозрачные, с едва заметной золотистой паутинкой внутри.
– Это снаряды, – объясняет оружейник. – В каждый можно «вложить» заклинание. Любое, на выбор. Если тебя лишат магии или попадешь в место, где она блокирована – ударь в противника, и заклинание выйдет из шара. Одноразовые, но эффективные.
Я смотрю на них и чувствую, как по телу прокатывается волна облегчения.
В голове начинает складываться логическая цепочка: серьги – чтобы отбить первые нападения; браслет – вовремя почувствовать опасность; шары – дабы иметь запас, если магию перекроют. И клинок – на всякий случай.
Хозяин лавки видит, как я считаю в уме, и кладет руку на один из кинжалов.
– Берешь? – коротко спрашивает он.
Я думаю о пламени, о мертвом отце, о мерзких прикосновениях грубых рук.
Думаю о том, что быть слабой и беззащитной в этом мире нельзя.
– Возьму все, – говорю, и удивляюсь, как ровно звучит мой голос. – Все, что предложили.
Оружейник одобрительно кивает и проводит ладонью по выставленным на прилавке клинкам. Выбирает один и протягивает мне.
– Советую этот.
Я с волнением берусь за рукоять из белой кости. Она садится в ладонь идеально.
– Крепление на бедро хочешь? Чтобы не торчало наружу.
  
– Хочу.
– Будет в подарок.
Он складывает мои покупки в небольшой коричневый мешочек, перевязывает его фирменной лентой с инициалами. Называет цену.
Доставая из кошелька деньги и отсчитывая нужную сумму, я понимаю, что потрачу за сегодня, скорее всего, все свои годовые карманные. Но мне ни капельки их не жаль.