Моя любимая волчица
Светлана Багрянцева
Моя любимая волчица
Глава 1
Вертикуляр – средство передвижения по воздуху.
Астрая
Я сижу на узкой кровати и смотрю на зарешеченное окно. Сегодня моя девятнадцатая весна. По идее, с завтрашнего дня меня официально имеют право выводить к покупателям. Не хочу, я не рабыня! Хотя кому я это докажу? С самого рождения я никто. Щенок номер ноль двадцать пять. Оборотень-полукровка, родившаяся от волка и человека с Земли. Хотя я придумала себе имя, только никому не говорю об этом, на самом деле меня зовут Астрая, что у нас означает звезда. Ни за что не смирюсь с тем именем, которое выберет мне хозяин. А когда меня повезут в его дом, сбегу, если будет возможность. Ведь нас не посвящают, каким образом идёт передача.
У нас высокоразвитая цивилизация. Мы летаем за пределы нашей системы, но до сих пор процветает рабство. В основном это брошенные в приюте полукровки. Люди с других планет ведут с нами торговые отношения и с удовольствием спят с девушками-оборотнями. Если случается внезапная беременность, мать рожает и бросает ребёнка в приюте, не зная, что с ним делать. Отцу такие дети тоже не нужны. Оборотни предпочитают только чистокровных. Такие, как мы, с рождения изгои.
Давным-давно правительство решило, что полукровок слишком много. Каждого нужно вырастить, потратив деньги, потом обеспечить жильём и работой. Чтобы сэкономить, было решено с восемнадцати лет переводить всех в специальное учебное заведение и год лепить из нас покорных слуг, умеющих делать всё. Единственное, что запрещено до продажи – лишать нас невинности. То, что мы ещё не потеряли девственность, свидетельствуют вторые ушки, как у волка. С первой близостью они исчезают. Это всё, что мне досталось от отца, потому что я не могу оборачиваться в волка.
Зато умею многое другое: стирать, убирать, гладить, всячески ублажать своего хозяина. Но у меня несносный характер, из-за которого мне часто доставалось, ведь я не желала покориться. Думала, меня отпустят на волю как бракованную. Ошиблась – не отпустили.
Посмотрела на улицу, ребята гуляют. Я тоже могу спокойно выйти из комнаты, но дальше забора никуда не уйдёшь. Он высокий, а на вышках стоит охрана, как будто мы находимся в тюрьме. Впрочем, тюрем давно нет, как и преступников, в этих местах теперь заведения для выращивания рабов.
Решила тоже выйти на улицу, сидеть в комнате надоело. Глянула перед выходом в зеркало и зарычала от досады. В вырезе футболки, чуть ниже ключицы, виднеется татуировка «ноль двадцать пять». Ненавижу, как же я их всех ненавижу! В первую очередь мать, которая не пожалела и бросила!
Путь на улицу пролегает коридором, мимо дверей администрации. У директора приоткрыта дверь. Я с детства любопытная, поэтому встала, вжавшись в стену, и прислушалась.
– Что будем делать с ноль двадцать пятой, Вайс? – говорит Дин, наш директор.
– Господин директор, ноль двадцать пять – бракованная волчица, не в меру любопытная, агрессивная. Нам так и не удалось воспитать из неё послушную служанку. Она знает и умеет всё, как и положено, но упрямится. Вчера укусила за руку учителя Таласа, когда тот пытался погладить её по щеке. Если мы продадим её, то придётся забирать назад через какое-то время. Хозяин ещё и компенсацию затребует за моральный или, не дай Луна, материальный ущерб, – отвечает Вайс.
Сволочь этот Вайс, он наш главный воспитатель, вечно юлит и выгораживает всех перед директором. Талас меня не по щеке погладил, а по заднице. Ещё и сказал вслух: «Какая у тебя сладкая попка, ноль двадцать пятая». Придурок!
– Я знаю о проблемах этой девушки, давал указание, чтобы к ней применили меры пожёстче. Девчонке несколько раз окрасили ягодицы в розовый цвет, но даже ремень не укротил её. Думаю, не стоит рисковать и выставлять её на осмотр. Через несколько дней договорюсь с братом, он заберёт её в свой бордель. Туда всех бракованных свозят, там её точно научат манерам. После десяти-пятнадцати клиентов в день станет как шёлковая.
– Хорошо, я предупрежу, чтобы к клиентам её не выводили. Сегодня приедет пять покупателей, три женщины и двое мужчин.
Я на цыпочках прошла мимо двери, а потом побежала. Меня отдадут в бордель?! Что может быть хуже этого?! Как же отсюда сбежать?! Я под видом прогулки уже облазила весь периметр, в заборе даже малейшей щёлки нет, а на воротах и калитке всегда охрана, туда ещё дойти нужно. Мы гуляем только на заднем дворе, который отгорожен от того места, куда подлетают вертикуляры. Ворота и передний двор я видела только в окно учебного класса.
Остановилась у раскидистого парикиса, положила руку на шершавый ствол, тяжело дыша. У каждого оборотня есть своё тотемное дерево. Если бы я была настоящим оборотнем, то это был бы именно парикис. У него разноцветные листья округлой формы. Сверху красные, а снизу жёлтые. Тух-тух-тух – слышу, как колотится сердце в груди. Что же теперь делать?
Бежать и умолять оставить меня здесь? Говорить, какой я стану послушной, лишь бы в бордель не отдавали? Нет, унижаться я ни за что не буду! Лучше дождусь, когда меня повезут в место для утех, и попытаюсь удрать.
Присела на лавочку и вздохнула. Со мной не особенно общались такие же, как я. Многие считали меня сумасшедшей, говорили, что я должна смириться со своей участью. Жизнь рабыни не так уж и плоха, особенно если тебя выкупит семья. Тогда ты будешь простой служанкой и ничего больше, зато будет кров, еда и одежда.
За грустными размышлениями я даже не заметила, как нас стали загонять в комнаты.
– Семнадцать часов, заходите в здание. В восемнадцать прилетят покупатели. Всем, кто уже выходит на осмотр, принять душ и одеть чистое, – крикнула воспитательница в систему громкой связи.
Ну, я мылась утром, выход к гостям мне не грозит, поэтому легла на кровать и отвернулась к окну.
Через пару минут пришла из душа моя соседка ноль двадцать четвёртая.
– Я ещё не поздравила тебя с девятнадцатой весной, – весело сказала она.
– И не нужно, ненавижу праздник весны. С каждым праздником становишься на год старше и, наконец, приходишь к тому, что тебя кому-то отдадут, – сказала я, повернувшись к ней.
– А мне, если честно, осточертело тут. Мечтаю, чтобы сегодня выбрали меня, – беспечно улыбнулась она.
Дура, а вдруг достанется одинокий похотливый альфа? Я знаю, есть альфы, которые не прочь и со служанкой поразвлечься, ведь это не возбраняется. Не зря же показывали фильм о том, как ублажать в постели.
Моя соседка оделась, причесала свою шевелюру и упорхнула. Что ж, если она так мечтает, чтобы её забрали, то пусть ей повезёт.
Перевернулась на спину и уставилась в потолок. Снова начали одолевать плохие мысли, но вдруг в комнату забежала воспитательница из новеньких.
– Ноль двадцать пятая, вставай, пойдёшь в комнату для гостей. Одному клиенту никто не понравился, он попросил привести всех, кому сегодня исполнилась девятнадцатая весна.
Меня выставят на продажу?! Неужели противный Вайс не успел предупредить обо мне? Ну, может, это и к лучшему. Встала и покорно пошла за воспитательницей. В коридоре ожидали несколько парней и девушек.
– Ты бы хоть шевелюру пригладила, ноль двадцать пятая, выглядишь неопрятно.
– Что хочу, то и делаю, а будешь доставать, у меня зубы острые, поняла, – недовольно рыкнула я.
– Поняла, мне всё равно, ты же потом от Вайса отхватишь, а не я.
Глава 2
Праздник весны – день рождения.
Вертакс – такси, летающее по воздуху.
Виртуалка – виртуальная газета в интернете.
Элемир
В моём доме непривычно шумно. Родители прилетели, чтобы в очередной раз поговорить со мной. Бесполезно это всё. Даже слушать ничего не хочу, но придётся. Проводил их в гостиную и усадил за чашечку чая. Отец, как всегда, развалился в массивном кресле, моём любимом, между прочим. Мы с мамой выбрали диван напротив.