Хроники города номер Три (СИ)

Ребята и девчонки вокруг поддерживают нас аплодисментами и свистом. Я скидываю босоножки, тёплый песок греет мои ноги, вокруг все такие классные – вот оно, счастье!
Последние ноты песни тают в воздухе, я возвращаюсь к нашему столику, заказываю еще один коктейль, и вдруг мой взгляд цепляется за него. Стоит у самой кромки воды, спиной к толпе, будто отгородившись от всего мира невидимой стеной. Высокий, в темной джинсовой куртке, с длинными пепельными волосами, стянутыми в хвост. Одинокий, как потерянный пёс.
  
— Ты не знаешь, кто это? Стоит в стороне от всех, жалко его, — спрашиваю у Софи и киваю в сторону фигуры у воды, машинально поправляя бретельку платья и выбившиеся локоны.
Она щурится, пытаясь разглядеть его лучше:
— Без понятия, вроде как истребитель. Я его раньше не видела.
Пока не передумала, решаю подойти. Шагаю по влажному песку, неприятно липнущему к босым ногам, и останавливаюсь рядом. Он смотрит в бескрайнее море, кажется, совсем не замечая моего присутствия. Робко улыбаюсь и легонько трогаю его за рукав:
— Привет, я Лина! А тебя как зовут? Ты здесь впервые? Хочешь, познакомлю с другими ребятами?
Он медленно поворачивает голову, и я вижу его глаза — холодные, нет, даже ледяные, цвета остывшей, закалённой стали, и с какой-то немыслимой глубиной, от которой сердце пропускает удар.
— Кайл, — бросает он сухо в ответ, затем отворачивается и направляется к бару, не удостоив меня даже взглядом. Словно я – пустое место.
Я застываю на месте, улыбка гаснет, а щеки пылают от обиды и злости. Ну и что это было?! Какой наглец! Едва сдерживаюсь, чтобы не закричать ему вслед. А он уже у стойки, спокойно заказывает что-то у бармена, будто я и не подходила. Его "Кайл" эхом отдается в моей голове. Да меня никто и никогда не отшивал! Дожили…
Бегу к Софи и возмущенно шепчу ей на ухо:
— Вот нахал, ты видела?! Я к нему, а он! Да как он посмел!
Подруга хохочет:
— Лина, да плюнь и забудь, таких как он – полно! Еще не хватало время тратить на обсуждение какого-то тупого мужика! Лучше пойдем танцевать!
— Вот и пойду! Ещё пожалеет! — гордо вскидываю подбородок, расправляю плечи и залпом осушаю свой коктейль. Затем жестом подзываю официанта и заказываю ещё один. Хватаю Софи за руку и тяну в самый центр толпы.
Музыка оглушает, со всех сторон ловлю комплименты и жадные мужские взгляды. Но это все не то! Просто шум. Мой взгляд постоянно цепляется за Кайла – стоит у бара полубоком, смотрит вдаль, на тёмное море, пьёт что-то из жестянки. Зачем он здесь, если не хочет веселиться? Почему один, если отшил меня? Да как он вообще мог отшить меня?! Злюсь на себя за то, что думаю о нём, и, нарочито добавив в голос пренебрежительные нотки, кричу на ухо Софи:
— Пусть торчит там хоть до утра, мне-то что!
Но внутри все пылает, и его серые глаза не дают покоя, заставляя танцевать всё ярче и энергичнее, лишь бы заглушить эти мерзкие чувства.
 Глава 3: Кайл. 
Песок под ботинками мерзко хрустит, будто кто-то вправляет суставы. Зачем я здесь? Да она наверняка где-то далеко, в другом городе. Даже в этом забытом богом мире, после катастрофы, в прибрежных городах пляжей до черта. А я как последний идиот, притащился сюда в слепой надежде на чудо.
В баре беру дешевое пиво и быстро выпиваю его, чувствуя, как горечь оседает в горле. Но даже на пару секунд оно не способно вытеснить мысли о ней. Бармен понимающе смотрит на меня и молча ставит на стойку вторую банку, а я так же молча выкладываю еще пару монет. Ведь не хотел сюда тащиться, но голос из голограммы застрял в голове, как на повторе:
— Вечеринка у пальм? Конечно, буду! Ночь, танцы, музыка, тёплый песок — идеально!
Сказала она, и я, как последний кретин, подумал: вдруг речь именно про этот пляж? Ну да, конечно! Теперь стою среди орущей толпы дебилов и проклинаю все вокруг.
Но даже если увижу её, даже если познакомлюсь — что дальше? Я же давно решил не связывать себя отношениями. Не хочу, чтобы кто-то страдал, если монстры разорвут меня в туннелях. Я знаю, каково жить без близких, и не хочу, чтобы кто-то мучился из-за меня. Идиот! Сжимаю кулаки, старые шрамы на руках ноют от соленого ветра.Чуть в стороне, у костра, пьяный старик в рваной куртке скачет, как горный козел, под музыку, размахивая бутылкой, пока не падает прямо в огонь. Его оттаскивают, а он лишь хохочет, воняя палёной тряпкой. Эта вечеринка — парад уродов. Беру своё пиво и ухожу к морю, подальше от этого хаоса. Волны шипят, накатывая на берег, но их звук тонет в рваном грохоте песен и криков. Отсыревшие поленья трещат в кострах, выплёвывая в небо едкий дым. Не понимаю, что люди находят в этих сборищах? В этих пьяных танцах и песнях?
Выросший в приюте бедного индустриального района, среди серых стен и вони угля, я никогда не рвался к лучшей жизни. У меня была лишь одна цель. В десятилетнем возрасте я добровольно пошёл в академию истребителей, надеясь узнать, кем были мои родители и что с ними произошло. Но вместо ответов получил два меча на выпускной, шрамы от когтей монстров и «ограниченный доступ к информации». А её голос… В этой тьме он словно луч света, о котором я не просил. Хмурюсь и делаю ещё глоток. Всё, с меня хватит. Надо валить.
И внезапно слышу шаги за спиной — лёгкие, быстрые, не такие, как у пьяных болванов вокруг. Не оборачиваюсь, но всем телом ощущаю прожигающий взгляд.
— Привет, я Лина! А тебя как зовут? Ты здесь впервые? Хочешь, познакомлю с другими ребятами?
Голос звонкий, живой, бьёт под дых. Поворачиваю голову и вижу её — золотистые волосы искрятся в свете костра, платье переливается, а бирюзовые глаза блестят от любопытства. Это она. Девушка из голограммы, та, чьи задания на зачистку я выполняю уже три года. Сердце бешено колотится, как после тяжелого боя.
— Кайл, — произношу и ухожу к бару. Не нужно больше слов. Да и имя я зря назвал.
Беру еще пива, прислоняюсь к стойке и смотрю то на море, то на нее. Девушка у костра смеётся с подругой, танцует босая. Красивая. Слишком красивая и светлая для этого гнилого мира, где истребители вроде меня дохнут раньше, чем видят копеечную пенсию в шестьдесят. Сжимаю банку, металл сминается под пальцами. Почему она ко мне подошла? Что ей нужно?
Том, мой сослуживец, вдруг подваливает и хлопает по плечу:
— Кайл, ты чего как в воду опущенный? Давно пришел? Давай выпьем! Видел, какие тут девки?
— Выпей с кем-нибудь другим. Я уже ухожу, — холодно отвечаю, глядя на море поверх его плеча.
Он, кажется, не слыша меня, продолжает, кивая на Лину:
— Глянь, какая! Сиськи — огонь, попка — просто ух! Я б её затащил в койку, да так, чтобы орала!
Я резко поворачиваюсь, кровь стучит в висках, кулак летит к его морде. Он отскакивает:
— Ты чё, спятил?!
Хватаю его за куртку, подтягивая к себе и рычу:
— Заткнись, или я тебе все зубы выбью.
Толпа гудит в предвкушении зрелища, кто-то орёт:
— Чё встали как бабы, деритесь! — и бросает пустую банку в песок.
Марк, мой единственный друг, встает между нами и тихо, так чтобы слышал только я, говорит:
— Хорош, Кайл. Патруль вмешается, загребут на десять суток. Сам знаешь, военные по камерам следят за городом, и сейчас ты для них — ходячая мишень, — его рука крепко сжимает моё плечо, не давая совершить необдуманный поступок.
  
Том рвется ко мне:
— Иди сюда, психованный! — но его оттаскивают.
Рыжие кудри друга торчат во все стороны, Марк ухмыляется, отворачивается и вдруг кричит на весь пляж:
— Давайте лучше пар выпустим. Предлагаю спор — кто из вас двоих больше отожмется? Ставлю двадцатку на Кайла! Том — слабак!
Люди вокруг сразу оживляются, многие лезут в карманы, швыряют мятые купюры на песок:
— Ставлю полтинник на Тома, он бугай, легко сделает Кайла! — кричит кто-то.