Барон фон дер Зайцев 2 (СИ)
А то всё, «Я подумаю об этом завтра».
Нужен антикризисный менеджер. Нашёл же он такого… такую для сбора янтаря и варки мыла. Пигалица Герда легко организовала два отряда пацанов и наладила и сбор, и производство. Теперь нужно найти вторую Герду. И взвалить на неё или на него производство свинцовых белил и их подделок.
Но это сейчас не главное, деньги — это хорошо, но хочется и для души занятие. А для души картины с янтарной крошкой, и тут нужны жёлтые, красные и коричневые краски. Ну, хотя бы желтые и красные, коричневые, смешивая, можно получить. А ещё чёрную. Ну, тут полегче.
Есть два пути. Первый непроверенный. И его нужно срочно испробовать, хоть он и очень, и очень недёшев. Зато всё под рукой. Нужно те крупинки, что обычным молотком получают пацаны, дробя мелкий янтарь, раздолбить в пыль в ступке. Ступку большую медную и с медным же пестиком Иоганн видел у Матильды. Она в них травы перетирает. Это явно какой-то трофей. Должно быть боярин Заяц где-то отбил. В таких ступах пороховую мякоть сейчас делают. Медь не даёт искры, в отличии от камня и железа. Порох и искры вещь несовместимая. Кстати, и тут можно попрогрессорствовать, если при размоле пороховой мякоти добавить мочу пьяного епископа, то и взрыва не будет и порох после высушивания и размола получится зернистый. Епископа у него нет, но православного священника Иакова частенько парень пьяненьким наблюдал. Нет других православных священников на сотни вёрст вокруг, так что его можно и в епископы на время определить.
Но об этом тоже стоит подумать завтра, сегодня нужно сходить к ведьме Матильде и попросить у неё на пару дней ступу. Есть большая вероятность, что ничего не получится. Во-первых, янтарь редко бывает одного цвета, он прожилками такими, а во-вторых, не факт, что измельчённый жёлтый янтарь останется жёлтым, а не серым, скажем. А красноватый не превратится в грязно-коричневую пыль. Нужно проверять. Нужно дробить куски с прожилками, а потом осколки сортировать. Опять менеджер нужен.
Есть второй путь, и он тоже ведёт через знахарку Матильду и её лечебницу. На Руси, а значит и здесь иконописцы делали краски из всяких растений. Матильда травница и должна в травах разбираться, а если в красителях из трав и не дока, то она с таким количеством людей общается, что ткнёт пальцем в этого доку, а там опять можно выпытать, а можно и купить, в зависимости от того, как обладатель этих знаний себя вести будет.
Значит нам туда дорога. Матильдная улица.
Событие двадцать первое
У дома знахарки как обычно стояла очередь. А нет, скамейки и даже со спинками Игнациус и Карлос уже сбили и теперь люди в очереди сидели. Можно себе плюсик в карму залепить. Он же подумал о больных позаботиться. В плане был ещё и навес из парусины хотя бы, как у них в замке временный сеновал сделан.
— Я с вечера занимал, — как всегда на русском сообщил летгалам и немцам с жемайтийцами Иоганн и прошёл в сени домика Матильды.
На этот раз стукнул, а то вломится, как в прошлый раз, когда там тётка, этим самым местом к нему повёрнутая, рожала.
— Иоганн, заходи, — увидела его через запертую дверь колдунья, да не просто запертую, но и войлоком ещё с двух сторон оббитую. Экстрасенс, не иначе?
— Мне бы вот эту ступку на пару деньков? — поздоровавшись, ткнул пальцем в черного монстра парень. Явно вещь старинная, и никто её снаружи не драит, внутри видно, что медь, там вечно пестиком елозят, а снаружи, не иначе для конспирации, не трогают и медь почернела, а местами и позеленела.
— Ich brauche Mörser und Stößel, — поняв, что опять по-русски шпреханул, поправился Иоганн. (Мне нужна ступка и пестик).
Колдунья глянула на гигантскую ступу. Ну, летать не получится, маловата будет, но литра три точно вмещает.
— Показывай, — мысли видимо Матильда всё же читает. Иоганн, чтобы бабка не отказала, с собой завёрнутую в холстину картину со львом приволок. Сейчас сбросил тряпку и представил льва на обозрение бабке и девчонке, которая теперь ей помогала.
— Ох тыж! Тудыж! — девчонка, как там её. Хельга? Нет. Ну бог с ней, как давай креститься, словно не льва увидела мультяшного, а саму Пресвятую Богородицу. Так и Матильду заразила, та, на что ведьма стопроцентная, а тоже три раза перекрестилась, и ото льва отодвинулась.
— Это лев. Картина такая. Из янтаря. Плохо получилось. Мне жёлтой краски надо и красной с коричневой. Решил толочь янтарь. Ну и узнать ещё у тебя хочу, из чего можно жёлтую краску сделать. Из каких трав или коры там с корнями?
Иоганн поближе картину к бабке и пацанке поднёс. Бабка-то чего, ещё три раза осенила себя, а девка другое. Она похоже обмочилась, испортила воздух и вылетела из кабинета врачебного в сени. С визгом вылетела. Вот она сила искусства. Был в Русском музее Иван Фёдорович и ослика, который всегда на тебя идёт, видел, куда бы не отошёл, в какой угол, а ослик, гад, на тебя по тропинке шествует. Как это Паленову удалось большой вопрос??? Но от его картины точно никто, ослика увидев, не убегал. Все только восторгались. А тут вона чё! Янтарный лев, получился, посильнее Фауста Гетте.
— А календула есть уже? — вспомнив про жёлтые и оранжевые цвета, добавил к вопросу и её пацан.
Подумалось уже по дороге Иоганну, что наполнителем для олифы или масла, ну для изготовления красок, могут быть высушенные лепестки цветков. Измельчить их потом и проверить, меняют цвет от соединения с олифой или нет. Из жёлтых цветков можно подсолнух сразу отбросить. А вот ноготки. Если память Ивану Фёдоровичу не изменяет, то когда он был на экскурсии в Аптекарском огороде в Москве, то экскурсовод на вопрос какой-то женщины, когда они проходили мимо огромной коллекции ноготков, ответила, что да, мол, первую календулу завезли в Москву при Петре. Простой не махровый цветок с жёлтыми лепестками.
Ну, это в Москву дремучую, где-то за горною кручею, живучую, горючую и невезучую, А в Риге европейской могли уже венецианские купцы заронить в землю семена. Это же лекарственное растение. Читал Иван Фёдорович, что в средние века лечили календулой визуально. Показывали больному цветок, давали понюхать и он выздоравливал. У древних блин римлян было, как всегда. Они её календулой и обозвали. Календы это то ли начало недели… или месяца, то ли календарь. Не дошли ещё до этого слова они с фон Боком, латынь изучая.
— Отвар луковой шелухи даст краску красивую жёлтую, если квасцов добавить. А так коричневая будет. Зверобой ещё. Цветы его используют, чтобы желтую и красную краски получить. Им окрашивающие лен, шерсть и шелк в красный и желтый цвета тоже, если квасцы добавить. Дрок красильный. Им шерсть и лён в желтый цвет красят…
— Стоп!
Иоганн понял, что он дебил. Он не то спросил, и не тот ответ получил. Изготовление масляных красок и окраска ткани с помощью растений — это разные разности. Тут ему Матильда точно не поможет. Ну, получит он из луковой шелухи жёлтую краску плюхнув в отвар квасцов. Наверное, можно у кожевенников их достать. И какая там будет концентрация этого пигмента. Ведро выпарит и соскоблит потом с котелка щепотку ржавого порошка. Нельзя таким путём идти. Ему не щепоть нужны, а килограммы. Выходит, только минеральное сырьё.
— Так есть уже календула?
Глава 8
Событие двадцать второе
«Придёт время, когда будут выбиты зубы у них, и отсечена будет правая рука, и охромеют они на правую ногу, дабы познали грехи свои».
Пророчество святой Бригитты Шведской для Ордена крестоносцев
По дороге, не по дороге, но заглянуть в Кеммерне к преподобному отцу Мартину Иоганну пришлось.
Матильда страшной тайной с парнем поделилась. По секрету большому. Тцц!!! Никому! Никогда! У неё нет ни одного знакомого художника. Нет и живописцев. И даже иконописцев. Не захаживала к ней эта богема, и сифилис не лечила после оргий. Беда. И тут Иоганн вспомнил ещё одного человека, который может знать художников. У отца Мартина в его кирхе — оратории была стена заштукатуренная… ну, наверное. Или глиной обмазана, а сверху побеленная. Но бог с ней, со стеной. На этой белой почти поверхности, при этом довольно ровной, был нарисован Иисус на кресте. Есть у Сальвадора Дали картина, наверное, не самая известная. Там на кресте распят Иисус, но дело не в этом, все кому не лень распятие писали. Дело в небольшой детали. Крест парит над озером, окружённом горами. И что примечательно, у распятого Иисуса нет лица. Вид как бы сверху. Ну и голова, полностью упавшая на грудь. Так вот, этот Сальвадор издали украл свою картину у того, кто нарисовал на этой белой стене в оратории Кеммерна именно такую картину.