Хорошие девочки попадают в Ад (СИ)

Особенно когда она учит твою дочь, как держаться на воде. И делает это в точности так, как делала бы Мария.
Именно эта мысль была опасной, поэтому Лукас отстранился.
Ники не заслужила того, чтобы ее сравнивали с Марией, такой как Мария больше не будет. Впрочем, такой как Ники — тоже. Он осознал это в тот момент, когда отстранился.
Закончив с завтраком, Лукас вылез из воды, оделся и вернулся на шезлонг с ноутбуком. Ники с Амирой то прыгали в бассейн, то вылезали, чтобы погреться на солнце, но поразительно — раньше любой отвлекающий во время работы фактор вызывал в нем глухое раздражение, сейчас же ему абсолютно не мешал их смех. Их радость. Плеск воды.
  
«Сегодня ночью нас пытались взломать, — пришло сообщение от Йонаса. — Мы отбились, но атака была на уровне».
Лукас нахмурился:
«Чего они хотели?»
«Порушить систему. Украсть данные. Просто тебе нагадить».
Он прищурился:
«Удалось проследить атаку?»
«Если бы. Я же сказал, все сделали профессионалы».
«Профессионалы уровня Зеро или уровня Графа?»
По сути, большой разницы не было: Зеро и Граф были его основными конкурентами, но они никогда не вмешивались в дела друг друга. Граф специализировался на банковском сегменте, Зеро был ближе к нему по специфике и клиентуре, но не гнушался работать с такими, как Ростовский и заходить на территорию Даркнета».
«Графу с нами делить нечего».
«Я тоже так подумал».
Значит, Зеро.
«Я с ним свяжусь».
Лукас захлопнул ноутбук, как раз когда Ники в очередной раз выходила с Амирой из бассейна.
— Кому-то пора в душ и отдыхать, — сказала она. — Смотреть мультики, а потом обедать.
— Ну Ники-ки-ки-ки-ки!
— Ничего не знаю. Вечером еще сходим на пляж, — она завернула Амиру в полотенце, подхватила на руки и, оглянувшись на него, пошла к вилле.
Лукас поднялся и пошел за ней. Точнее, это выглядело именно так, что он пошел за ней, хотя раньше ему бы такое даже в голову не пришло. А теперь вот — пришло, хотя и не должно было. На английском «Ники-ки-ки-ки-ки» звучало очень забавно, Амира так вообще вела себя как будто знала ее всю сознательную жизнь. Наверное, это особенность детей — присваивать тех, кто им нравится, окончательно и бесповоротно. Основная проблема заключалась в том, что теперь ему тоже хотелось присвоить Ники, окончательно и бесповоротно. Хотя время было совершенно не подходящее. Время, ситуация, начало их знакомства, все это было вообще не в тему, совершенно не тем, из чего может вырасти что-то серьезное.
Разговор с Зеро ему не понравился. Тот не стал отрицать свою причастность, он никогда не отрицал. Тридцатипятилетний выходец из Аргентины, компьютерный гений, он строил свою империю на другом континенте, и раньше они друг друга не трогали. То, что произошло — на сто процентов очевидно, было заказом. Лукас прекрасно понимал, что их система защищена отлично, но не идеально. Будучи в этой сфере давно, он знал, что влезть можно куда угодно. Даже если напротив тебя такой же профессионал. Эта игра напоминала игру в шахматы, когда сходятся два чемпиона. И продолжаться она может достаточно долго.
— Мне нужно имя, — сказал Лукас, — того, кто тебе заплатил.
— Я не продаю данные о клиентах, — хмыкнул Зеро, — у меня тоже есть кодекс чести. Хотя ты считаешь иначе.
Лукас не стал комментировать.
— В следующий раз я отвечу, — сказал он.
— Я так и сказал. И сказал, что война с тобой мне не нужна. Поэтому второго раза не будет.
Разговор был донельзя короткий, но в целом все равно информативный. Зеро не назвал имя, но он не стал его поправлять, когда Лукас сказал «того». Это могло быть как обманкой, трюком, так и подсказкой-авансом за случившееся. Лукас поставил бы на второе. Да, в мире информационных войн и компьютерных технологий никогда не было особой определенности в том, с кем ты общаешься. Но Зеро не брал анонимные заказы, это было уже его правило, а еще в его правилах было общаться с заказчиками лично. Так же, как и у Лукаса. Он оценивал их тоже, но по своим, особым критериям.
Мог ли Ростовский на это пойти?
«Последи за Ростовским», — написал он Йонасу и вышел к обеду. Впервые за долгое время ему хотелось обедать не в одиночестве. Амира была не в счет, когда у него было свободное время, он старался посвятить его дочери. Не всегда удачно, потому что ему было достаточно сложно общаться с маленькой девочкой, с маленькой женщиной, которой еще только предстояло взросление. Вот Мария с ней ладила отлично, она как будто видела ее насквозь.
И Ники тоже.
— Амира спит, — сообщила она, когда Лукас опустился за стол. — Она наплавалась так, что сейчас ей не до еды. Я разрешила ей поесть, когда проснется.
Она сказала «я разрешила ей», и у Лукаса даже не возникло желания ее поправить.
— Что? — переспросила она, истолковав его взгляд по-своему. — Ты хочешь, чтобы я ее разбудила?
— Нет. Ты ее няня.
— Ну слава богам Мальдив, а то я уже подумала, что снова сделала что-то не так.
Ему показалось, или на слове «няня» в ее глазах мелькнуло облегчение? Или разочарование? Или все вместе?
Лукас всегда гордился своим умением читать людей, но Ники удавалось его запутать. Основательно. Только ей такое, кажется, и удавалось.
— Пройдемся? — сказал он, когда обед закончился.
— Ты хочешь от меня избавиться? Если да, то мог бы придумать более гуманный способ, чем превращение меня в горстку пепла. Хотя сначала я обгорю, с меня начнет слезать кожа…
— Есть такая штука, солнцезащитный крем, — кажется, она научила его говорить в своем стиле. — Попробуй, тебе понравится. Еще шляпа с широкими полями и лимонад от перегрева. Или манговый фреш со льдом.
— Господи, а ты умеешь соблазнять.
Лукас приподнял брови.
— Зачем тебе так нужно вытащить меня с виллы с кондиционерами?
— Чтобы ты почувствовала разницу.
Теперь уже брови приподняла она.
— Мне проще разговаривать, когда я иду. Если мы будем ходить туда-сюда по вилле, охрана решит, что у нас солнечный удар.
— Он у нас будет, если мы пойдем гулять, — буркнула она. — Ладно. Мне готовиться к чему-то страшному?
— Обсудим твой отъезд.
Или, точнее, не-отъезд.
Лукас даже этого не сказал. Просто подумал, а Ники уже изменилась в лице, как будто прочитала его мысли.
— Я переоденусь и вернусь, — сказала она и исчезла в дверях столовой.
Ее не было достаточно долго. Настолько долго, чтобы им действительно успели принести манговый фреш со льдом, и даже несмотря на плотные стенки сохраняющих температуру бокалов, они успели запотеть и покрыться капельками снаружи.
Но, когда она вышла, в легком платье, под которым угадывались контуры черно-белого купальника, с огромной широкополой шляпой в руках, Лукас ненадолго замер. До встречи с Марией и после ее смерти женщины были для него лишь способом снятия напряжения. Он пытался вписать Ники в это уравнение, когда она только-только появилась в его жизни. Пытался убедить себя в том, что она — тоже одна из, проходная. Что рано или поздно он просто уберет ее, как шахматную фигуру, сдвинет в сторону и забудет об этой партии. Но начиная с самого первого дня, с первого мгновения их встречи, он себе лгал.
Лукас зацепился за их схожесть с Марией — внешне, вот только они совершенно не были похожи. Мария была легким бризом, Ники — ураганом, его жена напоминала спокойную быструю реку, рядом с ней он ощущал себя в объятиях ангелов, в которых она верила, Ники же — это бурлящий океан, в глубинах которого можно обнаружить таких демонов, какие никому и не снились. Но сейчас он понимал, что в ней его привлекла не схожесть с Марией, а именно она сама.
  
Сумасшедшая, дерзкая, опасная. Практически как его жизнь.
Мария появилась в ней, чтобы он увидел, что может быть другим. Она сама была как ангел, коснувшийся его своим крылом.
Ники стала той, кто перевернул его жизнь с ног на голову. Она изменила все. Вытряхнула из панциря, в который он сам себя заковал, и помогла взглянуть на все по-другому. Даже на то, что он считал безвозвратно утраченным, неприкосновенным. На отношения с дочерью, на то, что когда-то казалось недостижимым.