Медицина Древнего (СИ)
— Да, мы с ним спали! — отчеканила Старообрядцева, чётко выделяя каждое слово.
Казалось, все присутствующие одновременно втянули воздух. Тишина стала ещё более плотной, такой что зазвенела в ушах. И в этой тишине особенно громко прозвучал судорожный всхлип.
— Ах ты! — пронзительный крик Маши разбил оцепенение. Она вскочила, опрокинув стул. В её глазах блестели слёзы, щёки пылали. — Ты… — голос дрожал от ярости и обиды. — Да у тебя нет чести! Дешёвка! Ты специально это сделала, чтобы выйти за него!
— Да и что? — Ольга равнодушно пожала плечами. В её взгляде промелькнуло что-то похожее на торжество.
Маша издала звук, похожий на рыдание. Её лицо исказилось, словно от физической боли. Она схватила свою сумку и бросилась к выходу, расталкивая всех на пути. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла.
По рядам прокатился шёпот. Девушки прикрывали рты ладонями, парни переглядывались с многозначительными ухмылками. Я только сейчас полностью осознал — Старообрядцева только что спасла меня от проверки артефактом. Правда, весьма своеобразным способом. Она пожертвовала своей репутацией ради… чего? Нужно обязательно выяснить, что она задумала.
— Итак? — я повернулся к Шелестову, стараясь говорить спокойно и с достоинством. — Если меня не подводит память, у следователей это называется алиби. Получается, у меня оно есть. Какие ещё вопросы?
Лицо проректора перекосила гримаса, в которой смешались злость и досада. Его хвост дёрнулся, словно от удара хлыстом. По аудитории уже расползались новые шепотки:
— Надо же, тихоня Старообрядцева, а туда же…
— Как думаете, давно у них?
— Орлов-то, оказывается, к девушкам по ночам ходит…
— Прямо в академии! Какой позор…
— Разве так себя ведут аристократы?
— А она-то, она! Сама призналась, бесстыдница…
От Ольги начали демонстративно отодвигаться. Девушки, ещё утром считавшие её своей подругой, отводили глаза. Даже старосты других кружков, обычно здоровавшиеся с ней, делали вид, что не замечают.
Шелестов открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но передумал. Его лицо приобрело кислое выражение, словно он откусил лимон.
— Не ожидал от вас такого, Орлов, — процедил он сквозь зубы и направился к выходу, его спутники поспешно подхватили артефакт.
Я с облегчением выдохнул, проводив взглядом артефакт. Ольга вышла следом, гордо расправив плечи. Она держалась с таким достоинством, словно не её только что заклеймили позором.
Ко мне подошла Лидия. В её глазах читалось такое презрение, что воздух, казалось, стал холоднее:
— Не ожидала от вас такого поступка, — процедила она сквозь зубы. — И это наш глава кружка… — она покачала головой. — Вы нас всех подвели. Теперь над нами будет смеяться вся академия.
Люди расходились и, бросая на меня косые взгляды, перешёптывались. Кто-то хихикал, прикрывая рот ладонью, кто-то качал головой с осуждением. Я уже представлял, как эти слухи расползутся по всей академии. К вечеру не останется ни одного человека, кто бы не знал эту историю.
Тяжёлая рука легла мне на плечо:
— Ну что, Кирилл, когда свадьба? — в голосе Волкова звучала странная смесь иронии и серьёзности.
— Что? — я не сразу понял смысл вопроса, всё ещё погружённый в свои мысли.
— Свадьба, — терпеливо повторил Владимир. — Ты же обесчестил аристократку, теперь обязан на ней жениться. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты же это сделаешь? Правильно?
Я молча кивнул, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. День превращался в какой-то абсурдный фарс.
— Я тебя не осуждаю, — Волков пожал плечами с философским видом. — Главное — отвечать за свои поступки. Любовь, страсть, все дела, — он усмехнулся. — Молодость.
Я выдавил кривую улыбку. Казалось, уже хуже и быть не может, но судьба продолжала подкидывать сюрпризы. Сначала Череп со стройкой и последствиями, подготовка клиники и нападение на неё, теперь это…
Оставшись в аудитории в одиночестве, я пытался переварить произошедшее. Так и простоял тридцать минут. Не будь я так раздражен от постоянных звонков и проблем, не согласился бы так просто на проверку артефактом. Отбрехался бы, да и слова Старообрядцевой тоже оспорил. Но теперь поздно сожалеть.
Выдохнул и направился в общежитие. Нужно поговорить с девушкой, пока ситуация не вышла совсем из-под контроля.
У входа в общежитие меня встретила разъярённая Мария Ивановна. Её обычно суровое лицо сейчас пылало праведным гневом:
— Ах ты! — она дёрнулась ко мне. — Девчонку испортил, изверг!
Вахтёрша попыталась схватить меня за ухо — древний как мир приём воспитания нерадивых студентов. На рефлексах увернулся, сместившись в сторону.
— Ты мне ещё тут побегай! — в её голосе звенела сталь. — Уже добегался. Как ты, ирод, умудрился? Я же всегда приглядывала!
Рванул к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Для своего возраста архимаг оказалась на удивление проворной. Её шаги гремели позади, как поступь разгневанной фурии.
На этажах творилось что-то невообразимое. Девушки шарахались от меня как от прокажённого, но их шёпот догонял, жалил, как осы:
— Смотрите, пошёл ещё юбку задирать нашей скромняшке…
— А может, она уже беременна от него?
— И не стыдно…
Я постучал в нужную дверь. Открыла Ольга — уже переодетая в домашнее. Льняной топ и широкие штаны подчёркивали её фигуру.
— Ты? — она улыбнулась, словно ждала меня. — Заходи.
Я переступил порог под прицелом десятка любопытных взглядов.
— Слушаю, — произнёс тихо, когда дверь закрылась.
— Что ты хочешь узнать? — она пожала плечами.
— Почему? Зачем? И для чего? — задал очевидные вопросы.
— Я действительно переспала со студентом, — в её голосе появились нотки горечи. — Но он отказался от меня, проигнорировал. Как ты понимаешь, моему будущему конец. Замуж нормально выйти не смогу. Пусть мой род и не богатый, но древний. Опорочила я их. — Она сделала паузу. — Поэтому нужен был кто-то, чтобы спасти ситуацию.
— И почему ты решила выбрать меня? — поморщился я.
— А я и не хотела, — её улыбка стала хищной. — Но когда увидела, как ты переживаешь из-за артефакта, подумала — помогу тебе, а ты мне.
— Я не волновался, — возразил я. Уж что-что, а держать себя в руках умею.
— Кирилл, — в её глазах мелькнула искра. — Я мастер тантры, вижу и чувствую людей. Даже у буддийских монахов эмоции смогу разглядеть, — она подмигнула.
— Нужно… — начал я, но она перебила:
— Скоро прибудут родители.
— Чьи? — я приподнял бровь, хотя уже знал ответ.
— Мои. Я им сообщила о нашей связи. Обсудим свадьбу.
— Оля! — я повысил голос. — Её не будет. Я не спал с тобой.
— Как скажешь, — она равнодушно пожала плечами. — Пойдём, я откажусь от своих слов, скажу, что перепутала. — Её глаза блеснули. — Тогда все обвинения в твою сторону снова станут реальностью, и тебе придётся пройти проверку на том артефакте. И что бы ты не говорил, я уверена, что делать этого ты не хочешь.
* * *Старообрядцева припёрла меня к стенке. Можно сказать буквально. Я стоял, смотрел на неё и не находил слов.
Должны быть слова. Должны найтись такие, чтобы всё отменить, поправить, но их не было.
— Ну, что ты молчишь и смотришь на меня, как на новые ворота? — улыбнулась девушка.
Ничего ей не ответил. Лишь моргнул, и перед глазами пронеслась чудесная картина, как в неё с неба попадает молния, оставляя на земле лишь кучку пепла.
Нельзя мне жениться…. Нет, можно, даже нужно будет, но потом. Если понадобится. А сейчас это сильно изменит мои планы. Я же не смогу быть вхожим в общество, как холостяк. А это довольно важный момент.
Когда аристократ является завидным женихом, то перед ним открываются многие двери. Это чистая выгода.
Да, Цербер покусай эту дуру, её слова уже всё изменили. Теперь не то, что двери для жениха, теперь вообще многие двери не откроются. Приверженные традициям аристократы будут трястись над правилами и косо на меня смотреть.