Слеза Василиска (СИ)

Она жила в зачуханной двухэтажке в центре города. Я остановился у подъезда, чтобы выкурить сигарету и посмотреть, как в свете тусклого фонаря на землю падает снег. Стены в подъезде были обшарпанными, потолки – в грязных узорчатых разводах, полы тысячу лет не мыты. Но на грязных подоконниках с облупившейся краской стояли горшки с пышно цветущей геранью самых разных оттенков, и это выглядело странно, как сошедший с книжных страниц живой пример оксюморона.
Жанна встретила меня в коротком шёлковом халатике. Огненно-рыжие волосы – в высоком пучке, на ногах – сетчатые чулки, губы улыбаются красной помадой. Все это сочетание деталей было странным для меня, но выглядело очень эротично. Поэтому, несмотря на то, что я был голоден, как волк, мне пришлось стянуть с неё этот халатик прямо в прихожей. Огнедышащий дракон на животе снова уставился на меня глазами, полными ярости и страсти…
Лишь спустя четверть часа я, наконец, добрался до кухни. Вареники были так себе, но Жанна так преданно заглядывала мне в глаза, пока я их ел, что пришлось соврать, что они очень вкусные. Иногда вранье полезно, оно сглаживает острые углы в общении.
Спал я той ночью плохо. Диван у Жанны был старый, неровный и скрипучий. Я все время просыпался, думая что случайно задремал на кушетке на работе в ночную смену. Когда Жанна обнимала меня, то от прикосновения её длинных волос у меня страшно чесалась спина. Под утро мне страшно захотелось домой. Я встал, оделся, немного постоял у окна, глядя на порхающий мимо окон снег, и уехал. Жанну я будить не стал, я даже не взглянул на нее перед уходом. Спящие женщины далеко не всегда прекрасны.
***
Я поймал себя на мыслях о ней примерно через неделю после той ночи. Как? На работе увидел рыжеволосую девушку, и понял, что выискиваю в ее лице черты Жанны. Это показалось мне странным! А потом несколько раз она померещилась мне на улице. Я два дня подряд приходил в библиотеку, чтобы увидеть ее, но вместо нее там были либо пенсионерка, либо многодетная несчастная жена. И тогда я решил не сходить с ума и просто позвонил ей. В этот раз разговор начался с громких претензий с ее стороны.
– Кем ты себя возомнил? Кто ты такой, чтобы так поступать? Как ты смеешь звонить после того, как ушёл, даже не попрощавшись? – закричала она в трубку.
Я выслушал все ее претензии до единой, потом выждал многозначительную паузу, давая понять, что мне ужасно стыдно и нечего ответить, а потом произнес низким голосом, касаясь телефона губами:
– Я соскучился, Жанна. Я хочу тебя. Я хочу только тебя.
И это сработало. С женщинами это всегда работает. Она ответила моментально оттаявшим голосом:
– Я закажу еду из ресторана. В этот раз точно будет вкусно. Приедешь ко мне после работы?
– Приеду, – ответил я и снова довольно улыбнулся, сбросив вызов.
***
Без одежды она была красивее. Рыжие волосы, бледная кожа, тонкие руки, веснушки на плечах, впадинка на шее, острые холмики груди, плоский живот с аккуратным пупком и даже дракон под ним – в ту ночь я понял, что все это мне нравится, что все это мне необходимо. Не знаю, что это было – влюблённость, симпатия или просто зов плоти, но что-то притягивало меня к этой худой рыжеволосой девице с ярко-синими глазами. Все-таки иногда люди включают какие-то внутренние магниты, которые тянут и тянут к себе других людей. Жанна совершенно неожиданно стала для меня таким магнитом.
Без одежды, с бледными губами, без чёрных стрелок, очерчивающих глаза и меняющих их выражение, она казалась нежной, хрупкой, ранимой. Я целовал кончики её длинных пальцев, ее узкие ступни, ее прекрасные волосы и обещал, что больше не пропаду.
– Ты чего такой нежный сегодня? Мы что, встречаемся? – тихо спросила она.
– Да, – тут же ответил я, – ты теперь только моя, а я только твой.
Она прижалась ко мне, и я кожей ощутил, как её губы растянулись в широкой улыбке.
– Не обидишься, если я скажу тебе правду? – спросил я.
Жанна насторожилась и осторожно кивнула головой.
– Тебе лучше без косметики. Ты без неё настоящая. Обещай, что выбросишь эту жуткую красную помаду.
  
– Эй! – воскликнула она, пытаясь изобразить обиду, – вообще-то это мой любимый оттенок!
Я повернулся и накрыл её бледные губы страстным поцелуем.
***
Жанна только казалась весёлой и беззаботной, на самом деле, она носила в своей душе бесконечное одиночество. По крайней мере я ощутил именно это, когда она рассказала о себе. По ее словам ей не везло с мужчинами. Она жила с матерью, а когда та умерла, Жанна превратилась в маленькую, до смерти напуганную тридцатилетнюю девочку, которой было нужно лишь одно – чтобы с ней рядом кто-то был, чтобы хоть кто-то подсказывал ей, что делать вместо матери. Она стала ходить по барам, знакомиться с мужчинами и менять партнёров одного за другим, в надежде найти среди них того самого – сильного и надёжного, кто защитит ее от всего на свете.
Мужчину своей мечты она так и не нашла, зато осмелилась быть собой. Как-то вечером, выпив бутылку вина, Жанна выбросила все свои пиджаки и рубашки в полоску, которые так любила её мама. Вместо них она повесила в шкаф одно-единственное обтягивающее леопардовое платье, о котором всегда мечтала. А на следующий день Жанна пошла в тату-салону и набила на животе дракона. Да, оказывается, дракон был вовсе не десятилетней давности, а совсем свежий, едва вылупившийся из засохших корочек повреждённой кожи, так сказать. Такую историю я услышал от нее в одну из наших встреч.
– Почему именно дракон? – с улыбкой спросил я.
– Ну… Он сильный. Он защитит меня от зла.
Это прозвучало слишком киношно, слишком пафосно, я не выдержал и рассмеялся. И зря. Жанна обиженно надула губы, накинула на голые плечи свой лёгкий халатик и вышла на балкон. У меня своего халата не было, поэтому я закутался в одеяло, сунул ноги в меховые тапки Жанны и вышел следом за ней. Вид со второго этажа ее дома ничуть не впечатлял – перед глазами был всего лишь маленький двор, утонувший в снежной каше, и такой же двухэтажный дом-близнец с обшарпанными жёлтыми стенами. Жанна курила, глядя вдаль, лицо её было напряженным и злым.
– Не обижайся, просто я с романтикой совсем не дружу, – сказал я, сжимая сигарету в зубах, – у меня работа такая, не до романтики.
– Где ты работаешь? – с любопытством спросила Жанна.
– Боюсь, если я расскажу, ты меня бросишь! А я этого не вынесу! – улыбнувшись, ответил я.
– Я тебе всю душу свою открыла, а ты… Сплошные шуточки и тайны!
– Как-нибудь потом расскажу, дай побыть для тебя загадкой, – с улыбкой сказал я.
Она бросила на меня уничтожающий взгляд и отвернулась. Балкон был не застеклен, ей было холодно стоять в этом коротком, тонком халатике. Я распахнул одеяло и сказал:
– Приглашаю тебя с твоим драконом погреться в мой уютный шалаш и оценить глубину моего искреннего раскаяния!
– Отстань! – обиженно ответила она.
– Я люблю тебя, Жанна. Пока для тебя должно быть важно только это. Поверь, совсем скоро мы будем знать друг о друге все, и это будет уже не так интересно, как теперь.
Она внимательно посмотрела на меня, немного потопталась на месте, а потом потушила сигарету о край стеклянной пепельницы и обняла меня. Я запахнул одеяло, и мы стояли так, обнявшись, греясь нашим общим теплом и целуясь страстно и неистово, как подростки.
– Скоро новый год, – прошептала она.
– Угу, – я уткнулся в ее теплую шею.
– Переезжай уже ко мне? Отметим вместе!
Она посмотрела мне в глаза, лицо её стало серьёзным и внимательным.
– Переезжай ко мне, пожалуйста! Я с ума схожу от одиночества. Мне уже по ночам мерещится всякое!
– Привидения? – улыбнулся я.
– Хуже, – серьезно ответила она.
Я знал, что она нуждается во мне, но мне не хотелось терять свободу и связывать себя узами сожительства. Но вслух я сказал:
– Без проблем, перееду! Только давай купим новый диван! Твой просто ужасен!
***
Через неделю мы купили диван. Но старый Жанна выкинуть отказалась. Я арендовал газель, и мы повезли его за город. Жанна как будто нервничала, пока мы ехали, но всячески пыталась скрыть это. У городской свалки Жанна махнула рукой водителю. Он повернул и остановился. Тут стоял особый запах – густой, тяжелый и гнилой. Запах затхлости, ненужного хлама, старых, слежавшихся вещей.