Хроники города номер Три (СИ)

— Ешь и слушай! Во-первых, турнир в этом году будет цирк ещё тот, похлеще, чем в прошлом. Голографические проекции, декорации — всё как взаправду. Говорят, технологии суперновые из столицы привезли. Арена будет меняться: то тропические джунгли, где пот с тебя ручьями, то заброшенный город, как в Пустоши, с рухнувшими небоскрёбами и ржавыми машинами, то ледяная пещера, да такая холодная, что пальцы к мечу примерзать будут. А ещё пустыня – песок в глаза, да жара, что мозги плавит. И это ещё не всё! Слышала, что-то вроде вулкана даже будет, где лава дымится. И вариаций таких штук под сорок, заранее не просчитать, не угадать – как жребий выпадет, то и получишь.
  
— Это что, теперь ещё и декорации против нас? — говорю я, недовольно хмурясь. — Не припомню такого в прошлом году.
— Верно! Не было подобного никогда! Продюсеры из столицы расстарались, хотят крови и зрелищ, чтоб народ в экстазе с мест попадал. И пусть называют эти штуки голограммами, да только это не просто картинки, а словно ты взаправду на вулкане или в пустыне очутился. Камни, песок, лава – всё точно настоящее. Но это ещё не конец! Истребителей будут выпускать группами и одевать по тематике. Представь, вдруг придётся тебе в джунглях в набедренной повязке бегать, как дикарю, – вот смеху-то будет! Ты уж тогда на землю смотри, как бы змеюк не было… — Марта натянуто хихикает, но её смех быстро гаснет, и она смотрит на меня серьёзно. — А ещё, Кайл, твари будут не только наши, привычные. Поговаривают, в финале пустят мутантов из лабораторий столицы: быстрее, злее, сильнее. Уверена, и подлость какую учудят – может, ядовитыми их сделают, иль ещё что.
Я хмурюсь, переваривая информацию. Мутанты? Да, тогда Марта права, наверняка с какими-то специфическими свойствами, не просто же так их выводили. Старушка суетливо впихивает мне ещё один пирожок и говорит:
— Кайл, а может, ну его, турнир этот? Ещё есть время отказаться. Ты мне как родненький стал, хоть и откормить бы тебя не помешало. Не хочу, чтобы тебя там разорвали. Девица твоя и без того наверняка сияет, когда ты рядом. Зачем тебе лезть в эту бойню? Ради славы? Денег? Или доказать что-то хочешь?
— Спасибо, Марта, но я не отступлю. Это мой шанс. Я должен. Если не попробую, то никогда не прощу себе, что упустил своё лучшее будущее.
Она вздыхает и долго смотрит с грустью мне в глаза. Но все же с пониманием качает головой и жестом подзывает меня поближе наклониться через стойку. Её голос становится таким тихим, что приходится буквально не дышать, чтобы не упустить ни единого слова:
— Не давеча как сегодня я относила кофий управляющему и случайно услышала его разговор с кем-то из центра управления городом. Организаторы, подлюги этакие, приготовили вам сюрприз. В этом году на турнир прилетит сотня лучших истребителей из других городов. Жить будут в общежитии для учеников академии. И это не слухи, это факт. Но ты никому не говори, слышишь? А то меня уволят, и кто тебе тогда пирожки печь будет?
Я киваю, чувствуя, как внутри бурлит возмущение. Сотня лучших, значит, решили, что местных недостаточно…
— Никому не скажу, обещаю. Спасибо, Марта. Ты — золото!
Она довольно улыбается и треплет меня по щеке, как ребёнка. Её пальцы пахнут бумагой и корицей, и я морщусь, но не отстраняюсь. Она суёт мне ещё несколько пирожков, завёрнутых в бумагу.
— И чтоб всё съел! А то, поди, гордый, деньги свои бережёшь, да только на мадаму свою прекрасную тратишь. Кстати, передавай Лине от меня привет! — добавляет она, подмигивая. — И не смотри на меня так, я, может, и старая, но не тупая!
Не сдержавшись, я смеюсь, а затем, попрощавшись с Мартой и клятвенно пообещав передать привет, выхожу из здания. Вот и откуда ей всё известно? Но если она и про Лину знает, то и её словам про турнир можно верить. Она, по правде сказать, на моей памяти ни разу не ошибалась.
Стою перед входом, думая, куда идти дальше – в академию или, может, лучше в парке потренироваться, но в голове застряла новая информация. Шоу они захотели! А до этого, конечно, турнир был просто детской забавой… Вот же уроды! Сотня новых, незнакомых истребителей, где каждый, возможно, лучше меня в разы. Лабораторные мутанты, неизвестные и абсолютно непредсказуемые. Какие-то хитровыдуманные голографические декорации, которые ощущаются настоящими. Ещё и в клоунские наряды нас вырядят, будто мы в цирк выступать пришли, а не с тварями биться! Черти их дери!
И вдруг голограф на запястье начинает мигать синим светом, вырывая из размышлений. Да твою ж..! Кому я внезапно понадобился прямо сейчас? Не глядя, принимаю звонок и грубо рявкаю:
— Что надо? Я занят!
— Ой, извини пожалуйста. Может быть, мне позже перезвонить, когда ты освободишься? — в ответ из динамиков раздается робкий и одновременно крайне удивленный голос Лины.
— Нет, не надо позже. Давай сейчас. И прости, что накричал. Думал, это кто-то другой. Чего ты хотела?
— Ааа! Ну и ладненько! Кайл, я знаю, у нас сегодня по расписанию нет встречи, но я так соскучилась! — выпаливает она на одном дыхании. — И еще вечером на пляже будет вечеринка. Плюс погода такая хорошая, и я себе новую юбку купила, а еще и полнолуние – в общем, всё идеально совпало, чтобы повеселиться! Пойдём, пожалуйста?
Я вздыхаю, на секунду задумавшись. До турнира осталось всего одиннадцать дней, а тренировка летит к чертям… Но, может, и плевать на неё? После разговора с Мартой в голове такая каша, что мне точно не помешает пауза, чтобы переварить всё это. И Лине я не могу отказать, да и не хочу, тем более, это всего вторая наша внеплановая встреча за два месяца.
— Хорошо, давай сходим. Тогда встречаемся через полтора часа у пальм.
— Ура! Спасибо! Целую тебя! До встречи!
Завершив вызов, я сразу же направляюсь домой, ни на что не обращая внимания. И лишь вставляя ключ в замочную скважину, на несколько секунд замираю, чтобы перечитать дурацкое уведомление о выселении. А после срываю, комкаю его и кидаю в угол к остальной куче мусора, чтобы не мозолило глаза.
И сразу ещё раз в душ. Нужно смыть с себя эту мерзкую вонь Фрэнка и навязчивый запах пригоревшей каши из столовой. Насухо вытершись полотенцем, я быстро переодеваюсь в чёрные брюки и рубашку в тон, параллельно доедая последний пирожок из свёртка Марты. Бросаю взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что всё в порядке и я правильно застегнул все эти мелкие хитрые пуговицы. Хватило с меня одного позорного выхода, повторять как-то желания нет.
Придирчиво рассматриваю отражение, но вроде без косяков на этот раз. Конечно, странно видеть себя таким, до сих пор не могу привыкнуть к этим новым вещам – вроде я и не я одновременно. Но главное, цель достигнута: прохожие в элитном районе от меня не шарахаются, патрульные практически перестали останавливать, а во всякие клубы и кафе пускают без тупых вопросов и пауз. Да и Лина, думая, что я не замечаю, иногда смотрит на меня так, что я готов хоть смокинг надеть, лишь бы она продолжала так же загадочно улыбаться, прикусывая свою нижнюю губу.
Выхожу из своего подъезда, стараясь не смотреть на огороженный по периметру железной сеткой и колючей проволокой соседний дом. Вокруг, через каждые пару метров, с автоматами наперевес стоят патрульные, настороженно следящие за каждым движением. И тут, как назло, навстречу шаркает старый ворчун – сосед с третьего этажа. Да блин! Только его не хватало… Поравнявшись со мной, дед притормаживает и, смерив меня презрительным взглядом, скрипучим голосом цедит:
  
— Посмотрите-ка на этого щёголя! А поздороваться? Совсем уважение к старшим растерял! Что, Кайлуша, опять на свиданку к своей мадаме фильдеперсовой собрался? Нарядился, как петух на ярмарку! Помяни моё слово, ты богачам там и даром не нужóн! — дед кашляет, сплёвывая на асфальт, и качает головой.
Не отвечаю, только хмурюсь и ускоряю шаг, чтобы как можно скорее покинуть трущобы. Благо, от ворот до моего дома всего десять минут, если идти быстро и нигде не задерживаться. Взгляды соседей, знакомых, да и просто случайных прохожих жгут спину. С каждым днем все больше насмешек и издевок летит в мой адрес со всех сторон. Я стал здесь чужим, но и в престижном районе я не свой. Как зебра, вымершая столетия назад, чёрная в белую полоску, как однажды сказала Лина.