Затерянные в Эльдорадо (СИ)
Красное марево залило мне глаза.
Я не помню, как оказался рядом с ними. Как отодрал эту тварь за шкирку от Келли. Как врезал в первый раз, испытывая почти оргазм от того, как кулак впечатывается в податливый хрящ носа.
– Я, когда… – воспользовавшись растерянностью Феррана, врезал ему коленом под дых, – … неловкий, – и вонзил локоть в район почек, – … такой, мать твою, – и снова с ноги сбил колумбийца на землю, – …травмоопасный!
Рядом всхлипывала девчонка.
– Уходи в лагерь! – гаркнул я на нее.
Мне еще предстоял серьезный разговор.
– Очки… – всхлипнула блондинка, одной рукой утирая слезы с зареванного, расцарапанного лица, другой придерживая штаны.
Б-блин!
Колумбиец, стирая кровь от разбитого носа, поднимался, зло глядя на меня. Его ширинка была расстегнута, но членом он не светил, не то, честное слово, я вырвал бы его под корень.
Быстро, не выпуская противника из поля зрения, оглядел площадку, поднял чуть отсверкивающие оправой очки и отдал их девчонке. Потом протянул ружье с плеча. Сейчас оно будет только мешать.
– Осторожно, оно заряжено, – предупредил Келли.
Она шмыгнула носом и кивнула.
– Иди туда, – я ткнул пальцем в сторону, откуда пришел. – Крикнешь. Эндрю отзовется, – напомнил я.
Кто знает, насколько она сейчас соображает. Занесет куда-нибудь, где ее искать в этих дебрях?
Она снова кивнула.
– Орехи, – всхлипнула девчонка снова, показывая на землю.
– Он соберет, – успокоил ее я.
Она снова кивнула.
– Спасибо, – тихо выдохнула она и посеменила к костру.
Я закатал рукава. Душа требовала продолжения банкета.
Глава 28. Келли
– Келли, вам нужна помощь? – Эндрю вскочил с кучи валежника, накрытого самодельным рюкзаком.
На душе было пусто и холодно, как во льдах Антарктиды: до самого горизонта. Пока я шла к костру, успокоилась, и голос прозвучал ровно:
– Нет, спасибо. Я, с вашего позволения, переоденусь.
Американец испуганно переводил взгляд с руки, удерживающей спереди порванные штаны, на ружье и лицо. Физиономия должна была выглядеть эпично: зареванная и расцарапанная, судя по ощущениям. Страшно представить, что он подумал.
– Это… Брайан? – набрался храбрости американец.
– Нет, Эндрю, это я, – со злостью выдавила я, пытаясь одной рукой добраться в рюкзаке до пакета с джинсами.
– Давайте, я подержу, – потянулся он ко мне.
В следующий момент я обнаружила себя в нескольких шагах от Додсона. В моих руках было ружье. И направлено оно было на американца. Штаны, правда, поехали вниз, но я поймала их прежде, чем они сползли ниже уровня выпростанной блузки.
Эндрю поднял руки и отступил.
Я вдруг подумала о том, что могло бы случиться, если бы со мной оказался нож пилота. Я оставила его Брайану и Эндрю для обустройства лагеря. Успела ли бы я его выхватить, чтобы защититься? Или, скорее, им воспользовался бы Ферран, и сейчас неизвестно, было ли бы мне чем придерживать штаны. И имело ли бы это какой-то смысл? Трупу-то всё равно, в штанах он или уже без.
– Что с Уэйдом? – ровным голосом спросил американец. – Он жив?
– Несколько минут назад был, – кивнула я.
– Что с ним?
Я пожала плечами.
– Когда я уходила, бил морду Феррану.
По понятной причине я болела за британца. Но если бы прямо сейчас все мужики провалились сквозь землю, я бы не расстроилась.
– Я отвернусь. Переодевайтесь. Я не причиню вам вреда.
Эндрю действительно отвернулся. Но я захватила пакет с джинсами и скрылась за ближайшим крупным деревом. Вместе со своим лучшим другом ружьем.
Подумав, я достала и кардиган, прихваченный для высокогорий. Не потому, что вокруг похолодало. Просто Антарктида внутри не давала воздуху тропиков меня согреть.
Я села по другую сторону от костра, хрустнув валежником.
– Можно поворачиваться? – уточнил американец, явно ориентируясь по звукам.
Я кивнула. Потом до меня дошло, что он не видит, и сказала вслух:
– Да, – и закуталась потеплее.
Он окинул меня взглядом.
– Хотите горячего? – предложил американец, протягивая кружку с земли. Быстро они первую партии воды вскипятили.
Я снова кивнула. Он поставил кружку недалеко от меня. Я подняла.
– Вам нужно обработать ссадины на лице. Я бы помог, если бы вы позволили, – Эндрю медленно сел напротив.
Я вцепилась руками в кружку. Он прав. В раны любая гадость могла попасть. Особенно здесь. Но никаких решений принимать не хотелось. Делать ничего не хотелось. Разрешать к себе прикасаться – не хотелось вдвойне. Я смотрела на пламя. Единственное, чего хотелось: вернуться в злополучный день моего прилета в Колумбию и сдать билет на этот рейс. И в этом Эндрю был не помощник.
– Вы сильно пострадали? Может, вам нужно… еще воды? – неловко спросил Додсон.
Я удивленно подняла на него взгляд. Но потом до меня дошло, о какой воде идет речь. Точнее, для чего. Я помотала головой.
– Нет, спасибо. Брайан успел вовремя.
– Слава богу, – выдохнул американец.
– Тут я с вами согласна.
И замолчала, вернув внимание костру.
Додсон тоже молчал.
– Вы очень красиво рисуете, – не к месту сказал он.
Я снова подняла взгляд.
Он пытается перевести тему. Отвлечь.
– Спасибо.
– Вы давно интересуетесь культурой коренных народов Америки? – толерантно продолжил тему он.
Я хмыкнула:
– Вообще, с детства.
– Как интересно. Необычное увлечение для европейской девочки.
Я пожала плечами:
– Так сложились обстоятельства. Иногда не мы выбираем, чем увлекаться.
– Пути Господни неисповедимы, – согласился Эндрю. – Вы много знаете о них. И рисунки ваши наполнены… любовью. Как вы придумываете сюжеты?
– Никак. Я их не придумываю, – призналась я. – Они рождаются сами. Я только их зарисовываю.
– Необычно, – Эндрю мягко улыбнулся. Он тоже смотрел на огонь. Наверное, чтобы не смущать меня взглядом. – Мне это сложно понять. Я – человек, далекий от творчества.
Со стороны леса послышались шаги. Я схватилась одной рукой за оружие. Но из-за деревьев появился Брайан.
Судя по тому, что он был жив и пришел, в схватке с подонком он не проиграл. Но под глазом у него наливался синяк, а рукав лонгслива был порван.
– Где Ферран? – ровно спросил Эндрю.
– Собирает орехи, – ответил британец. – Ты как? – обратился он ко мне.
– Нормально. – Я отпила из кружки.
Травки бы туда какой-нибудь. Пассифлоры той же. Жаль, я никогда не интересовалась, какая ее часть действует как успокоительное.
– Тебе нужно обработать раны, – твердо заявил Уэйд. – Сама сможешь?
Внутри полыхнуло возмущение. Но, подумав, я согласилась. Придвинула к себе рюкзак и вынула оттуда полевую аптечку. Додсон добавил недавно выданный ему крем. Сперва я протерла лицо салфеткой, смоченной водой из кружки. Затем попросила американца промыть раны струйкой из бутылька с перекисью.
Брайан в это время сидел, глядя куда-то в сторону. Потом обратился ко мне и Эндрю.
– Оружие Отавиу не давать ни при каких обстоятельствах. Келли не должна оставаться один на один с Ферраном, – сказал он американцу. – Келли, ты не отходишь от лагеря, если Ферран не сидит возле костра.
В этот момент из леса вывалился колумбиец. Да, Брайан в схватке победил. Отавиу выглядел очковым медведем. Лицо и одежда были в потеках крови. Одежда – еще и в грязи. Руки – в ссадинах. Но здесь и я поработала.
– Значит, вам можно. Нельзя только мне, – зло заявил он, высыпая к костру орехи.
Орехов, между прочим, было больше.
– Хорошо, – поправился Брайан. – Келли, ты отходишь в лес только тогда, когда все мы сидим у костра. Возражения есть?
Колумбиец недовольно промолчал.
А ведь если бы нож был при мне, и я бы успела им воспользоваться, он, скорее всего, был мертв. Или не мертв, но ранен. Это было бы уже серьезно. И ведь с ним сейчас действительно ничего не сделаешь. Убить его нельзя. Не важно, что колумбиец – скотина, за его убийство отвечать придется как за человека. Бросить его нельзя. Неизвестно, что он придумает, если его выпустить из поля зрения. Мозгов у него мало, зато подлость натуры компенсирует их недостаток с лихвой. Придется идти вместе.