Затерянные в Эльдорадо (СИ)
Я перевернул страницу. Здесь закапывали обнаженную девочку. И, хоть убей меня, – я не знаю, с чего это взял, – но я был уверен, что она живая.
Я перевел взгляд на блондинку. Келли застыла изваянием, тревожно следя за моим лицом.
Бутылка. Шприц. Рассуждения о муравьях-убийцах. Теперь такие рисунки.
Боже, за что ты так со мной? Да, я не безгрешен. Но за что ты бросил меня в джунглях среди психов? Колумбиец – чертов наркоман с умственной отсталостью. Девчонка рисует такие картинки, что к психоаналитику не ходи, не сегодня-завтра кого-нибудь пришьет. Американец… Ну, Эндрю тоже нормальным мужиком вряд ли можно назвать, если после этого художественного альбомчика его тянет на богословские темы.
Я закрыл скетчбук и вернул владелице.
Главное, чтобы Отавиу в него нос не сунул. Куда занесет после этого нашего «Десперадо», предугадать не рискну.
– Кем ты работаешь? – спросил я Келли.
– Дизайнером. В одном парижском модном доме. Разрабатываю аксессуары. Эндрю с утра один такой спалил. В смысле, сжег эскиз, – быстро поправилась она.
То, что Эндрю спалил, и так понятно. И не он один такой. Но в то, что блондинка реально работает в фэшн-индустрии, я поверил безоговорочно.
– У Келли настоящий талант, по-моему, – подал голос американец.
– Несомненно, – согласился я.
Похоже, у нее не только фантазия убойная. Но и талант.
_______________________________
43 - Возраст сексуального согласия в Колумбии, как в большинстве латиноамериканских стран, составляет 14 лет. В Великобритании – 16.
Глава 18. Брайан
Я присел на край бревна и протянул руки к костру.
Что я знаю про Келли Дежарден? Гражданка Франции. Летит в Тунху, по ее словам – к родственнику. Английский абсолютно чистый, без акцента: либо постоянно общалась с носителями языка, либо жила в Великобритании, причем в высшем обществе или на подступах к нему. Судя по знанию псалмов – скорее жила, чем общалась. Рисует профессионально, видна хорошая школа. На первый взгляд – обычная креативная дурочка. Но в стрессовой ситуации не паникует. Умеет держать лицо, как во вчерашнем разговоре с Отавиу, что тоже говорит в пользу высшего общества. Знания о бренде британского вычурного оружия – в ту же обойму. Но при всех ее знаниях и умениях – полное нежелание следовать нормам хорошего тона.
Та часть разговора с Эндрю, которую я успел застать, не демонстрировала каких-то особых познаний в истории. Но свидетельствовала о наличии собственного мнения и привычке его высказывать, невзирая на лица. И это мнение не возникло в ее мозгу здесь и сейчас, а уже сидело внутри и ждало своего часа. Слишком уж уверенно и эмоционально отстаивала его француженка. Возможно, ничего предосудительного в ней нет. Есть же фанаты реконструкций. Увлечение индейскими культурами многое объясняет. Странные для девушки из хорошей семьи предпочтения в одежде. Выбор сюжетов для рисунков. Представление о том, как нужно обуваться в сельве. И даже знание местных съедобных растений.
Нет, зря я пытаюсь дорисовать ей рога и унюхать запах серы.
Ее можно было бы записать в серийные отравители, если бы ее билет на рейс не был взят в последний момент. А картинки… Будем считать их сублимацией. Девочке нужно выплеснуть выжигающий изнутри нерастраченный огонь либидо. Почему при ее внешности он не растрачен? Вопрос хороший. Но на данном этапе знакомства – безответный. Однако я, так уж и быть, протяну ей руку помощи. А если будет хорошо себя вести – то и не только руку.
Правда, был еще один момент, который не давал покоя – прогноз погоды. В Тунхе, куда мы летели, дождя не ожидалось. Я проверял. Пусть на пересадке мы должны были провести всего пару часов, я убедился, что от дождя мокнуть не придется. При неровностях рельефа от Медельина до Тунхи угадать с погодой, не узнав заранее точный прогноз для нужной точки, практически невозможно. И даже если узнавал заранее – это тропики, амиго. Небеса всегда готовы подложить тебе пару сюрпризов. А она была уверена, будто у нее было последнее обновление. Более того, оказалась права.
Бруха.
Ведьма.
Самое простое и неправдоподобное объяснение. Или емкая характеристика.
– Брайан, у тебя уже есть идеи, чем бы будем завтракать? – произнесла она, отвлекая от мыслей.
Раскатистый рык огласил сельву. Ему вторили еще и еще. Ревуны начали утреннюю распевку. И вместе с ней пришла идея. Прямо ИДЕЯ, так она мне понравилась.
– Вообще-то ревуны обычно так помечают фруктовые деревья, – попытался я перекричать горловое пение. – У нас есть еще пара минут, чтобы составить им конкуренцию.
И дернул девчонку за собой, устремляясь на рев. Не наберем фруктов – настреляем обезьянины. Ружье я носил с собой. На такой аргумент всегда найдутся хозяева. И Отавиу с его наномозгом в этой роли меня не устраивал.
– Поставьте, пожалуйста, кипятить дождевую воду, – поймал я краем уха просьбу Келли.
Я обернулся. Додсон смотрел на француженку так, будто с утреца принял на грудь колесико транка и теперь соображал не очень хорошо, но очень медленно.
А ревуны скоро закончат свой опознавательный рев, и ищи их потом свищи. Я взял азимут и попер вглубь джунглей с блондинкой на буксире.
– Да подожди ты! – вырвалась она, когда я чуть ослабил хватку.
Обезьяний тигроподобный рык стих. Хвостатая компания собиралась с силами на следующий «куплет».
– Куда мы так спешим? Где-то горит? – она склонилась, опираясь ладонями в колени, в попытке отдышаться.
– Наш завтрак «подгорает». Еще немного, и они заткнутся.
– Мы так целый километр можем бежать. Или даже два, – Келли подняла на меня раскрасневшееся лицо.
– А ты откуда знаешь? – прижал я ее к воображаемой стенке.
– В Интернете читала, – буркнула она. – Мы заблудимся.
– Мы по компасу идем, – заверил блондинку я.
– Круто. Только мы по компасу не идем, а летим. Я вторую авиакатастрофу могу не пережить, – она, наконец, выпрямилась.
– Окей, – кивнул я. – Мы идем медленней, а ты рассказываешь о себе.
– А что про меня рассказывать? – она зашагала с независимым видом, но я поймал ее за пояс и ткнул в сторону, куда указывала стрелка.
Она отреагировала так, будто ее целыми днями только и водят на шлейке, как любимую болонку императора. То есть пошла, куда ее ткнули. Молча.
– Скажи, пожалуйста, откуда ты, француженка, так хорошо знаешь английский?
– Моя мама – из Франции, отец – британец. Время от времени я жила и училась в Англии, – призналась она.
Что ж, моя версия подтверждается.
– А кто твой отец? – продолжил я выпытывать сведения.
– Слушай, тебе не кажется, что мы еще не настолько близко друг друга знаем, чтобы знакомиться с моими родителями? – развернулась она и мрачно на меня посмотрела.
Ха! Ха-ха! Очень смешно.
– А откуда ты знаешь про яды? – поинтересовалась она, воспользовавшись тем, что я от такой наглости выпустил бразды правления разговором.
– В Интернете читал, – я злорадно вернул ей ее же гнутую, насквозь фальшивую монету.
Второй куплет утренней песни ревунов не прозвучал. Можно было разворачиваться, но есть действительно было нечего, и вокруг на пару километров – ни одного магазина.
– А-а-а… – протянула она. – А тем, кто много врет, не достанется десерта, – соблазнительно закончила она, облизнув губы.
Ну, наконец-то! Я уж думал, мы до сути так и не дойдем. Конечно, я не за этим ее потянул в чащу. Но отчего не совместить утоление одного голода с другим?
– А что у нас на десерт? – спросил я будто бы между делом, вскользь, проверяя, не вылетел ли презерватив из заднего кармана.
– То же, что и на основное блюдо, похоже: арахис, – тем же злорадным тоном закончила девчонка.
– Какой арахис? – Я с недоумением оглядывал деревья на уровне своего роста.
– Дикий, – пояснила Келли и выставила «когти»: – И свире-е-епый!
– Тьфу на тебя! – возмутился я, посмеиваясь.