Продам любовь. Дорого (СИ)

  
26. Хорошему танцору ничего не мешает
 
Я пыталась перевести ему деньги со слезами, застилающими глаза, всю дорогу до дома, пока ехала в растрепанных чувствах в такси. Но обратный перевод не работал, а личный телефон Давида был отключен от мобильного банка.
Я чувствую себя паршиво. Такой грязной, разбитой, но на душе почему-то тепло.
  
Слава богу, что мне не двадцать лет. Иначе, этот чудесный нежный мальчик непременно разбил бы мне сердце, как он, наверное, делал с ни одним десятком девочек, быть может, даже не подозревая.
Таких мужчин не бывает. Я полагаю, что все они погибают на рубеже между беззаботным пацаном и взрослым дядей, которым в жизни ничего не интересно, кроме их гиперважного члена и бутылки пива, в которых они видят вселенскую ценность и железобетонный повод для непреклонного уважения.
Спасибо, что был в моей жизни, прекрасный мужчина. Именно мужчина, ведь качества, которые заложены и сияют в этом человеке – это именно то, что должно характеризовать мужчин. Я надеюсь, что ты никогда не деградируешь до статуса «мужика» и найдешь себе достойную женщину, что будет беречь этот свет и поддерживать его огонь.
Скопленных денег мне хватило на то, чтобы избавить Лику от своего присутствия и снять себе и Матильде квартиру. Хоть подруга рьяно сопротивлялась, я была рада, что смогла её оставить прежде, чем вернутся ребенок и муж. Так же, мне удалось мало-мальски раскидаться с долгами.
И, вот, казалось бы, жизнь начинает налаживаться, но стоя в одинокой чужой квартире с пустыми стенами, я вдруг осознаю, что бесконечно одинока. Будто в подтверждение моих мыслей, Матильда протяжно мяукает и бьет по ногам крючковатым хвостом: «Давай, человечина, соберись, надо же как-то жить!».
Надо. Сейчас и начну. Но я же девочка, верно? Мне необходима перезагрузка! Побыть наедине с собой, прочитать книги, до которых давно не доходили руки, обустроить новое гнёздышко, быть может даже звездануть каре…? Кто знает.
В своей личной группе я выложила объявление, что все занятия и тренировки отменяются на две недели вперед. Телефон периодически мигает, присылая мне сообщения от Давида. В эти моменты я себя ненавижу пуще прежнего. Он что-то шутит, словно ни в чем не бывало предлагает встретиться вновь, а я понимаю, что больше никогда не смогу.
Я не хочу и не в силах относиться к этому мужчине, словно к работе. Я буквально ломаюсь от того, что мне приходилось брать за это деньги. За его нежность, что он дарил, за моё желание его обнимать, за те ласковые и светлые минуты, что, пускай, были не столь настоящими, зато такими необходимыми. Теперь я знаю, что ещё цвету. Теперь я понимаю, что значит быть желанной и пылающей внутри. Я всё ещё маленькая девочка, способная чувствовать и мечтать, и неважно, что в моём паспорте маячат страшные цифры чуть-чуть за тридцать, это же всего лишь возраст тела… Наша душа бессмертна.
Да, мне приходится сменить номер. Хоть я себя и убеждаю, что это исключительно для того, чтобы оборвать всякую связь с прошлой жизнью, но даже Матильда своим укоризненным желтоглазым взглядом молвит: «Мать, хорош заливать. Ты просто боишься, что он снова напишет, а ты не сможешь отказать».
- Да, и что?! Самая умная? – возмущенным тоном отчитываю лысую кису, у которой на морде читается вселенское презрение и укор.
«Дура больная», - скорее всего думает Матильда, судя по тому, как недовольно морщится её розовый нос.
Сколько дней проходит…? Четырнадцать – пятнадцать. Кажется, я понемногу прихожу в себя. Каре, конечно, не бахнула, но зато привела новое жилище в комфортный вид и набрала пару килограммов за вечерним поеданием мороженого, пиццы и просмотром всех только возможных триллеров. На мелодрамы, как выяснилось с недавних пор, у меня аллергия. Нестерпимо начинает свербить в носу, и чешутся глаза.
Залезаю в социальную сеть, и приложение тут же начинает взрываться входящими сообщениями. Летят встревоженные письма от учеников и новые онлайн-заявки на индивидуальные мастер классы. Вчитавшись внимательнее, понимаю, что практически все из заявок от одного желающего. Индивидуальная тренировка Бачата. База. Какая-то девочка решила впечатлить горячим танцем своего усыхающего мачо. Коротко печатаю ответ о том, что можем назначить занятие на завтра и, дождавшись положительного ответа, ложусь спать.
Сон не приходит долго. От взбунтовавшейся погоды кружится голова. Мысли скачут, будто первоклашка по классикам, то и дело возвращаясь к незабудковым полупрозрачным глазам и вьющейся мягкой шевелюре одного человечка, вскружившего мою немолодую голову. Ни боли ни сожаления больше нет, только добрая нежная грусть, но разве от этого легче…?
В тренировочный зал я приезжаю раньше обычного. Нужно привести помещение в божеский вид, за две недели всё поросло пылью и появились проблемы со светом. Только и успеваю привести всё в относительный порядок, как в дверь за моей спиной раздается деликатный стук.
- Да – да, входите, - сбрасываю с лица непослушные пряди и волочу ведро с грязной водой в укромный уголок.
Я как раз очень красноречиво стою раком, когда совершенно отчетливо ощущаю за своей спиной тяжелое мужское дыхание. Резко выпрямляюсь и в ужасе округляю глаза, встречаясь в отражении со сверкающими голубыми глазами. В этот же миг мою талию обвивают крепкие руки, плотно сжимая в стальных тисках.
- Добрый вечер, - шепчет на ухо вкрадчивый низкий голос, от которого волосы дыбом встают там, где их уже давным – давно нет – хвала и слава лазерной эпиляции.
- Здравствуйте, - нелепо крякаю, разворачиваюсь в мужских руках и ощущаю, как меня буквально повело.
- А я на тренировку. Можно? – кротко интересуется, глубоко вдыхая запах моих волос.
- Конечно, - легко включаюсь в эту игру и резко отстраняюсь, несмотря на то, что пальцы на руках начинают мелко дрожать. – Вы уже знакомы с техникой и этим танцем, или начинаем с нуля? – задаю дежурный вопрос, разворачиваюсь к колонке и ищу в телефоне подходящую композицию.
Динамики начинают ритмично урчать от мелодичной чувственной музыки.
- По телеку кое-что видел, - легко отзывается и начинает комично двигать бедрами.
Кстати, несмотря на дурачество, должна признать, что у Давида прекрасно получается. Чувство ритма, оно такое, - либо есть, либо его нет.
- А ещё вот так, - двигает тазом вперёд, что больше смахивает на фрикции похотливого самца, нежели на эротичный горячий танец. – Я скучал, Саш, - вкрадчиво произносит, словно между делом, а я с ужасом осознаю, что меня неизбежно начинает мутить.
Нет, не просто мутит, меня уже откровенно тошнит.
Торопливо зажимаю рот ладошкой и, наплевав на всякие там приличия, спешно бегу в сторону туалета, где громко и вполне очевидно извергаю содержимое желудка в унитаз.
- Слушай, я понимаю, что не танцор диско, - слышу поблизости растерянный,чуть взволнованный голос и снова содрогаюсь в неприятном спазме. – Но не настолько же омерзителен…?
  
27. Странные диалоги
 
Я стою перед зеркалом в маленькой уборной и пытаюсь убедить своё отражение, что всё в порядке. Ну, почти.
— Так, Сань, — шепчу сама себе, поправляя выбившуюся прядь. — Это просто несварение. Точно. Переела этих дурацких роллов. А нечего было сжирать целый сет в одну харю…
В этот момент желудок делает кульбит, и я едва успеваю наклониться над раковиной.
— О нет… — только и успеваю выдохнуть.
Когда приступ отступает, я опираюсь на край раковины и тяжело дышу. В зеркале вижу бледное лицо с размазанной тушью и глазами, похожими на два чайные блюдца.
  
— Ну что, красотка, — вздыхаю, — выглядит так, будто ты только что сбежала из фильма ужасов.
В этот момент дверь туалета приоткрывается, и в проёме появляется встревоженное лицо.
— Киса…? Я слышал странные звуки… Могла бы просто сказать, что я дерьмово танцую, я бы тебя не мучил, — голос Давида вибрирует от беспокойства и едва сдерживаемого смеха.