Доставь или умри (СИ)
Роан вздохнул, встал и всмотрелся в отражение. Пальцами подправил выражение, из-за шрама мимика слегка заторможена и приходится обращаться с лицом, как с глиной. Быть может, в будущем, когда он станет богат и знаменит, закажет лечение у магов. Да, ему сделают новое лицо и он, наконец, сможет улыбаться без страха!
Вдалеи вразнобой зазвенели колокола, множество храмов открыли двери и принимают страждущих. Нужно сбегать в храм Мардока и просить покровительства. Роан поднял ладонь, оглядел три косых шрама, следы прошлых пожертвований, ведь божество войны принимает только кровь и золото. Те самые вещи, что в обилии на любом поле боя, хотя золото зачастую и косвенно.
Парень ещё раз проверил выражение лица, зафиксировал в памяти и поспешил в храмовый квартал. Выбираясь из заросшей части парка столкнулся со стайкой девушек, весело смеющихся и спешащих в сторону озера. Заметив парня разом притихли, а самая младшая испуганно пискнула, прикрыла лицо ладонями. Малец торопливо склонил голову и поспешил прочь, а в спину ударил взрыв смеха. Женский смех хуже удара плетью, когда она смеётся над тобой. Роан сжал кулак и взмолился Селене, чтобы нашлась та, кто не будет смеяться над его уродством.
Отец часто повторял, что шрамы украшают мужчину, но всё, что Роан замечает, это испуганные взгляды и смешки. Возможно, это только из-за его возраста, но чутьё подсказывает, что в зрелости мало что изменится. Люди всегда ярко реагируют на любое отличие. А его шрам совсем не героический росчерк через глаз или переносицу. Бугристая полоса изуродованной кожи, что ещё и болит перед дождём.
На входе в парк огромные солнечные часы отмечают полдень, что и без того ясно по звону колоколов. До встречи у дворца ещё несколько часов, так что он вполне успеет вознести хвалу Мардоку, вернуться и вновь пройтись по заброшенной части парка. В пронзительно голубом небе виднеется Старшая Сестра, едва различимая она будто прилипла к небосводу. Младшая затаилась и наверняка выберется ночью. Роан коснулся шрама, нет, не покажется, вечером будет дождь.
Выбежав из парка оказался на запруженных народом улицах бывшей столицы Империи, а ныне независимого города Голеар. Очень иронично, что такое же имя было у последнего правящего рода. Ветер приносит густые ароматы свежей выпечки и горячего металла. В квартале кузнецов работа не затихает. Короне нужны лучшие мечи и доспехи, они же нужны многочисленным торговцам и их покупателям в других государствах и полисах Осколков.
Протискиваясь через толпу прошёл мимо стройки. Рабочие вырыли котлован и теперь укладывают фундамент огромного дома. В какой-то момент зазевавшись упустил появление по центру улицы богатого экипажа и едва успел прижаться к стене. В спешке так и не разглядел герб на дверце. Наверняка богатый можа везёт сына на церемонию из загородного поместья. Роан едва удержался от плевка вслед. Прошмыгнул по временно опустевшей дороге к вратам храмового квартала.
Давным-давно в Голеар стекались богатства со всех концов империи, здесь зиждились лучшие архитекторы, скульпторы и зодчие. После раскола единственное, что напоминает о былом величии, это дворец и храмовый квартал. Первый защитила заточенная сталь, а последний сами боги. Мальчик вышел на заполненную народом площадь, в бесчисленный раз поражаясь огромным статуям богов у каждого храма.
Вот Мардок вздевает над мраморной головой бронзовый меч, отполированный до зеркального блеска. В стороне от него Илмир беседует с братом Кирионом, олицетворяя вечный союз знания и мудрости. Грозная Валария простирает руки над очередью в храм, а к её ноге прислонён щит с головой льва. Её старшая дочь, Селена с улыбкой держит яблоко и зеркало, а в ногах её белые голуби. В храм последний очень оживлённая очередь из молодых парочек, жаждущих брачных кандалов.
Храм и статуя есть у каждого бога, кроме Аргантоса. Ведь его храм в каждой тёмной подворотне, а его служители готовы просветить вас ножом под рёбра.
Роан протиснулся через толпу к ступеням храма Мардока, с трепетом воззрился на величественную статую. От самого храма веет силой, неведомый архитектор придал сходство с крепостью или фортом, нарочито выставив на общее обозрение громоздкие блоки стен и отметя даже намёк на изящество. У входа стоят служители бога, ветераны отошедшие от дел, многие из них калеки, но гордо носят ритуальные мечи и монашеские кольчуги. Заметив парня один улыбнулся и довольно кивнул. Юнец только ступил на путь войны, но уже отмечен таким шрамом и выражением лица, которому и бывалые воины позавидуют!
Внутри сходство с крепостью только усиливается, а песнопения похожи на строевые песни. В бронзовых жаровнях сжигают зерно и женские волосы, пропитанные благовониями. Роан подошёл к алтарю, выполненному из множества мечей. Вытянул левую руку над ним, правой достал меч и бестрепетно полоснул рядом со старыми шрамами. Вспышка острой боли и на клинки часто закапала кровь. Мальчишка сжал кулак, зажмурился и взмолился божеству. В следующий раз он переступит порог храма будучи воином! Его меч и его кровь будут служить королю и Мардоку!
Глава 3
День выдался солнечным и ветреным, подгоняемые милостью Илмира курьер и девочка вышли из леса на ромашковое поле. Пошли мимо руин поместья, выступающими из зелени, как гнилые зубы. Огрызки дымоходов, стен и заросший кустарником фундамент, на прогретом камне устроилась изумрудная ящерица. Из-под ног выскакивают жирные кузнечики, девочка каждый раз вздрагивает при виде этих карликовых драконов. На небе застыла призрачная Старшая Сестра, почти слившаяся с пронзительной синевой.
Курьер сбавил шаг, заглянул в остатки дверного проёма, обвитые плющом. Внутри под защитой остатков стен цветёт молоденькая вишня. Девочка встала за спиной, прижала ладони к животу, ёжась и боязливо оглядываясь. За дни марша через лес лицо её заострилось, но щёки розовые, а глаза блестят жизнью. К поясу прицеплен заяц, пойманный курьером утром.
Эллион хмыкнул, отступил и пошёл дальше через поле к узкой полосе деревьев, прикрывающих дорогу. Всё идёт слишком хорошо, он опережает график на полдня, видимо Илмир благоволит за спасение беглянки. Возможно, она несёт в себе важное знание? Курьер обернулся, проверяя, не пропала ли девочка, а та широко улыбнулась. Просияла, как отполированный драгоценный камень. Языка жестов она не знает, писать не умеет, но зубы белые и ухоженные, как жемчуг.
Очень интересно.
Каждое утро она скребёт зубы пальцем или травинками, а когда Эллион проверял рану на месте языка, то не заметил ни единого пятнышка кариеса. Нагноения на руках и ногах, удалось вычистить на привале у ручья. Причём девочка сама нашла нужные травы.
Вышли на дорогу, прямую, как стрела. Под подошвами загудели плоские камни, уложенные с математической точностью. За столетия с развала Империи меж камней едва проклюнулась чахлая трава. Пройдут тысячи лет, прежде чем природа захватит творение древних инженеров. Эллион прикусил губу, вспомнив рассказы наставников о горящих библиотеках и сгинувших братьях.
Спутница притопнула ножкой, оглянулась, посмотрела вперёд и на чумазом личике отразилось изумление. Она нагнала курьера, вцепилась в руку, трясясь всем телом.
— Что такое? — Спросил Эллион, запоздало спохватился и добавил. — Заметила опасность?
Девочка интенсивно замотала головой, дважды мыкнула, тыча пальцем под ноги. Курьер на всякий случай глянул, задрал бровь.
— Ты впервые видишь имперскую дорогу?
Кивок, спутница ткнула пальцем в дальний конец дороги, провела в противоположный, изображая рукой змею. Эллион по-отечески улыбнулся, потрепал по голове.
— Нет, это не след змеи, это построили люди. — На ходу задумчиво поскрёб подбородок и покрутил указательным пальцем. — Кажется, за эту отвечал Муанр эл Двац, тысячу двести лет назад. Посредственный, но исполнительный инженер, закончивший жизнь довольно трагично. Его засунули в мешок со змеёй, собакой и обезьяной. Хорошенько встряхнули и бросили в мелкую реку. Он не так посмотрел на дочь наместника.