Небо над Ораном (ЛП)

— Совершенно верно.
— Но почему бы не дождаться его выгрузки?
— Этот товар не должен достичь пункта назначения ни при каких обстоятельствах. Это понятно?
—  Вы просите меня взять судно на абордаж в открытом море во время войны. У этого есть название, и это называется самоубийство.
—  Если бы это было простой работой, — медленно произнес человек в кресле, — я бы не стал платить вам десять тысяч швейцарских франков, не так ли?
Александр Райли глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок свои мысли. 
Говоря простым понятным языком, ему предлагали совершить акт пиратства. То, что шло вразрез с его глубочайшими моральными принципами и тем же инстинктом выживания. Он был контрабандистом, а не пиратом. Если он перейдет эту черту и выживет, пути назад уже не будет. Что получается: если он не возьмется за работу со всем, что он теперь знает, он не выйдет из здания живым, но если возьмется, то даже в том маловероятном случае, что он и его команда выживут, они будут помечены на всю оставшуюся жизнь, и рано или поздно в конечном итоге будут висеть на виселице.
— Двадцать тысяч, — наконец сказал он, прерывая свои размышления.
— Как вы сказали?
— Вам придется заплатить мне двадцать тысяч франков, если вы хотите, чтобы мы сделали эту работу.
Миллионер улыбнулся этому неожиданному требованию.
— Что позволяет вам думать, что вы можете торговаться? — удивленно спросил он. — Вы взяли десять тысяч. Сделка состоялась.
— Нет, — твердо отстаивал свою позицию капитан. — То, что вы предлагаете сделать, очень сложно и может иметь непредсказуемые последствия для меня и моей команды. Я согласен, но не меньше чем за двадцать тысяч.
Улыбка исчезла с лица Марча, когда он понял, что это не шутка.
— Я не люблю, когда люди не держат своего слова, — угрожающе пробормотал он.
—  А я не отказываюсь, — пояснил Райли. — Я просто меняю условия соглашения. Сделать это за меньшие деньги было бы полной глупостью. 
К удивлению Алекса, банкир, не говоря ни слова, взял отложенную газету и стал читать снова, как будто этого разговора не было.
Странная ситуация продолжалась почти минуту, капитан молчал, ожидая, что произойдет дальше.
Наконец, он повернулся к Палермо, чтобы узнать, что происходит.
— Ну и что? — спросил он шепотом. — Мы зак...?
—  У вас есть сорок восемь часов, — неожиданно прервал его Марч, не отрываясь от чтения.
Райли открыл было рот, чтобы возразить, но прежде чем слово сорвалось с его губ, банкир добавил:
—  «Генуя» прибыла в Пальма-де-Майорку сегодня в полдень и должна прибыть в Оран завтра во второй половине дня. До того времени товар должен быть у вас, а на следующий день доставите его мне. — Он перевернул страницу и показал искривленным указательным пальцем на рыжеволосую. — Моя помощница Наоми проинформирует вас о всех необходимых деталях. 
Сделка состоялась. Райли понимал: нравится, не нравится — пути назад нет.
—  Хорошо, — услышал он собственные слова, сказанные с уверенностью, непонятно откуда взявшейся.
Николас Палермо кивнул ему, показывая, что пора уходить.
Гибралтарец открыл дверь и отступил в сторону, пропуская Райли. На выходе банкир сказал ему вслед:
—  И вот что, капитан ... вам лучше не разочаровывать меня. — Он смотрел своими глазами хамелеона с жуткой улыбкой на лице. — Вы понимаете меня?
Райли повернулся и на мгновение задержал взгляд на банкире, оценивая угрозу в его словах. Но тут же его взгляд переместился на рыжеволосую, стоявшую позади.
Нарочито медленным жестом секретарша вынула опасную бритву из верхнего кармана пиджака. Она открыла со щелчком бритву и с провокационной ухмылкой провела лезвием по краю своего щедрого декольте. На теле показалась тонкая красная полоска, и с выражением восторга она размазала палец по крови и поднесла его к губам, наслаждаясь этим с таким удовольствием, что ее зрачки расширились.
Райли без особых усилий пришел к выводу, что эта женщина, должно быть, та еще штучка.
В конце концов, номер с ножом был сообщением, странным способом предупредить его, что, если он провалит дело, то умрет медленной и мучительной смертью.
 
Капитан «Пингаррона» сжал кулаки и, не говоря ни слова, повернулся спиной к банкиру и его помощнику и с обеспокоенным выражением лица вышел из комнаты.
Если что-то и стало ему кристально ясно, так это то, что ничем хорошим это не кончится. 
  
3
 
Спустя час после того, как он покинул казино, Александр Райли стоял за штурвалом своего судна в полной темноте рулевой рубки, наблюдая, как вращающийся луч маяка Пунта-Навидад скользит вдоль правого борта.
— Сезар! — позвал он механика «Пингаррона», наклонившись к переговорной трубе.
—  Капитан, — ответил голос португальца, находившегося в машинном отделении.
—  Давай максимальные обороты.
Немедленный ответ был чем-то вроде откашливания:
— Не думаю, что это хорошая идея...
—  Сезар, — прервал его Райли.
— Да?
— Это не было вопросом.
— Ммм… да, ясно. Как прикажете, капитан.
Затем Райли перевел ручку машинного телеграфа в крайнее переднее положение. Обороты обоих дизелей производства «Бурмейстер» увеличивались, пока все судно не завибрировало с глухим механическим гудением.
Райли совсем не нравилось выжимать последнее из двигателей, но время поджимало, а им нельзя было опаздывать на встречу с «Генуей».
— Жюли! — позвонил он по внутреннему телефону француженке. — Поднимись, пожалуйста, на мостик.
Через тридцать секунд молодая женщина открыла деревянную дверь рулевой рубки.
— Oui? — спросила она с улыбкой, заглядывая внутрь, словно ожидая сюрприза.
—  Встань за штурвал, — сказал ей Райли, отступая в сторону. — Мы уже вышли из бухты, но остерегайся рыбаков и их сетей. — Он неопределенно махнул рукой в темноту. — Они должны работать в этом районе, и никто из них не несет огней.
—  Не беспокойтесь, capitaine, - ответила она, положив руки на штурвал. — Курс?
—  Держи на зюйд до Эскомбрераса, а затем поверни на зюйд-ост, — ответил он, открывая судовой журнал и занося в него запись о месте и времени передачи вахты.
—  Есть на зюйд до Эскомбрераса, затем на зюйд-ост, — последовал профессиональный ответ Жюли.
Капитан взглянул на нее и улыбнулся самому себе, увидев, как изменилась француженка, взявшись за штурвал. Беззаботная и озорная двадцатилетка в миг превратилась в способного и ответственного моряка высокой квалификации.
Бросив последний взгляд на обстановку вокруг, Райли спустился с мостика в помещение, которое исполняло роль и кают-компании, и штурманской рубки.
Войдя в дверь, он почувствовал запах свежезаваренного кофе, который Джек готовил в старой итальянской кофеварке.
—  Я подумал, что он нам понадобится, — сказал галисиец.
—  Да, ночь будет долгой, — подтвердил капитан, подходя прямо к столу, где хранились морские карты. — А где Марко?
—  В своей каюте, занят чисткой оружия. Предвкушает перспективу взять на абордаж то судно.
—  Мы никого не собираемся брать на абордаж, — ответил Райли.
—  Я ему так и сказал… — пожал плечами Джек. — Но ты же его знаешь. Сходить за ним?
—  Не надо, оставь его. — Райли вынул из ящика одну из карт и разложил ее на столе. — Я не в настроении иметь с ним дело прямо сейчас.
Джек налил кофе в пару кружек, поставил одну перед Райли и сел напротив.
Капитан уже рисовал курсы и пеленги на карте юго-западного Средиземноморья, рассчитывая скорости, расстояния и координаты с такой быстротой, что его помощник едва успевал за ним.
— Это курс «Генуи»? — спросил он, указывая на линию, которая шла от восточного края Майорки до города Оран.
—  Предполагаемый курс, — уточнил Райли, глядя на карту с задумчивым выражением лица и опираясь обеими руками о стол. — Может случиться тысяча причин, которые заставят их изменить маршрут.