Запутанные кружева: свекровь и я в одном теле (СИ)

Как раз в этот момент из туч вышла полная луна и осветила всё кладбище. Я убрала руку и посмотрела на луну. Свет фонаря задрожал, а потом и вовсе погас.
— Ааа! — закричал смотритель и, спотыкаясь, бросился наутёк.
  
— Мне кажется, мы друг друга не поняли, — сказала я, оборачиваясь к Зине. Та испуганно кивала и подталкивала меня в спину.
— Пойдём уже побыстрее отсюда, пока он не вернулся, — жалобно попросила она — Это дед Матвей. Он очень не любит, когда кто-то по кладбищу ходит, — говорила она, таща меня за руку.
— Да? А чего он тогда нас испугался? — не понимала я. Зина хихикнула.
— Не нас, а тебя. Точнее вас, — ответила она — Больно вид у вас специфический для такой ночи, — пояснила она, а я задумалась: что же это во мне не так?
Мы подошли к другому месту, не туда, где пролезала я. Зина отодвинула куст, демонстрируя дыру в заборе. Выбравшись через неё мы, как я и планировала, оставили лопату и метлу около забора и пошли к дому Зины.
Он находился почти в центре небольшого населения. Под общий лай собак мы почти добежали до её дома. Когда я вошла, то Зина сразу отправила меня мыться, вручив мне полотенце. Но стоило мне взглянуть на себя в зеркало, как я сама вскрикнула от испуга.
Вместо привычного отражения своей свекрови, Натальи Владимировны, я увидела себя. Мамочки родные, на кого я была похожа! Вся грязная, в земле и с засохшей кровью на лице, подбородке и шее.
Было такое чувство, будто я кого-то загрызла, причём живьём. Ибо кровь я заметила и на волосах, которые торчали в разные стороны и чем-то напоминали колтун. Я вспомнила, что неосознанно чесала голову, когда потела, копая ту яму.
— Блин… Не удивительно, что смотритель кладбища так испугался. Я же выгляжу так, будто только что вылезла из могилы, — сказала я, рассматривая себя в зеркале — Так! Стоп! А почему я вижу себя? Неужели получилось?! — обрадовалась я.
— Ага, щас! Размечталась, — сказала свекровь, появившись около моего отражения.
— Нет-нет, только не снова! Я же сделала всё, что было указано в том списке, — простонала я, закрывая глаза. Свекровь презрительно хмыкнула.
— А я говорила, что это всё ерунда, а ты не слушала, — сказала она. Я открыла глаза.
— Вот за что мне всё это? Мало того что твой сын мне изменяет, обманывает и обворовывает, так ещё и ты со мной двадцать четыре часа, семь дней в неделю, — простонала я.
— Не хочу повторяться, но от хорошей жены мужья не гуляют. Значит, сама что-то недодала, — завелась свекровушка. Я вздохнула.
— А знаешь, что? Не буду я с тобой больше разбираться, а просто накажу твоего сыночку и разведусь с ним. Так что готовься: больше ты его не увидишь, пока сама из комы своей не выйдешь, — закричала я и отвернулась от зеркала.
Больше не обращая внимания на вопли свекрови, я помылась и как могла почистила одежду. Когда я вышла, Зина уже ждала меня за накрытым столом, а вместе с ней сидели две женщины и мужчина. И судя по их возрасту, кто-то из них были её родителями.
— Добрый вечер, — поздоровалась я — Меня зовут Алла, — сказала я, чувствуя странный, пронзительный взгляд одной из женщин.
— Здравствуйте, Алла, — поприветствовала меня в ответ одна из женщин — Я Алевтина Егоровна, мама Зины, а это Пётр Иванович, её отец, — представилась она, указывая на своего мужа.
— Садитесь за стол, Алла, поужинайте с нами, — сказал Пётр Иванович. Я улыбнулась и села на свободное место, посматривая на незнакомую женщину.
— А это, Агата, — моя сестра, — сказала Алевтина Егоровна.
Я приветливо улыбнулась, но стоило нашим взглядам встретиться, как моя улыбка медленно сползла с моего лица. Агата откуда-то достала настоящую трубку и закурила её. Запах трав заполнил маленькое пространство кухни, где мы сидели.
— Агата! Сколько раз можно говорить одно и то же? Не кури ты эту пакость в доме! — взревел Пётр Иванович и резко поднявшись начал открывать окна для проветривания. Агата его явно не слышала. Она задумчиво потягивала трубку и выпускала клубы белого дыма.
— Это же как тебя девочка угораздило? — неожиданно спросила она, глядя на меня. Все сразу замерли. Даже Пётр Иванович перестал махать полотенцем, выгоняя дым.
— Что, простите? — спросила я у неё. Агата опять затянулась из трубки.
— М-да, давненько я такого не встречала. Чтобы саму себя на добровольное соседство обрекали, — говорила она, как будто сама с собой.
— Я вас не понимаю, — сказала я, а у самой всё внутри затряслось и одновременно похолодело. Я вздрогнула и обняла себя за плечи.
— Ничего вам не поможет, пока вы сами друг друга не спасёте от самих себя, — сказала она — Пока не научитесь понимать других и слушать. А если этого не сделаете, то потеряете очень важное и ценное в своей жизни, — произнесла она, указывая на меня своей курительной трубкой. Меня обдало холодным потом, и немного повело в сторону.
  
— Ох, Агата! Прекрати немедленно! Ты разве не видишь, что она напугана? — всплеснула она руками — Смотри, как побледнела. Бедная девочка, — сокрушалась Алевтина Егоровна, брызгая на меня водой. Зина подала мне стакан с водой, который я выпила залпом.