Двадцать и один год (СИ)
Двадцать и один год
Глава 1
Спустя год…
Я открываю глаза, и первое, что я вижу, - это мягкий свет утреннего солнца, пробивающегося сквозь занавески моей спальни.
Каждое утро я напоминаю себе кто я и ради чего живу, ради чего встаю с постели и начинаю свой день. Только не давать мрачной тоске опутать мою душу, не дать пробраться в нее и сжать своими щупальцами напоминая о потере…Я должна прежде всего думать не о себе!
Я Елена Соколова, писательница, чьи книги, к моему удивлению и радости, находят отклик в сердцах читателей. Но прежде всего я мама. Мама троих детей. Старшая дочь, Валерия, уже взрослая, заканчивает университет, и я горжусь ей, как только мать может гордиться своим ребенком. Мы через многое прошли вместе, через адское непонимание, через отчуждение после смерти моего мужа – ее отца. После того как я встретила и полюбила другого…Ей было тяжело принять мою новую жизнь.
А вот Настя и Женечка, мои маленькие сокровища, только-только отметили свой первый день рождения. Настя пришла ко мне не так, как большинство детей приходят в семью. Она была подарена мне судьбой, когда я решила усыновить её, зная о Синдроме Дауна. Но это дочь Жени…Самое главное для меня, его кровь, кусок его плоти. Значит она моя. И я не могла поступить иначе. Для меня каждая её улыбка, каждый несмелый шажочек - это маленькая победа, праздник для всей нашей семьи. Жучок, так я называю своего Женю, постоянно крутится возле сестрички. Он уже ходит, очень шустрый и даже говорит свои первые слова. Я поднимаюсь с кровати и на цыпочках иду в детскую. Настя и Женя уже проснулись. Они играют в своих кроватках, и звук их смеха согревает моё сердце.
- Доброе утро, мои маленькие солнышки, - говорю я, осторожно беря их на руки. Целую о очереди в носы, трусь об их мягкие щечки своими щеками. Пока я готовлю им завтрак, мой взгляд падает на открытый ноутбук и несколько абзацев начатой книги. Новый роман, который я пишу. Жизнь с двумя детьми, один из которых с особенностями развития, и карьера писательницы - это постоянный жонглирование обязанностями и временем. Но я знаю, что каждый новый день приносит мне радость и удовлетворение, ведь я делаю то, что люблю, и занимаюсь теми, кого люблю. Сегодняшний день обещает быть насыщенным: утром я должна отвести детей в детский сад, затем несколько часов уделить работе над книгой, и вечером забрать Валерию из университета. Но сейчас, когда Настя и Женечка сидят у меня на коленях, кушая манную кашу, я чувствую себя самой счастливой на свете. Именно такие моменты делают жизнь особенной. Потому что иначе я не знаю, как смогла бы выжить…Только ради них. Коррекция для Насти, развивающие занятия, массажи, тренировки. Все, чтоб она могла развиваться как можно лучше. И она делает успехи. На ее личике почти не видно отпечатков ее особенности, но я люблю каждую черточку своей солнечной девочки. Она такая добрая, такая жизнерадостная. Я не представляю свою жизнь без нее.
Мои дети спасают меня и дают силы, невероятные силы жить. Потому что без меня они пропадут.
С каждым утром, когда я просыпаюсь, в моем сердце возникает та же острая боль, что и год назад, когда я потеряла Женю. Мне все еще не верится, мне все еще кажется, что я увидела кошмар или он уехал куда-то и скоро вернется.
Каждый раз, когда я смотрю на наших детей, я вижу его отражение в их глазах, и это одновременно радует и ранит меня.
Эта внезапная смерть… я ведь даже не попрощалась с ним, я не обняла его, не поцеловала, не провела в последний путь. Только добилась перезахоронения. Но принесло ли мне это удовлетворение… Мои книги, когда-то полные жизнерадостных историй и ярких персонажей, теперь пропитаны тоской и горечью. Каждая строка, каждое слово, которое я пишу, посвящено Жене. Теперь его нет, и мне кажется, что я теряю связь с той частью себя, которая была цела, когда он был рядом. Как мало мы были вместе, как ничтожно мало я вдыхала его запах, как мало я смогла любить по-настоящему и впервые в жизни…Проклятая разница в двадцать лет стала между нами стеной, заставила меня отталкивать его снова и снова.
Если бы все вернуть назад я бы поступила иначе. Сегодня утром, когда я отвела детей в детский сад, я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, ведь именно в такие моменты я чувствую его отсутствие больше всего. Женя мог сейчас быть рядом, чтобы помочь, чтобы поддержать, чтобы самому отвезти малышей в частный садик. Теперь я одна, и каждое мое решение, каждый мой шаг наполнен сомнениями и неуверенностью. Когда я возвращаюсь домой, чтобы продолжить работу над новой книгой, мне кажется, что каждая буква, которую я пишу, – это способ сохранить его в моей памяти, способ удержать его рядом. В моем воображении я вижу его улыбку, слышу его голос, чувствую его прикосновения. Но когда я поднимаю глаза от страницы, реальность снова обрушивается на меня с всей своей жестокостью – он не вернется. Никогда. Вечером, когда я укладываю детей спать, я рассказываю им о папе. О том, какой он был замечательный, как сильно бы он их любил, какой след он оставил в нашей жизни. Я вижу в их глазах отражение его души, и это придает мне силы идти дальше. Жизнь без Жени – это как писать книгу, в которой нет конца. Каждый день я пытаюсь найти смысл, стараюсь не думать как бы это было если бы он сейчас был жив, смогли бы мы быть вместе, были бы счастливы? Но в глубине души я знаю, что никогда не смогу заполнить пустоту, которую он оставил. Мои книги, мои дети, мои воспоминания – это все, что у меня осталось от него. И я буду держаться за это всем сердцем.
Глава 2
И эти одинаковые пробуждения…За окнами рассвет и я встаю, ощущая пустоту рядом с собой в кровати, и напоминаю себе, что должна быть сильной. Не только для себя, но и для Насти, Женечки и Валерии. Они моя сила, мой свет в этой нескончаемой тьме. На кухне, готовя завтрак, я вспоминаю, как Женя шутил, когда пытался помочь мне. Тогда я только пришла к ним в семью... Он всегда был таким неуклюжим на кухне, мы смеялись и он смотрел на меня…так невыносимо смотрел своими невероятными глазами, сжирая меня, окуная в свой голод и давая почувствовать себя единственной и желанной, как ни один мужчина до него. Теперь эти моменты живут только в моей памяти, и мне кажется, что с каждым днем они становятся все более тусклыми, словно стираются временем. Когда дети уходят, дом наполняется тишиной. Каждая тихая минута кажется мне вечностью. Я сажусь за стол, чтобы писать, но слова иногда не приходят. Вместо этого я перелистываю старые фотографии, читаю переписку с Женей, и это единственное, что приносит мне утешение.
Вечерами, когда дети спят, я часто ловлю себя на мысли, что жду его шагов, его голоса. Иногда мне кажется, что я слышу его смех, но это только эхо прошлого, отголоски тех счастливых дней, которые мы провели вместе. Их было так ничтожно мало, что я могу пересчитать на пальцах одной руки. Недавно я начала посещать группу поддержки для людей, потерявших близких. Я надеялась найти там понимание, возможно, даже некое исцеление. Но слова других участников, их истории только усилили мою боль. Их горе напомнило мне о моем собственном, о том, что Женя никогда не вернется. Но я знаю, что не могу сдаваться. Я должна жить дальше, ради наших детей. Ради Жени. И в эти моменты я обращаюсь к своему писательству как к спасательному кругу. Мои книги – это не просто рассказы и истории. Это способ поддерживать связь с Женей, это моя терапия, мой способ выразить все то, что я чувствую, не сдохнуть от тоски, не сойти с ума от мрачных мыслей, от боли, которая душит не переставая. Каждая новая страница – это как шаг вперед, путь к исцелению, даже если он и невероятно тяжел. В этих строках я встречаюсь с Женей снова и снова. Я вижу его улыбку, слышу его слова в каждом мужском персонаже. В них всегда есть частичка него.
Устав от тоскливых мыслей, я решаю переключиться на общение с читателями. Это всегда приносит мне радость. Открыв ноутбук, я запускаю Мегаграмм и начинаю просматривать сообщения. Сердечные слова благодарности, вопросы о моих книгах, даже простые рассказы о том, как мои истории коснулись чьих-то сердец. Каждое сообщение, каждая строка напоминают мне, почему я продолжаю писать. Я отвечаю на сообщения одно за другим, чувствуя, как моя усталость постепенно уходит, уступая место чувству целостности. В эти моменты я чувствую себя связанной с миром, с людьми, которые хотя и не знают меня лично, но разделяют со мной свои переживания и мысли.