Системный приручитель 1 (СИ)

Я схватился руками за горло, мгновенно осознав, что не могу ни вдохнуть, не выдохнуть. В глазах потемнело — и я рухнул набок. Ноги уже не держали, всё, что я мог — судорожно дёргаться. В голове билась одна единственная мысль: «Вдох! Вдох! Вдох!»
Краем сознания я заметил суету вокруг — ребята бросились ко мне, ничего не понимая. Словно сквозь толщу воды до меня доходили их крики, но смысла слов я уловить не мог.
  
«Вдох! Вдох! Дышать!»
С невероятным усилием я протолкнул воздух сквозь пылающее огнём горло. Правда, ощущалось это так, будто вдохнул я песок, который разодрал в хлам все быхательные пути и просто аннигилировал бронхи. Лёгкие словно взорвались, выведя меня на новый, прежде не достижимый, пик боли.
Кажется, каждая альвеола будто завопила, не в силах этого вынести. А я — вытолкнул воздух обратно. И — вдохнул опять, раз за разом повторяя этот сводящий с ума цикл.
Не знаю, сколько прошло времени, я был сосредоточен лишь на одном — на дыхании. Облегчение пришло так же резко, как и боль до этого. Сознание начало обретать ясность, а чувство облегчения от того, что пытка закончилась, было подобно оргазму.
— … аллергия! — расслышал я писклявый крик Ильи. — Говорю вам, это отёк горла! Надо… Надо пробить дыру в трахее, чтобы он мог дышать! Да дайте мне уже нож, блин, раз сами боитесь!
Я заржал.
Эйфория от того, что меня отпустило, и услышанный способ моего предполагаемого спасения сделали своё дело.
Смеялся я долго, до слёз — а вокруг царила просто могильная тишина. Я раскинул руки и ржал, ржал, ржал. То, что ко мне бросился Буран, начав вылизывать лицо и радостно лаять, ситуацию вообще не облегчило.
А что вы хотели, ребят? Даже у моих нервов есть предел прочности. Тем более, раньше я такой лютой боли не испытывал. Из чего-то хоть сколько то похожего могу только момента прихода Системы вспомнить.
Может быть хоть что-то хуже? Гореть заживо? Упасть в кислоту? Возможно. Проверять я этого, конечно, не буду.
Когда я наконец успокоился, несколько секунд царила тишина, которую нарушало только пыхтение Бурана. Высунув язык, он часто-часто дышал и смотрел на меня влюблёнными глазами.
И чего бы остальным так же не поступить?
Я вздохнул, рывком сел, осмотревшись вокруг.
— Никит, только не говори, что ты нас сейчас разыгрывал, — осторожно сказала Сметана.
— Хуже, если у него крыша полетела, — пискнул Илья. — Юль, как оно вообще? Предпосылки были?
— Система выдала мне навык, — ответил я. То, что дыхание больше не приносит боли, доставляло мне невероятное наслаждение. Не зря говорят, что сделать человеку хорошо очень просто: надо сначала у него забрать то, к чему он привык, а потом просто вернуть.
Даже, больше того: мне кажется, моё дыхание изменилось. Будто бы… Будто, мои лёгкие захватывают больше воздуха, а потом в кровь сквозь капилляры захватывается больше кислорода.
Меня прямо наполняла энергия, воздух казался парным молоком — тёплым, свежим, душистым. И, кажется, немного алкогольным — новое чувство пьянило, наполняя невероятным благодушием.
Надеюсь, этот странный эффект скоро пройдёт, а то я при виде очередного мутанта захочу его не прикончить как можно скорее, а позвать выпить пива.
Нафиг-нафиг, всё, срочно возвращаем ясность ума.
— Что-то типа хохота безумного клоуна? — невинно уточнил Илья.
— Я так же смеялась, когда наш первый бой закончился, — тихо сказала Мэй. — Это просто защитная реакция нервной системы, вы не поняли что-ли? Но мне тоже интересно, какой вы получили навык, дядя Никита.
Я задумался на секунду и всё-таки решил следовать первоначальному плану, пусть и с корректировками. Просто теперь не умолчу о своём навыке, а расскажу половину правды:
— Название навыка — «Голос лидера». Деморализует противника и вселяет страх в слабых духом.
— Знаешь… — Юля с сомнением меня оглядела. — А скажи ещё что-нибудь?
— Кто за округой следит? А то все вокруг меня столпились, будто мы не в лесу, где за каждым деревом может сидеть злющий мутант, который хочет отгрызть нам лицо.
— Я слежу, — отозвалась Мэй. — И Буран. Ну… Он ведь и рядом с вами может учуять монстров, да?
— Может. Всё, ребят, пора за работу, день не резиновый, а шляться по лесу ночью я не хочу. Юль, ты чего хотела?
— А сам не замечаешь? Я одна это слышу что-ли, народ? Дядь, у тебя голос изменился. Ну, не сильно, но что-то такое есть. Непонятное. Как будто… — она неопределённо помахала в воздухе ладонью. — Что-то такое, блин, дикторское добавилось, что ли… Как голос в трейлерах фильма: «От создателей Пила-21! Главный хит лета! Во всех кинотеатрах!»
Она старательно подпустила в голос пафосного баса.
Я хмыкнул, прислушиваясь к себе. Остальные пялились на меня, будто ещё какие изменения искали. Или пытались разглядеть исходящие от меня звуковые волны.
— Может, и так, Юль, — ответил я. Хм… Если подумать — голос и вправду будто стал более гулким, забронзовел — как говорят как раз в среде актёров. — Навыки меняют тело, как и эссенции. У меня Система сейчас, походу, пошерудила в дыхательных путях и в голове. Лёгкие, связки голосовые… Думаю, так: мой навык связан как непосредственно с голосом, так и ментальный эффект имеет. Иначе не знаю, почему боль коснулась и головы тоже. Усвоение навыка — это кошмар, сразу говорю. Боль лютая.
— Зато, теперь понятны причины моей лихорадки, — сказала Сметана задумчиво. — Но у тебя всё быстрее прошло, за пару минут, не больше.
— Ну так я и ядом не отравлен. Вот что: Илья, Юля, Мэй — вы следите за окрестностями. Олег — тащи батончики. На меня, кажется, снова напал жор.
Перекусил я быстро, пихая в себя еду ударными темпами. Китайские батончики от сникерса толком не отличались на вкус, после с их сладости энергетик, которым я их запивал, казался жуткой кислятиной. Из-за этого его я толком не распробовал.
Из плохого: батончики я доел. Когда вечером начнём поднимать группе характеристики, мы уничтожим вообще все запасы еды — это при условии, что ещё сверх того, что есть из готового к употреблению, каши какой наварим.
Думаю, поступим так: возьмём с собой медвежатину. Большую часть на ночь уберём на ледник, остальное сразу сварим. Варить придётся долго, чтобы наверняка убить всех паразитов.
Неправильно приготовленная медвежатина, как и большая часть дичи — прямой путь к трихинеллезу или ещё какой неприятной заразе. Хотя, тут тоже есть нюанс: дикие животные, кабаны те же, часто переносят паразитов, для человека менее опасных, чем аналогичные у домашних животных.
Рисковать, тем не менее, не стоит.
Тем более, если системные изменения коснулись и паразитов тоже — я даже думать не хочу, какими они стали. И дай бог никогда не узнать, как выглядят и на что способны глисты восьмидесятого левела, вкачанные на выносливость и силу. Или, что ещё хуже — на интеллект.
А шашлыки из мяса, найденного у студентов, мы таки пожарим. Ребятам нужен небольшой праздник и повод для того, чтобы сплотиться вокруг чего то хорошего.
И баню растопим — это уже скорее из области жизненной необходимости. Мы тут все грязные до чёртиков, уделанные кровью и на десять потов пропотевшие.
Ладно, пора разобраться с деканом.
Я взглянул на ошивающихся рядом Олега и Шенга:
— Советую отойти, сейчас будет неприятное зрелище. Смотреть на вскрытие животных и даже мутантов — такое себе. Вскрытие человека ещё хуже, уж поверьте.
— В людях тоже эссенции? — спросил Олег.
— Да. И это паршиво — желающих охотиться на двуногую дичь может появиться много. Согласись, человека убить проще, чем мутанта. Хотя — это ещё смотря, что за человек. И как он прокачан.
  
Парни переглянулись — и остались.
Вот как, значит. Спрашивать я ничего не стал, итак понятно: они решили привыкать к новым мерзким аспектам нашего бытия. Решение хорошее, лишь бы не стошнило никого.
Я отстегнул наручники с остывших рук, сунул в карман худи. Уложил труп декана и, распоров одежду, привычно уже сделал разрез под рёбрами. Итак: