Не разбивай моё сердце

– Я не хочу, – пробую возразить. От трех коротких слов гортань изнутри исцарапана.
– Ешь! Или накормлю сам.
Его уроки показывают, что именно так он со мной и поступит. Бандиту неважно, что у такого странного разговора есть свидетели. Как и мое унизительное положение совсем Борзова не колышет. Мое молчание Ян воспринимает как неозвученный протест.
Борзов берет ложку в свою руку и набирает порцию каши.
  
– Открывай рот, – краснею.
Глаза расширяются, когда я понимаю, что выбора у меня нет.
Мы не моргаем, когда смотрим друг на друга. Я – оцепеневшая под его удушающей аурой, и он – чудовище во плоти. Ему можно и не говорить, Ян умеет заставить плясать под его дудку только своим присутствием.
Подчиняюсь и открываю рот. Борзов просовывает мне ложку с кашей, и я сминаю вязкую порцию губами. Вкуса не чувствую, только знакомую горечь, которая крутится на языке, как после поцелуя. Жую. Проглатываю. Под внимательным взглядом Яна Борзова.
– Дальше сама? Или мне продолжить?
Ян берет из брошенной на столе пачке сигарет одну и расслабленно закуривает.
– Пошел к черту, – отчаянно говорю одними губами. Слезы прорываются, и я прикрываю глаза.
Борзов затягивается, выпускает в меня дым. Мне хочется кашлять, но лучше захлебнусь слюной и слезами.
– А я и есть черт, Лика.
 
Глава 18. Лика
 
– Я могу остаться? Ну, не ехать с тобой? – спрашиваю, хотя и знаю ответ заранее. Если Борзов дает указание, то вероятность того, что Ян передумает, стремится к нулю.
– Нет, – облокотившись одним плечом на косяк, смотрит коршуном, когда я его добыча.
На кровати лежит наряд цвета жемчуга. Рядом с ним – комплект нижнего белья, чулки и пояс к ним. Лифчика нет, платье его не предусматривает. Туфли на высокой шпильке стоят в стороне, и я даже не представляю, как можно в них ходить.
– Тебе помочь переодеться? Что-то ты заболталась, а время идет, – скучающе говорит.
Указательным пальцем веду по едва заметному шву платья. Шелк приятный, прохладный, очень-очень тонкий. Мне кажется, даже прозрачный.
– Ты же все равно сделаешь так, как хочется тебе, – нахмурившись и скрестив руки, говорю прямо в глаза Яну. Он отвлекается от своего телефона и лениво перекидывает на меня арктический взгляд.
– Если я тебе предоставляю выбор, то рекомендую не упускать свой шанс.
Ян выходит из своей же спальни и закрывает за собой дверь.
Снимаю с себя спортивный костюм и быстрым движением натягиваю чулки, затем пояс. Не исчезает ощущение, что Ян подглядывает, но это тянет на бред. Борзову не надо прятаться.
Надеваю платье и поправляю лямки на груди, чтобы как можно больше ткани прикрыло мою наготу. Верх платья чересчур открытый.
В последнюю очередь обуваюсь. В этот момент Ян уже стоит в ожидании. Он в светло-синих джинсах и белой рубашке. Волосы уложены гелем. Яну не хватает кобуры и сигары между пальцев – и был бы типичным итальянским мафиози. Татуировки на тыльной стороне ладоней лишь добавляют ему тяжести в образ.
– Правила помнишь? – Борзов загораживает собой весь проход. Стоит, не двигаясь, и будто весь воздух выкачивает своим вдохом.
– Какое?
– Никто не имеет права до тебя дотрагиваться.
Глаза Яна чернеют. Смотрю вглубь Атлантического океана. Пугающая, смертоносная пучина.
Тянусь к шее. Отметина только начала сходить.
– Не люблю, когда трогают мое, – разворачивается и уходит, мне остается плестись следом.
Мой шаг медленный, маленький, да и ноги не слушаются из-за непривычной высоты каблука.
Внизу нас ждет черный внедорожник, натертый воском до блеска. Неуклюже спускаюсь по лестнице, стараясь не зацепиться шпилькой. Один неверный шаг – и я кубарем скачусь вниз.
Сверху накинут пиджак Яна. Пахнет вишней и сигаретами.
Камиль открывает мне заднюю дверь без банальных приветствий. Как только сажусь, дверь громко хлопает. Слева от меня уже сидит Рафаэль. Такой же серьезный, как и его братья.
А мне бы не помешало какое-нибудь теплое слово, поддержка. Я же не знаю, куда мы едем, надолго ли и что вообще происходит.
За рулем Камиль. Разглядываю его исподтишка. Нос с небольшой горбинкой. Предположу, что Кам неоднократно его ломал. Волосы черные, глаза прищурены. С трудом вспоминаю цвет радужки, но, скорее всего, они такие же темные, как и сам их обладатель. В правой мочке серебряное кольцо-сережка. На лице легкая небритость. Но даже миллиметр отросшей за вечер щетины делают вид Борзова-младшего грозным.
– Что? – Камиль, не отрываясь от дороги, интересуется.
Наверняка почувствовал, что я его разглядываю.
Заторможенно покачиваю головой и отворачиваюсь к окну всем телом.
Мы выезжаем за территорию города и едем, по ощущениям, час или того больше. Я так и не осмелилась посмотреть время в телефоне. Весь путь в салоне стояла тишина, что дыхания не было слышно.
Камиль сворачивает после указателя с названием города. Дорога здесь еще хуже, чем на подъезде к заброшенному заводу. Машина замедляется, в отличие от моего сердца.
Становится страшно. Я даже не знаю, как мне выбираться отсюда в случае чего.
Большое двухэтажное здание встречает нас через пару километров после указателя. Серый кирпич, старая крыша, требующая ремонта. На входе стоит крупный мужчина в костюме.
– От меня ни на шаг, – бросает Ян.
М-м-м… Это он мне? И не взглянул.
– Выходи давай. Или думаешь, кто-то откроет тебе дверь? – наседает Рафаэль.
Хочется сбросить напряжение, но волнение связало ноги веревкой, и я двигаюсь, как сонная муха.
Не прекращая, кутаюсь в пиджак Яна. Здесь температура около нуля? Мелкая дрожь царапает открытые участки тела. Колотит.
– Может, скажешь, куда ты меня привез? – спрашиваю Яна с тревогой в голосе, поравнявшись с ним. Его рука бережно касается моей поясницы, но мне, скорее всего, показалось.
Громила на входе пропускает братьев с коротким кивком, на мне же задерживает долгий неприятный взгляд.
– Просто одно место, – отвечает спустя время.
Стоило открыть дверь, в меня бьется гром чужих голосов, запах пота, крови и вымокшей соломы.
– Бей! – слышу со всех сторон. Низко, хрипло, с жесткими вибрациями.
В центре ринг, окруженный прессованными кубами сена. Они не желтые, а кроваво-сизые, растрепанные.
Внутренности опускаются в лед от увиденного. Я погружаюсь на дно холодного ущелья, где нет воздуха, света, жизни. Страшно. Картинка внушает немыслимый ужас.
– Здесь проходят бои среди охраны разных кланов. Самых лучших выкупают, чтобы работали на тебя. Кто проиграл три боя подряд, вышвыривают без шанса на возвращение. Участвовать в таких боях – это честь.
– Ваш столик готов, господин Борзов.
К Яну подходит один из официантов. Или ему больше подходит слово «распределитель», никак не официант.
Лицо мужчины средних лет с раскосыми глазами, тонкой хищной улыбкой и бледной кожей заставляет желудок потяжелеть. Внешность распределителя, прямо скажем, отталкивающая.
Борзов нахально хватает меня за руку – я же кукла и принадлежу только Яну Борзову – и ведет между заляпанными пластиковыми столами. Камиль и Рафаэль следуют за мной. Взгляды двоих братьев прикованы ко мне, но я знаю, что они следят за каждым движением вокруг нас, как обученные псы.
– Не люблю жестокость, – говорю, морщась, но смотреть в другую от ринга сторону физически невозможно.
Ян окидывает меня равнодушным взглядом, от которого повышается давление в груди. Борзову-то здесь нравится. Его стихия, его суть.
– Полюбишь, – говорит.
– Ты больной, – шепчу торопливо и не задумываясь.
Ян накрывает своей ладонью мою руку и больно сжимает. Не могу избавиться от тисков и смотрю на бандита с мольбой, вжимая голову в плечи.
  
– И меня полюбишь, – улыбается одним уголком губ. Точно псих.
На ринг выходят два парня. Гора мускулов, тестостерона и желания убивать. Они скалятся так, будто уверены, что дойдут в бою до убийства соперника.