Парфюмер звонит первым

Но Тане совсем не хотелось туда идти. Во-первых, потому что ни парижский «Максим», ни московский «Пушкин» ей не особенно понравились: заплатишь сто баксов, а удовольствия получишь на рупь. В ресторанах она ценила не шик, а душевность. Не позолоту на стенах, но скромные интерьеры. Не надменных халдеев, но приветливых официантов. Не «художественное произведение» на тарелке, но вкусную по-домашнему кухню. А уж «шика по-костровски» не хотелось ей тем более. Да и потом – с кем ей идти в пресловутую «Каравеллу»? Не с Эрнестом же Максимовичем!
  
И она твердо отвечала назойливой секретарше:
– Успеется, Изольда Серафимовна. Еще схожу.
Честно говоря, Татьяна не думала, что повод на самом деле появится, но поди ж ты! Не зря любимый отчим, Валерочка, говорит, что очень часто самым грамотным решением оказывается – ждать и ничего не предпринимать, и тогда нужная дверца раскрывается перед тобой сама и без всяких с твоей стороны сверхусилий.
К «Каравелле» Таня подъехала без триумфа – на раздолбанном, ржавом «жигуленке». Конечно, в представительском «мерсе» с Вас-Палычем получилось бы куда эффектнее, но возьмись она вызывать служебную машину, точно бы опоздала. А Таня считала, что лучше явиться на «ржавчине», но вовремя. У них с боссом «Юлианы» не свидание, а деловая встреча, и она ему не подружка, которой по неписаному кодексу полагается опаздывать, а деловой партнер. Поэтому за минуту до назначенного времени, в три двадцать девять, Таня входила в зал.
Глеб Захарович уже был здесь. Восседал, разумеется, за лучшим столиком – в симпатичной нише у огромного окна с видом на все тот же Танаис: единственную, по большому счету, костровскую достопримечательность. «Интересно, приподнимется он, когда меня увидит?» – загадала Таня (она уже привыкла, что местный бомонд хорошими манерами себя не утруждает).
Но Глеб Захарович оказался человеком воспитанным – не только поднялся, но и руку поцеловал, и улыбнулся чарующе, и, отстранив метрдотеля, отодвинул перед ней стул. И первым делом, едва Татьяна уселась, поблагодарил:
– Спасибо, что приехали, Татьяна Валерьевна. Извините, что так спонтанно получилось.
Тут Таня и вовсе едва удержалась, чтобы рот от удивления не разинуть – большой босс ( а как еще назвать местного царька, директора гигантского предприятия?) извинялся за то, что какой-то соплюшке из-за него пришлось срочно ловить машину и всю дорогу умолять шофера прибавить газу?
– Все нормально, Глеб Захарович, – скупо улыбнулась она. И впервые рассмотрела директора «Юлианы» внимательно. То есть не как партнера по бизнесу, а как мужчину. Что ж, он хоть и в возрасте – сороковник, а то и сорок пять, точно справил, – но выглядит вполне достойно. Шевелюра пышная, без проплешин (неужели наращивал?), фигура поджарая, животик сведен к минимуму, лицо загорелое (в солярий, что ли, захаживает?). И костюм почти безупречный – на местных-то боссах, как Таня успела заметить, одежда, пусть и дорогая, вечно сидит мешком. А у Глеба Захаровича – костюм точно по фигуре. И рубашка в тон. Только галстук слегка подкачал – цвет не самый удачный, и узел завязан горбом.
«Не будь мы партнерами, я бы ему сюда не синий, а темно-бордовый галстук посоветовала, – вдруг подумала Таня. – И завязала бы сама – спасибо Валерочке, научил». Впрочем, тут же застыдилась непрошеной мысли, выгнала ее из головы и светски поинтересовалась:
– По какому поводу мы встречаемся?
– Вводим новую традицию – вместе обедать, – немедленно откликнулся Глеб Захарович. – Вы, надеюсь, не против?
«Можно подумать, у меня есть право отказаться!»
– Конечно, я только «за», – улыбнулась Садовникова.
– Тогда заказывайте. Бизнес-ланч не рекомендую, а вот судак по-польски здесь достойный.
– Что ж, пусть будет судак по-польски, – легко согласилась Таня. – И свежевыжатый апельсиновый, – добавила она подскочившему официанту. – И в конце – двойной эспрессо.
Глеб Захарович одобрительно взглянул на нее и велел подавале:
– Мне все то же самое.
Официант поспешил в направлении кухни, а Глеб Захарович неожиданно сказал:
– Вы мне нравитесь, Татьяна Валерьевна.
«М-да, вот это уж совсем ни к чему».
– Вы мне тоже, – мгновенно отреагировала она. – И что из того?
– Вы не дослушали, – тонко улыбнулся Захарович. – Мне нравится, что вы умеете нестандартно мыслить. Что вы легки на подъем. И быстро принимаете решения. Качества, прямо скажем, для девушек очень редкие.
– В данном случае я не совсем девушка, – ухмыльнулась Татьяна. – Я в первую очередь директор.
Но Глеб Захарович не сдавался:
– Очаровательный директор.
Татьяна нахмурилась:
– Глеб Захарович…
– Позвольте, я закончу, – перебил он. – Неделю назад вы чрезвычайно очаровательно подвернулись мне на теннисном корте и после игры не менее чарующе исчезли… Я всю неделю голову ломал: откуда взялась сия прекрасная ундина? И только сегодня, на презентации, все разъяснилось. Вы со всеми заказчиками так себя ведете?
– Нет, только с серьезными, – в тон ему ответила Татьяна.
– И проиграли вы мне на корте, конечно, тоже специально, – констатировал Глеб Захарович.
– Что вы! – притворно возмутилась Таня. – Вы победили в честной борьбе.
Тон президента «Юлианы» вдруг похолодел:
– Сразу видно школу.
– Чью? – не поняла Татьяна.
Глеб Захарович остро взглянул ей в глаза и вдруг ответил:
– Валерия Петровича.
– Что-о? – опешила она.
– Школу Валерия Петровича Ходасевича. Полковника ФСБ. Вашего отчима.
Таня почувствовала, как коленки наливаются противной дрожью.
«Взять себя в руки! Немедленно!»
Ей помог официант – принес бокалы с апельсиновым соком и блюдо с ароматным свежеиспеченным хлебом. Пока он крутился у стола, расставлял, Таня лихорадочно соображала: что значит сей неожиданный выпад?
– Вы знакомы с моим отчимом? – спросила она, когда официант отошел.
– И в руках себя умеете держать, – не отвечая на вопрос, одобрил Глеб Захарович.
Татьяна начала злиться:
– Глеб Захарович, а вам не кажется, что наш разговор идет как-то странно?
– Пейте сок, Татьяна Валерьевна, – небрежным тоном предложил глава «Юлианы».
– Спасибо, я выпью. – К соку она не притронулась. – Только будьте добры сначала объяснить…
– Ах, боже мой! – снова перебил ее Глеб Захарович. – Да что вы так разволновались? Мне просто стало интересно – кто же такая эта замечательная деву… то есть директор – Татьяна Садовникова? И я навел справки. Происхождение, образование, кто родители… Обычный интерес… к партнеру по бизнесу.
– Вообще-то я еще диссертацию по психологии рекламы защитила. А в прошлом году получила «Серебряную стрелу» за рекламу пива. И в Каннах на награду номинировалась. Но вас это все, конечно, не заинтересовало. Профессия моего отчима оказалась для вас куда важнее. Хотя должна, между прочим, заметить, что ни в одной анкете я никогда не писала, что мой отчим – полковник ФСБ. Просто отмечала: «военнослужащий». Так что ваши люди глубоко копали.
– А еще я узнал, что вы не замужем, – прервал ее Глеб Захарович. – Почему?
– Замуж я не хочу, – отрезала Татьяна. – Будут еще вопросы?
– Да, – кивнул он. – Когда мы с вами сыграем в теннис?
Таня откинулась на стуле. Глубоко вздохнула. Глотнула сока. Больше всего ей сейчас хотелось просто уйти. Сбросить с колен крахмальную салфетку, подняться и пожелать Глебу Захаровичу всего доброго. А завтра улететь из Кострова прочь. В любимую Москву. И пусть рекламой «Юлианы» занимается Эрнест Максимович. И он же – играет с президентом концерна в теннис.
  
А Глеб Захарович вдруг улыбнулся – широкой, теплой, обволакивающей улыбкой:
– Вы рассердились, Таня… Татьяна Валерьевна?
– Да, – не стала притворяться она. – Не люблю, когда лезут в мою личную жизнь.
– Это только потому, что вы мне нравитесь. Очень нравитесь. И я просто захотел узнать о вас побольше… Что в этом плохого?