Одна на троих. Девочка боссов-морозов (СИ)

А потом расстался с ней, якобы из-за меня же.
— Эля, — выдыхает он.
— Ты купил этот дом? — смотрю прямо в его глаза.
Мои мужчины придают мне смелости. Я хочу бороться за своё! А этот домик стал моим еще там, в квартире Леонида.
— Ну, — мнется Ринат, — типа да…
— Отдай его мне, — тихо, но требовательно прошу.
— Что? — обалдевают все присутствующие.
— Девушка, что вы себе… — начинает риэлторша, но Ринат ее останавливает.
  
— Ты изменилась. Месяц прошел, а моя мелкая серая мышка стала красивой уверенной девушкой. Из-за него всё? — он взглядом показывает на Амира.
— Из-за них, — твёрдо говорю, — зачем тебе этот дом? Он большой для тебя одного. Детей тебе Карина не подарит, вы же расстались. И тут детская площадка есть… зачем?
— Я хотел найти тебя, вымолить прощение и подарить этот дом, — горько произносит бывший, — но ты сама его нашла. Так что… простите, Анна, но сделки не будет.
— Правильное решение, — сухо чеканит Амир, — достойное мужчины.
— Я упал ниже некуда, — вздыхает Ринат, — прости меня, Эля. Я был идиотом… надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить.
— Я не злюсь на тебя, Ринат, — вздыхаю, — благодаря твоему поступку я встретила свою любовь. Для меня это самое главное. А прошлое пусть останется в прошлом. Надеюсь, ты встретишь ту самую и никому не позволишь вас разлучить…
Мы покупаем этот чудесный дом. А Ринат уезжает. Больше мы с ним не пересечемся. Надеюсь, он сможет себя простить.
А я буду счастливой беременной невестой троих мужчин. Плевать на штамп, я люблю их всех.
Моих боссов-морозов.
  
Эпилог
 
Эля
Восемь месяцев спустя…
— Вот, милая, скушай еще пирожка. Моему внучку нужно хорошо питаться, — щебечет Ирина Викторовна, мама Луки, — сын-то мой, небось, опустошает ваш холодильник.
— Мам! — хмурится Лука. — Ты чего?
— А что? — вздёргивает подбородок. — Я знаю, какой ты троглодит.
Прыскаю.
Несколько дней назад мы сделали тест ДНК. Я жду от Луки мальчика. И уже ношу красивое обручальное колечко.
— Я не троглодит, — мужчина обнимает меня, — это ангел наш любит вкусно покушать.
— Да, я стала много есть, — густо краснею.
— Ничего, малышу нужно питаться, — Ирина Викторовна садится на стул, — ох, ноги болят у меня.
— Давайте я чай доделаю! — встаю, но женщина жестом сажает меня обратно.
— Пусть он вот сделает. А то сидит да ест. Давай, сынок, чаю для женщин своих завари.
Лука встает и идет к чайнику. Остальных мужчин Ирина Викторовна подрядила помочь ей с некоторыми бытовыми вопросами.
— Ты молодец, Эля, — смеется, — иная-то девушка и одного удержать не может. Ты троих себе отхватила. Они тебя на руках носят.
— Просто я их очень люблю.
— Хорошо, что вы живете в свободное время, милая. В моё вот по вам бы жестоко поездили…
Она права. Сейчас мы живем в собственном домике, и мало кому есть дело до нашей нетрадиционной семьи.
Ирина Викторовна приняла наши отношения и очень помогла мне во время беременности. Малыш оказался от ее сына, что вдвойне порадовало.
— Родители твои не объявлялись? — качает головой.
— Нет…
— Надо же, какие, — фыркает Ирина Викторовна, — родная дочь ждет малыша. Хоть бы позвонили, поинтересовались…
— Я — невыгодная инвестиция, — горько улыбаюсь, — но пусть так и будет.
— Согласна. Ты не грустишь? — спрашивает она.
— Нет. Мне некогда. Первый триместр я погибала над унитазом, а теперь мне просто тяжко, — смеюсь.
— С первым всегда так. Второй и дальше легче пойдут.
Вздыхаю.
— Ваш чай, дамы, — Лука ставит перед нами кружки с ароматным напитком, садится рядом со мной.
Обнимает и гладит мой большой живот.
— Привет, сынок, — ухмыляется, — готов с папкой в футбол играть?
Тук!
— Ой! — округляю глаза. — Он толкнулся. Снова!
— Мой сын, — Лука ухмыляется, — давай пятюню, малыш.
Тук!
У меня слезы на глаза наворачиваются. Неужели он отца чувствует? Невероятно!
— Устала? — мурчит Лука.
— Немного…
— Мы домой поедем, мам, у Эли…
— Ой… — я чувствую себя очень неуютно, живот каменеет, — мне нужно в туалет.
— Конечно, милая. Ты в порядке? Лука, позови Амира и Леонида, девочку нужно домой отвезти. Эля?
Встаю, пошатываюсь.
— Я… ммм! — морщусь, ощутив сильную тянущую боль.
А следом по ногам начинает течь жидкость. От ужаса боюсь дышать. Малыш! Что с ним?
— Воды отошли, — уверенно говорит Ирина Викторовна, — вам, господа, не домой, а в родильный дом пора ехать.
— ЧТО⁈ — взвизгиваю. — Мамочки! Я не готова, я…
— Я наберу врача, скорую вызову, — Лука подрывается, помогает мне не упасть, — малыш, лечь нужно.
— Пусть сядет, — командует моя будущая свекровь, — давай, веди в кресло. Идти можешь, Эль?
— Да, чуть отпустило…
Мне помогают сесть в кресло. Лука вызывает скорую. А мне так страшно, что вот-вот потеряю сознание.
Подбегают остальные мужчины. Лёня берет меня за руку, гладит.
— Что такое? — басит Амир.
— Она рожает, — говорит Ирина Викторовна, залезая в шкаф, — сейчас я соберу ей кое-какие вещи. Самое необходимое, а вы потом привезете, что надо для малыша и мамочки.
— ААЙ! — вскрикиваю от нового приступа боли. — Так и должно быть?
— Да, — улыбается будущая свекровь, — скоро ты встретишься со своим сыном. Вы что стоите-то? Езжайте домой, готовьтесь встречать нового члена семьи.
— Я поеду с Элей! — заявляет Лука.
— Нет! — отрезает его мать. — Леонид, ты самый чуткий. Поедешь ты. А ты езжай домой и собирай всё для сына. Я список напишу.
Меня поражает, как Ирина Викторовна хладнокровно всё решает. Хотела бы я быть такой же!
— МММ! — из глаз брызжут слёзы, я никогда не отличалась высоким болевым порогом.
— Скорая приехала, — говорит Лука, — тогда… удачи, малышка.
Он целует меня в губы. В перерывах между приступами боли мне удается с помощью Лёни выйти к машине скорой. И я попадаю в умелые руки врачей.
— Все хорошо, милая. Хорошо, — ласково говорит со мной мой любимый, — скоро всё кончится.
— Мне больно, — плачу.
— Но оно того стоит, — улыбается девушка-врач, — поверь мне. Увидишь улыбку малыша, сразу забудешь обо всей боли, что была.
— Я никогда больше… никогда! — выкрикиваю со злостью.
— Конечно, конечно, — подмигивает мне она, — все так говорят, а потом идут за вторым и третьим.
— У нас будет много малышей, — улыбается Лёня, — забыла про наш уговор?
— Я помню! — выпаливаю, чувствуя, что меня сейчас порвет на сто частей.
А потом всё как в тумане. Боль и нежный голос Лёни. Строгие указания врача. Время словно остановилось.
А затем…
— УУАА! — детский плач врывается в уши, когда я уже совсем без сил.
Кажется, что моё тело выпотрошили.
— Сынок, — шепчу, понимая, что уже на грани обморока.
— Отдохни, — улыбается медсестра, — ты умница. А сыночка твоего сейчас обмоем и принесем.
— Лёня…
— Я здесь, милая. Остальные тоже.
Открываю глаза и слабо улыбаюсь. Они все тут…
— Навязались на мою голову, — недовольно фыркает врач, — папаши.
— Он наш, — улыбается Амир, — как и ты, милая. А теперь отдыхай. Ты сотворила чудо.
* * *
Амир
Когда Элю увозят, меня наконец-то отпускает. Я весь процесс не мог успокоиться. Боль за любимую хватала за горло и дышать не давала. Она страдала, а я был готов забрать ее боль себе.
Когда мы только познакомились, я считал себя главным. Но рядом с нашим ангелом каждый раскрылся. Теперь среди нас больше нет альфы.
Я усвоил этот урок: порой, чтобы что-то засияло ярче, это нужно отдать. Когда Эле было плохо и необходимо было поговорить, Леня слушал и обнимал ее.
  
Когда требовалось что-то решить и договориться, на первый план выходил Лука. Что-то организовать? Тут моя вотчина.