Темная сторона

– Нет, не все.
– Что? – Прапор уставился на Гека. – Что ты сказал, Геша?
Нескладный, неуклюжий студент-недоучка не ответил. Его унылое, конопатое, с вислым носом лицо замерло, будто закаменело. Застыл, уставившись в пространство, взгляд. Напарники молча ждали – так бывало и раньше. Гек чуял что-то. Что-то особенное, запредельное, никому другому не ведомое.
– Не все, – медленно повторил Гек полминуты спустя. – Есть еще один. Кто-то незнакомый, недобрый. Там, у гаражей.
  
– Гаражи были осмотрены сотни раз, – засомневалась Малая. – Откуда там этот недобрый?
– Не знаю. Но он есть.
– Пошли, – решительно скомандовал Иерей. – У гаражей делимся на две пары и прочесываем по новой. Где его искать?
– Не знаю. Где угодно. Везде.
Получасом позже Прапор с Малой «незнакомого и недоброго» обнаружили. Им оказался оборванец лет пятнадцати от роду, неимоверно чумазый, вонючий и тощий.
– Нахер пошли, – приветствовал добровольцев-спасателей оборванец. – Срал я на ваши вопросы.
– Тогда, может, нам лучше пойти в жопу? – с интересом уточнила Малая. – Раз уж ты срал.
– Да хоть в жопу, мне похер.
– Не богохульствуй, отрок божий, – укорил оборванца подоспевший Иерей. – Брань – большой грех.
– Ты поп, что ли?
– Почти. Трешницы хватит?
– Чего? – не понял оборванец. – Какой трешницы, попик?
– Трех тысяч рублей, – за Иерея ответил Прапор. – Если поможешь нам, деньги твои.
– Гонишь?
– Нет. Гадом буду. Зовут тебя как?
На чумазой физиономии образовалась улыбка.
– Лехой. У вас пожрать есть?
Час спустя выяснилось, что Леха беспризорник не простой, а идейный. Так же, как и некий Колян.
– Воля – это когда все идут нахер, – обозначил мировоззрение Леха, – особенно мусора. Ты сам по себе, и все тут.
В теплое время года Леха с Коляном жили как короли – сразу в дюжине гаражных подполов, которые соединили, пробив между ними подземный ход. С холодами переселялись в канализацию.
– Говно вонючее, зато теплое, – объяснил Леха. – И крысы под землей пожирнее будут.
– А живете на что? – в лоб задал вопрос Иерей. – Воруете?
Леха потупился.
– Подворовывали, – признался он. – В га-ражах дохера всего. Канистру с бензином толкнешь, два дня прожить можно. Хозяин часто и не заметит. Или на соседа, мудак, подумает. Про нас-то никто и не знал, мы тихо жили, аккуратно. Колян был…
Леха осекся и умолк.
– Что значит «был»? – встревожилась Малая. – Где сейчас Колян?
Леха насупился, утер чумазой ладонью рот.
– Где-где, – буркнул он и кивнул на Иерея. – Его спроси. Может, в раю. Может, наоборот.
Минувшей весной Коляна заманили в машину и увезли. Обратно он не вернулся.
– Тот самый пидор, что и пацанку, – угрюмо проговорил Леха. – Я в подполе сидел, в щель зырил. Он прямо напротив затормозил, сука. Вытащил ее, связал, запихал в багажник и увез, гондон. Как Коляна.
– Как он выглядит? – быстро спросил Гек. – Внешность описать можешь?
Леха почесал нестриженые соломенные патлы.
– Ботва как у меня, – неуверенно проговорил он. – Только черная. Носяра кривой, видать, в махаловке перебили. Морда ящиком. Не знаю я.
– А машина? – подался вперед Гек. – Машина у него какая?
– Серая. Не волоку я в тачках. Но такую же показать могу. В гараже стоит, вон в том.
– Номера не запомнил? – без особой надежды спросил Гек.
– Знал бы, запомнил. А так… Нахер они мне усрались.
Иерей переглянулся с Прапором.
– Леха, сынок, – предложил тот, – а давай ты с нами пойдешь.
Леха вскинулся.
– Хер тебе, – выпалил он. – Бабло гоните и угребывайте. Или ты гнал про бабло? А еще на гада божился, сука.
– Божатся не на гадов, а на святые образа, – строго сказал Иерей. – Деньги отдадим. Но сначала ты меня выслушаешь. Этого ирода надо найти. Во что бы то ни стало найти. Пока девочка еще, быть может, жива. Колю уже не спасти, а ее можно. Нам жизни не будет, покоя не будет, пока есть надежда, в том перед Господом нашим клянусь. И ты, если не супостат и не Каин какой, нам поможешь. Ты ведь узнаешь его, если увидишь?
С полминуты беспризорник, уставившись в землю, молчал.
– Мусорам не сдадите? – буркнул он наконец.
Иерей с Прапором переглянулись вновь. Вопрос был серьезным. По закону парнишку полагалось доставить в местное РОВД и сдать следователю. По жизни – нет. Как работает неповоротливая бюрократическая машина, в «Лизе Алерт» знали не понаслышке. Преступника полицейские, наверное, разыскать сумеют. Но девочку спасти – нет. На это элементарно не хватит времени.
– Не сдадим, – осенил себя крестом Иерей. – В том даю слово.
– Поедем, сынок, – поднялся на ноги Прапор. – Поживешь пока у одного из нас. У кого хочешь.
– В натуре, что ль?
– В натуре, в натуре, – подтвердила Малая. – Позволения нам спрашивать не у кого, мужей-жен-детей у нас нет.
– Нету? – удивился Леха. – А чего так?
– Да так, – вздохнула Малая. – Работа такая. С семейной жизнью не совместимая.
– Работа? – Леха недоверчиво хмыкнул. – Да кто вы вообще?
Иерей расправил плечи.
– Никто, – пробасил он. – Мы спасаем людей. Не за деньги. За так.
Дамир любовно разложил в жестяные лохани свежую парную человечину. Девчонка была, конечно, несколько худосочна. С другой стороны, постное мясо полезно для здоровья, а к здоровью дорогие гости, которых Дамир ждал к вечеру, относились со всем пиететом.
Дорогих гостей он принимал в одиночку – распустив персонал и закрыв ресторан для прочей публики. Лишние люди в таком деле недопустимы. Дамир лично готовил, лично встречал, лично обслуживал и провожал лично. Он и девчонку зарезал сам, освежевал и аккуратно сложил в полиэтиленовый мешок кости и требуху. Завтра он самолично отвезет мешок в лес и зароет в укромном месте. Глубоко зароет, так, чтобы никто не нашел. А пока… Дамир потер короткопалые, заросшие буйным волосом ручищи. Пока что он приготовит изысканный ужин. Гостям ужин обойдется в копеечку. В дорогую копеечку – хватит на покупку загородного особняка с приусадебным участком, бассейном, гаражом и сауной. Только зачем Дамиру еще один особняк? Он лучше вложит копеечку в дело. Отец Дамира был ресторатором, дед был ресторатором, прадед… Сыновья тоже будут рестораторами – для старшего он уже присмотрел подходящее местечко в Зеленогорске. И для остальных найдет, не поскупится – Аллах свидетель.
Дамир сноровисто разделал корейку, вырезку, окорок и грудинку. Хорошее мясо, нежное. Хватит и на плов, и на жаркое, и на отбивные, и на рулет. С приправами и пряностями, по фамильным, переходящим от отцов к сыновьям рецептам. Правда, отец, дед и прадед угощали посетителей в основном бараниной, но время не стоит на месте. Не его, Дамира, вина, что дорогие гости предпочитают традиционным блюдам экзотические. А где, кроме как у Дамира, отведаешь настоящих деликатесов?
Напевая себе под нос, он приступил к готовке. Стопка фотографий обнаженной девичьей тушки за пару минут до смерти скромно лежала на журнальном столике в углу. В полный рост, лицо в профиль, анфас, плюс фрагменты тушки, включая интимные. Дорогим гостям любопытно, как выглядело то, что они едят. Когда ужин закончится, снимки Дамир сожжет.
Владельца серой «Тойоты», лохматого, чернявого, с перебитым носом и сорок третьим размером обуви, искали две недели. С утра до вечера, пока от усталости не валились с ног. Искали впятером, попарно и поодиночке, на Охте и на Ржевке, у Гостинки и Апрашки, в Старой деревне и на Средней Рогатке, в Щемиловке и на Гражданке, в Гавани и на Петроградской стороне. Везде, где ютились или выходили на промысел бездомные, брошенные, сбежавшие дети.