Телохранитель Генсека. Том 7 (СИ)

— Но все-таки, вам надо убрать Вольского. Ваши действия?
  
Глава 4
 
— Цель никогда не оправдывает средства, даже великая, — сказал я задумчиво. — Более того, очень часто средства, благодаря которым достигается великая цель, полностью ее обесценивают. И то, что с Вольским законно нельзя разобраться, конечно, искушает. Простые методы, как правило, самые эффективные. Нет человека — нет проблемы, но в данном случае это правило не работает.
  
Я немного помолчал, глядя на спокойную воду пруда и продолжил:
— Недостаточно входящих данных, — сказал после некоторого раздумья. — Конкретизируйте условия.
— Хорошо, — ответил Удилов. — Конкретизирую. Вы знаете, что он враг. Хитрый, умный, коварный. И он не перед чем не остановится. Вам надо остановить его. У вас есть власть, но с определенными ограничениями: нужно действовать в рамках закона. Это во-первых. Во-вторых, нужно проследить все его связи, которые, я уверен в этом, расползлись как метастазы у ракового больного. Технически задержать его можно по щелчку. Буквально по моему звонку его задержат и доставят в ближайшее Управление КГБ тут же. Убрать еще проще. Технически, по крайней мере. Причем так, что это не повлечет последствий.
— Понятно, что не ледорубом, — кивнул я.
Удилов поморщился, но ничего не сказал.
— Ну уберем мы Вольского, — продолжил развивать мысль. — А дальше что? А дальше Симон. Или Сапожник, как называет его Вольский в дневниках. Даже по тем отрывочным сведениям, которые я получил во время встречи с Судоплатовым, у меня сложилось впечатление, что Вольский мелковат на роль хозяина этого… — здесь я замолчал, не смог быстро подобрать подходящий эпитет, но Удилов подсказал:
— Зверя…
— Спасибо, — я кивнул и продолжил:
— Кто порекомендовал Вольскому этого Симона спустя восемь лет после смерти Хрущева?
— Это действительно задача. Однако вопрос был в другом: как бы вы убрали Вольского?
— Да просто. Так же, как Леонид Ильич убрал Горбачева, — после этих слов Вадим Николаевич хмыкнул:
— Леонид Ильич? Ну-ну, наслышан.
— Ну вы можете смеяться, однако очень просто устранить ненужную фигуру. Достаточно убрать человека с того места, которое дает ему преимущества. Увеличить расстояние между ним и исполнителями — физически. Плюс сложность с коммуникациями. Отправить куда-нибудь в Певек, например. Или в Билибино. Хотя нет, не стоит в Билибино, слишком уж он прикипел к атомной энергетике… Но я думаю, в нашей большой стране найдется дыра… гм, простите. Найдется место, где ему можно будет применить свои способности и в то же время быть под присмотром ввиду малочисленности населенного пункта и сложности связи с материком. И все. Был человек — и нет человека. Его основной ресурс — связи — тут же низводится до нуля.
— До нуля вряд ли, — возразил Удилов, — но вы правы. Будет под полным контролем. Ладно, — генерал встал, я тоже, — пойдемте, Владимир Тимофеевич. Пора уже. — он посмотрел на часы. — Скоро конец рабочего дня, а мне еще надо предупредить парторга, что завтра общее партийное собрание.
— Опять? — я удивился. — Вот же только было. Не знал об этом.
— Это будет торжественное собрание, — Вадим Николаевич неопределенно пожал плечами и направился к машине.
— Гений Евгеньевич тоже об этом не знает, — сказал он на ходу.
Больше вопросов Удилову я не задавал. Он мгновенно стал собран и закрыт. Мысли его даже не прорывались сквозь этот щит, неслись на такой скорости, что я даже не пробовал их читать. Главное и без этого было понятно: председатель Комитета нашел способ выманить спровоцировать Вольского на необдуманные действия.
В УСБ никого не было. В кои-то веки парни ушли с работы во-время. Я тоже не стал задерживаться. Итак дома почти не бываю, вот приду однажды и обнаружу в прихожей чужие тапочки сорок последнего размера. Шутка, конечно, но в каждой шутке, как сказал кто-то очень умный, лишь доля шутки.
Николая отпустил домой, тем более, моя шестерка стояла тут же, рядом со служебной «Волгой».
Но по дороге остановился возле магазина. Вчера резко разговаривал с женой, надо извиниться. Да и девочек порадовать чем-нибудь. Как-то последние полгода я почти всегда на работе, возвращаюсь поздно, когда они уже спят и как-то сам собой сошел на нет обычай делать маленькие сюрпризы дочкам. А я, признаться, соскучился по их радостному визгу, которым они меня встречали раньше.
Не доехав до дома, остановился.
Зайти в гастроном — все равно, что попасть в другое измерение. Здесь даже воздух другой, насыщенный запахом колбасы и хлорки. Кстати, давно заметил, что даже если колбасы в магазине нет, пахнуть колбасой все равно будет. Лампы дневного света дежурно мерцают под потолком, отбрасывая длинные тени на прилавки.
На витринах ряды банок с майонезом «Провансаль», почему-то их делают из зеленоватого стекла. За этот продукт спасибо стоит сказать Микояну. Анастас Иванович привез рецепт из Америки и приложил много усилий, чтобы запустить майонез в производство.
Тут же, словно солдаты в строю, выстроились банки с томатным соком. За ними сок березовый, яблочный и абрикосовый. Взял по банке яблочного и абрикосового. Что хорошо в это время, так это то, что если ты покупаешь сок — это действительно сок, а не вода с красителем и пищевыми добавками. В кондитерском отделе взял две шоколадки дочкам. Дальше вино-водочный, мне сюда не надо. В молочном очередь, довольно плотная. Обошел и сразу направился к кассе.
Уже вышел на улицу, как заметил пожилую женщину с корзинкой подснежников. Вечер достаточно теплый, по крайней мере, после недавних морозов казался таким — градусов шесть-восемь тепла, но женщина сидела в шубейке и куталась в пуховый серый платок.
— Почем букетик? — спросил проходящий мимо мужчина.
— Пятьдесят копеек, — ответила торговка простуженным голосом и шмыгнула носом.
— Дорого, — и несостоявшийся покупатель зашагал дальше.
— Если все куплю, за сколько отдадите? — поинтересовался я.
— Червонец! — ответила женщина, глаза под серым платком блеснули радостью.
— Хорошо, — я достал из кармана кошелек, вытащил красную десятирублевую купюру. — Вместе с корзинкой.
— Ну нет, за корзинку еще трешку накинь, — потребовала тетка.
Я не жлоб и деньги зря не люблю тратить, но сегодня настроение было каким-то ухарским. Добавил еще пять рублей и подхватил корзину.
— Вот спасибо, сынок! Дай бог тебе здоровья! — неслось вслед.
Приехав домой, оставил машину у подъезда. Не стал тратить время и ехать в гараж. Лифт тоже не стал ждать, быстро поднялся по лестнице.
Поставив авоську с банками сока у двери, нажал на звонок. Послышался топот и звонкий лай. Я улыбнулся — Леночка бежит к двери первой, а умная собачка Ася придет второй.
Так и вышло. Загремела цепочка, замок щелкнул и восторженный визг заложил мне уши.
— Папка! — Лена прижалась ко мне и засыпала вопросами:
— А ты за подснежниками в лес ездил? А ты братьев-месяцев там видел? А если братья-месяцы мачеху с дочкой превратили в собак, может и наша Аська превращенная? А что, дали ей шубку и она — раз! — и превратилась?
— Лена, дай отцу домой зайти, — смеясь, произнесла Светлана, отцепляя от меня дочку.
— Лена, ты глупая, — фыркнула Таня. — Мачеха и ее дочка были злыми и ругались постоянно. Прям как собаки. А наша Аська добрая, потому что она сразу собакой была.
Аська громко тявкнула, услышав свое имя. Я рассмеялся. Синька немного сошла, и теперь на голубой шерсти красовались бантики.
— Это, я так понимаю, мне, — Света улыбалась.
  
Хорошо, что не сердится. Вспомнил, как супруга в той, другой моей жизни, обидевшись, не разговаривала со мной по три дня, а я ломал голову и не мог понять, в чем провинился. Сейчас, глядя как расцвела Светлана, какими глазами посмотрела на меня, я не мог понять, почему столько лет прожил с той, прошлой… Но — прошло и прошло, и слава Богу.
Дети забрали шоколадки и убежали в детскую. Света пошла ставить цветы в воду. Снял верхнюю одежду, прошел на кухню, поставил чайник. Булькала, закипая вода, тикали часы на стенке, шумел холодильник. Жена, собирая на стол, рассказывала о мелочах: как ходили в магазин, как прошло школьное собрание, какие успехи у девочек: в музыкальной школе у Тани и в спортивной у Леночки. Я её толком не слушал, просто смотрел, просто любовался.