Моя мятежница

– Буду рад отвезти тебя домой.
Иден смотрит с благодарностью.
– Было бы отлично.
Пока мы едем, она отправляет и получает несколько поздравлений. Ревнивая часть меня задается вопросом – она переписывается с Алексом? Но более умная, рациональная часть напоминает, что это не мое собачье дело, с кем она там переписывается. Черт, может, она по-прежнему трахается с ним. Даже в этом случае это не должно меня волновать. Иден великолепная, успешная женщина. Естественно, она не испытывает недостатка в поклонниках.
Я подъезжаю к ее дому, расположенному неподалеку, и Иден указывает, где припарковаться.
– Можешь остановиться тут. Я просто выскочу.
Качаю головой.
– Я провожу тебя до квартиры.
Она больше ничего не говорит, лишь терпеливо ждет, когда я найду парковочное место поближе. Как только мне это удается, мы вместе направляемся к зданию с величественным вестибюлем и рядом блестящих серебристых лифтов. Она живет в высотном здании с роскошными апартаментами, цена которых превышает мой бюджет на миллионы долларов. Отличное расположение, великолепные виды.
Иден отпирает дверь и впускает нас внутрь, оставляя сумочку на столике у входа. Когда проходит чуть дальше, включает свет.
В квартире тихо и темно, если не считать света уличных фонарей, мерцающего в окнах. Все выглядит иначе, нежели тогда, когда комната полнилась тестостероном и голосами шумных хоккеистов. Теперь тут только мы с ней – сценарий, который нравится мне гораздо больше.
Пугает ли меня работа Иден или тот факт, что она постоянно окружена одними из самых завидных мужчин в мире? Нет. Во всяком случае, не слишком.
Квартира у нее уютная и современная, с деревянным полом из широкой доски и темно-серой мебелью. Огромные окна с темными стеклами украшены белыми льняными шторами. Все на своих местах, прибрано. Даже кофейной кружки ни одной в раковине нет. Я невольно задаюсь вопросом, то ли она супер аккуратная, то ли тут на постоянной основе работает бригада уборщиков.
Я приношу ей стакан воды с кухни, и Иден выпивает одну таблетку антигистаминных.
– Я прямо чувствую облегчение от того, что мы сегодня выиграли, – говорит она, кладя телефон на зарядку, расположенную на кухонном столе. – Почти забыла о прошлых ошибках.
Она не отводит от меня взгляда, когда я придвигаюсь ближе. Замерев прямо перед ней, аккуратно беру ее за подбородок двумя пальцами, ее губы приоткрываются.
– Ты выглядишь лучше. Румянец вернулся, опухоль спала.
– Мне уже хорошо, – тихо говорит она.
Ее взгляд опускается к моим губам: всего на мгновение, но невозможно не заметить тоску в ее глазах. А мне не забыть о том, что Иден и ее подруга сказали обо мне… Что-то насчет того, что я горяч.
И тут уж точно становится горячо.
Ведь пусть мне и следует уйти, это последнее, чего я хочу. А вот чего мне действительно хочется, так это поцеловать ее. Я жажду увидеть, сохранилась ли между нами та волшебная химия, существовавшая много лет назад.
Воспоминания о ней в ту ночь захлестывают меня с такой силой и ясностью, что едва не сбивают с ног. То, как она выглядела, лежа в моей постели. Какой нетерпеливой казалась – это пожирало меня изнутри. И все еще продолжает пожирать.
На меня обрушивается шквал воспоминаний о том, что случилось той ночью. Может, потому, что уже поздно, а мы тут одни, или из-за того, что постель Иден не больше чем в паре дюжин шагов от нас.
Ее взгляд снова опускается к моим губам, и я делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
– Мне лучше уйти, – хриплым, слегка дрожащим голосом произношу я.
– Это, наверное, хорошая мысль, – так же взволнованно говорит она. – Спасибо, что отвез меня в больницу и оставался со мной.
– Всегда пожалуйста, – тихо отвечаю я.
– Спокойной ночи, Холт.
– Спокойной ночи, Иден.
Я выхожу из квартиры и направляюсь к лифту, испуская долгий, мучительный вздох, пока ноги несут меня по коридору.
Всю неделю повторял себе, что мне все это мерещится. Ее вопрос, нет ли у меня кого, был связан лишь с работой. То, как отреагировало мое тело, когда я увидел ее? Просто результат давней истории между нами. Я все пытался убедить себя, что этому есть вполне разумные объяснения.
  
Но сейчас? Я больше не могу игнорировать вопрос о том, привлекает ли меня Иден. На самом деле, это даже не вопрос.
Но хватит ли у меня смелости, чтобы снова пойти по этому пути? Особенно, когда от этого настолько многое зависит.
Что ж, как говорится, поживем-увидим.
  
Глава 11
 
Иден
 
Сразу после ланча телефон звякает сообщением.
Я почти не хочу просматривать его, поскольку планировала провести день, собираясь на первую выездную игру в Детройте и учитывая, что до отлета остается три коротких часа, а я пока лишь швырнула в сумку пару туфель, отвлекаться не хочется.
Но не всегда все идет по плану, и второе сообщение заставляет меня со вздохом взять телефон. Это Гретхен, и я вспоминаю, что она писала мне и ночью. От нее пришла пара сообщений.
«Ты в порядке? Ау?»
«Я еду».
Быстро набираю ответ.
«В порядке. Буду рада, если ты заедешь. Я пакую вещи».
Некоторое время спустя я открываю дверь, и меня приветствует уже не настолько обеспокоенная Гретхен, держащая в руках подставку с двумя экстрабольшими стаканами кофе.
– Боже, аминь, губы у тебя снова нормального размера. – Она вздыхает, с облегчением прижимая ладонь к сердцу. – Я боялась, придется применять филлеры, чтобы ты выглядела нормально.
Прежде чем я успеваю упрекнуть ее в том, что она слишком драматизирует, подруга протягивает мне один из стаканов, тот, на котором написано: «Латте с овсяным молоком + дополнительная порция эспрессо». Несмотря на то как Гретхен вечно сокрушается по поводу моего пристрастия к кофеину, она всегда готова меня поддержать.
– Прости. После того как я вышла из смотровой, сосредоточилась только на том, чтобы узнать ход игры. – Я делаю глоток латте, позволяя кофеину вернуть меня к жизни. – Поможешь мне упаковаться к перелету?
Мы идем в спальню, где я оставляю свой кофе остывать на комоде, пытаясь решить, который из двух блейзеров громче кричит: «девушка-босс». Тем временем Гретхен на моей постели чувствует себя как дома, пьет, как я подозреваю, чай без кофеина и осматривает почти пустую сумку.
– Так что? Ты в порядке? Телефон сломан или у тебя развилась аллергия и на ответные сообщения?
– Да все в норме. Горло еще немного болит, но это мелочи. – Я отщипываю ворсинку от темно-синего свитера с капюшоном, затем аккуратно складываю его и прячу в сумку. – Прости, что не ответила тебе. Между визитом в больницу и поздним возвращением домой… я задумалась.
– Да? О Холте?
Я закатываю глаза, лишь бы она не прочитала все по лицу. Гретхен знает меня достаточно хорошо, чтобы заметить особый огонек в глазах, что появляется при одном лишь упоминании о парне, который мне интересен.
– Нет, не о Холте. Просто, знаешь ли, об уколе эпинефрина в бедро.
Она одаривает меня кривой улыбкой.
– Точно, пока Холт держал тебя за руку.
Внезапно сборы кажутся уже совсем неважными. Мой взгляд в панике возвращается к Гретхен.
– Ты откуда знаешь? Об этом же не пишут в блогах, да?
Я тут же вспоминаю прошлую ночь. Могла ли какая-то медсестра оказаться сплетницей-фанаткой и донести на меня в блоги, мол, я держала за руку своего охранника? Разве женщине, страдающей аллергией, нельзя обратиться за небольшой эмоциональной поддержкой?
– Э-э, я этого не знала, – медленно отвечает Гретхен. – Да и в блогах ничего такого нет. Я пошутила. Но теперь, когда ты сама спалилась, я особенно рада, что заскочила посплетничать. – Она хитро улыбается.
По моим венам разливается облегчение, но после сразу же поражает мысль. Я не могу избежать разговора об этом.