Закон бессмертных
Джули Кагава
Закон бессмертных
Нику, который всегда будет охотиться со мной на вампиров
THE INNORTAL RULES
by Julie Kagawa
© Мария Мельникова, перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025. Popcorn Books®
Copyright © 2012 by Julie Kagawa
Иллюстрация на обложке © lem_lemon_ka
Часть I
Человек
Глава 1
Неотмеченных вешали в старом складском районе, казнь была публичная, так что все пошли поглазеть.
Я стояла сзади, безымянная фигура в толпе, здесь было неуютно – слишком близко к виселицам, – но отвернуться я не могла. На этот раз их было трое, двое парней и девчонка. Старший – мой ровесник, семнадцатилетний, тощий, с огромными испуганными глазами и темными грязными волосами, падающими на плечи. Остальные – еще младше, пятнадцать и четырнадцать лет, наверное, к тому же брат и сестра – волосы у обоих прямые и светло-русые. Я их не знала, они были не из моей компании. На вид они, однако, были как все Неотмеченные – тощие и оборванные, глаза бегают, как у животных, угодивших в ловушку. Я напряженно скрестила руки на груди, ощущая их отчаяние. Все кончено. Западня захлопнулась, охотники схватили их, спасения нет.
Домашний человек на краю помоста чванливо надувался, словно самолично поймал этих ребят. Он расхаживал туда-сюда, тыкая в приговоренных пальцем и зачитывая список их преступлений, блеклые глаза сверкали торжеством.
– …Нападение на гражданина Внутреннего города, грабеж, нарушение границ и сопротивление аресту. Эти преступники пытались украсть продовольственные продукты первого класса с частного склада во Внутреннем городе. Это преступление против вас и, что еще важнее, против наших благодетельных Господ.
Я фыркнула. Громкие слова и канцелярщина не могли скрыть того факта, что эти «преступники» лишь делали то, что делают все Неотмеченные ради выживания. Мы, Неотмеченные люди, по разным причинам – стечение обстоятельств, гордость или упрямство – не носим на коже знака наших хозяев-вампиров, говорящего, кто мы такие, где живем и кому принадлежим. Вампиры, разумеется, утверждают, что это нужно для безопасности, для того, чтобы отслеживать перемещения горожан и знать, сколько еды нам выделять. Для нашего же блага. Ну да, конечно. Как ни назови, это лишь очередной способ держать людской скот в рабстве. Все равно что ошейник на шее.
В жизни Неотмеченного есть свои плюсы. Тебя как бы нет. Ты не значишься в списках, для системы ты призрак. Раз ты нигде не записан, тебе не нужно каждый месяц являться на сдачу, домашние люди в белоснежных халатах не втыкают иглу тебе в вену и не выкачивают из тебя кровь в прозрачные пакеты, которые помещают в холодильники и отправляют Господам. Пропустишь пару сдач, и за тобой явятся охранники и заставят выложить всё, что ты задолжал, пусть даже придется выжать тебя досуха. Вампы получат свою кровь так или иначе. Неотмеченные способны проскочить в лазейку. На них нет поводка, за который кровососы могут дергать. А поскольку быть Неотмеченным не преступление, казалось бы, почему всем так не жить? Увы, за свободу приходится платить немалую цену. Отмеченные люди получают продуктовые талоны. Неотмеченные – нет. А поскольку всю еду в городе контролируют вампы, добыть себе пропитание – серьезная проблема.
Поэтому мы действуем так, как действовал бы любой в нашем положении. Мы попрошайничаем. Мы воруем. Мы достаем еду, где только можно, предпринимаем всё, чтобы выжить. На Периферии, окраине вампирского города, еды не хватает даже Отмеченным. Продуктовые грузовики приезжают дважды в месяц, под строгой охраной. Я видела, как Отмеченных граждан избивали за одно лишь нарушение очереди. Поэтому, хотя Неотмеченность как таковая преступлением не является, тем, кого поймают на воровстве у кровососов без красующейся на коже проклятой метки Государя, на милосердие рассчитывать не приходится.
Я этот урок усвоила хорошо. Жаль, что его не усвоила троица приговоренных.
– …Восемь унций сои, две картофелины и четверть буханки хлеба… – продолжал домашний, а между тем его слушатели, охваченные болезненным оцепенением, не сводили глаз с виселиц. Я скользнула в толпу, удаляясь от помоста. За спиной у меня гремел самодовольный голос, и я стиснула кулаки – вот бы врезать по этой ухмыляющейся физиономии. Чертовы домашние. В каком-то смысле они еще хуже кровососов. Они сами выбрали служить вампам, предавать своих собратьев-людей ради безопасности и роскоши, которые дает их положение. Все их ненавидят, но в то же время все завидуют им.
– Закон высказывается в отношении Неотмеченных граждан ясно, – домашний завершал свою речь, растягивая слова для пущего эффекта. – Согласно пункту сорок шестому параграфа двадцать второго устава Нью-Ковингтона, любой человек, пойманный на воровстве в городских пределах, не имеющий защитной метки Государя, должен быть предан смерти через повешение. Хотят ли приговоренные произнести последние слова?
До меня донеслись приглушенные голоса, старший вор выбранил домашнего, предложив ему совершить что-то анатомически невозможное. Я покачала головой. Храбриться тут не поможет. Ничего уже не поможет. Быть отважным до конца – похвально, но лучше просто не попадаться. Это была их первая – и в итоге последняя ошибка. Всегда оставляй себе путь к отступлению – вот первое правило Неотмеченных. Делай что хочешь – ненавидь вампов, проклинай домашних, – но не попадайся. Ускорив шаг, я выбралась из толпы и перешла на легкий бег.
Стук открывающихся висельных люков отдался в ушах оглушительным эхом, даже на фоне вздоха толпы. Наступившая вслед за тем тишина казалась почти живой, вынуждала обернуться, бросить взгляд через плечо. Не обращая внимания на то, как скрутило живот, я свернула за угол, чтобы между мной и виселицами оказалась стена и соблазн посмотреть назад исчез.
* * *Жизнь на Периферии простая, как и ее обитатели. Работать им не надо, хотя здесь есть несколько «торговых пунктов», куда люди приносят, что могут, на обмен. Читать им тоже не надо – никакая работа этого не требует, к тому же держать у себя книги строго запрещено – так зачем рисковать? Беспокоятся люди здесь только о том, как себя прокормить, как сохранить в целости одежду и уберечь от дождя ту дыру, коробку или развалину, которую они зовут домом.
Тайная цель каждого периферийца – попасть однажды во Внутренний город, преодолеть стену, отделяющую цивилизованный мир от людских отбросов, и оказаться в сияющем царстве, что возвышается над нами громадными лучистыми башнями, которые по какой-то причине не рассыпались в пыль. У всех тут есть знакомый знакомого, который знает кого-то, кого забрали в город за мощный ум или несказанную красоту, кого-то выдающегося, особенного, кому не место здесь, с нами, скотами. Ходят слухи о том, что вампиры «разводят» у себя людей, воспитывают из детей преданных рабов. Но поскольку никто из тех, кого забрали в город, назад не возвращается – кроме домашних и их охранников, а они держат рот на замке, – никто не знает, как оно там.
Разумеется, слухи от этого лишь расцветают пышнее.
– Слышала? – спросил меня Шест, когда мы встретились у проволочной ограды, обозначающей границу нашей территории. За оградой, по ту сторону травянистой, усеянной битым стеклом пустоши, стояло старое приземистое здание, которое я и моя банда звали домом. Лукас, де-факто наш предводитель, говорил, что раньше здесь была «школа» – куча ребят вроде нас каждый день приходила сюда учиться. Это было до того, как вампы разграбили ее и сожгли, уничтожив все, что было внутри, однако здание все равно могло приютить компанию тощих уличных крыс. На высоте трех лестничных пролетов кирпичные стены начинали крошиться, верхний этаж провалился, а стены почти целиком состояли из щебня с плесенью. В обгорелых коридорах и пустых комнатах было холодно, сыро и темно, и с каждым годом стены всё больше осыпáлись, но это было наше пристанище, наша безопасная гавань, и мы отчаянно ее защищали.