Роксана. Девочка у моря (СИ)

Стряпчий из Москаграда прибыл в поместье на третий день. Удивился и поначалу счёл неуместной шуткой то, что дела предстоит вести с десятилетней девочкой. Хотел было переключиться в разговоре на Глафиру, но та категорически отказалась:
— Прежде чем делать выводы, поговорите с Роксаной.
Поговорили. И чем дольше длился разговор, тем больше удивлялся приезжий. Но теперь уже серьёзности, осведомлённости и практичности ребёнка.
  
— Рассказал бы кто, не поверил такому, — бормотал он, прощаясь. — Не беспокойтесь, княжна, всё сделаю наилучшим образом. Ждите известий.
Можно было бы ожидать, если бы делать нечего было. А тут столько всего неотложного, интересного, нового — только успевай поворачиваться.
 Глава 14 
— Летом уберёте щиты из оконных проёмов, будет сквознячком цех обдувать, — вещал Глеб, демонстрируя свежую постройку.
Мастера, побродив по деревне и подивившись непривычным домам, предложили мне построить цех по местным технологиям.
— Ставим столбы, поперечно крепим жердины, оплетаем стены лозой, камышом… Ну, что найдём. И обмазываем с двух сторон глиной. Глина здесь хорошая, вязкая… — наперебой объясняли строители принцип возведения многих строений в нашей деревне. Даже экскурсию провели, рассказывая, сколько лет стоит тот или иной дом. — Для чистоты выбелим стены, подобьём потолок, чтобы с кровли ничего не сыпалось. А позже, если захотите, обложим кирпичом.
Я слушала, думала и удивлялась тому, как рачительно подошли мастера к моей задумке. Никто, даже я, не знает, выгорит ли моя идея. Потому вбухивать немалые деньги в строительство помещения, которое может оказаться невостребованным, глупо. А новостройка, возведённая таким образом, в случае неудачи не принесёт ощутимых убытков.
— Стройте! — согласилась я.
И вот всего лишь через полторы недели провожу приёмку будущего кондитерского цеха.
— Печь будет в центре. Зимой тепла от неё хватит на всех. А летом…
— … откроем окна, — подхватила я. — Вот только как с насекомыми бороться станем?
— С насе… кем? — даже Глеб, самый образованный среди моих строителей, опешил, услышав незнакомое слово.
— Мухи, осы, пчёлы, муравьи и прочая летуче-ползучая братия, падкая на сладкое, — с лёгким раздражением объяснила я.
Злилась я на себя. Оттого, что раньше не подумала об этом, но увидев на стене пригревшуюся на солнце большую муху, вздрогнула. Это что же летом будет? Фумигаторов и прочей дезинфекторных устройств в этом мире пока ещё не придумали. Нас в поместье летом спасал ветерок, сдувающий большую часть комаров в море. В этом случае сквозняк не поможет.
Влас, проследив мой взгляд, сочувственно вздохнул:
— Мухи — это да… та ещё напасть. Но здеся хоть из чего построй, всё одно жизни не дадут. Тут, барышня Роксана, только артефактами спасаться. Иначе никак. — Помолчал, следя за тем, как мерзкая тварь трёт лапки и чистит крылышки, дёрнул головой и отвернулся. — Барышня, дело у меня к вам есть.
— Какое дело?
— Место тут больно славное. По нраву мне пришлось. Работа опять же есть. Хочу здеся жить остаться. Надоело кочевать с места на место.
— Оставайся. Какие проблемы?
— Семья у меня… — печник почесал в затылке под шапкой. — Жи́нка и мальчонков трое…
— Влас, можешь чётко сказать, чего ты хочешь?
Глеб, наблюдавший со стороны за нашим разговором, подошёл поближе и объяснил:
— Он хочет участок попросить под дом, огород и прочие хозяйственные нужды.
— Подойди к уважаемому Хайдару, скажи, что я распорядилась, пусть укажет место в деревне. — Печник опять вздохнул. И что за человек? Пока дослушаешь, день закончится. — Глеб, о чём ещё печник страдает?
— Не хочет Влас в деревне жить. Он к карьеру глиняному поближе хочет. Задумал там печь для обжига кирпичей поставить. Ну так, чтобы всё рядом было, — озвучил желание коллеги артельщик.
— Я не против, — отмахнулась я, но вдруг вспомнила одну особенность обжига кирпича. — Влас, для твоей печи дров немерено надо. Там же жар должен быть о-го-го какой. Ты мне так все леса изведёшь.
Печник словно проснулся, сорвал шапку с головы и стал ею себя в грудь бить:
— Барышня Роксана, да что ж вы такое говорите? Зачем дрова, когда жар-камень есть.
Жар-камень редкий минерал этого мира. Может, он и в моём прошлом был, только кто теперь проверит. С виду камень как камень, но от искры магии включался в нём нагревательный процесс. Чем больше камней в кучке, тем выше температура. Удивительно то, что сам камень не сгорал. Вернее, уменьшался, но так медленно, что булыжника величиной с кулак хватало чуть ли не на год для готовки еды. А Влас, испугавшись, что я ему откажу, торопливо рассказывал:
— Случайно нашёл. Искал валуны под фундамент печи на берегу и увидел. Набрал корзину. Похоже, выше по течению жилу размывает. Если надо, то я и для цеха наберу.
Хотелось ругнуться, но сдержалась. Не от корысти мужик промолчал, а по недомыслию. Мастер — золотые руки. Печи кладёт выше похвал всяких, а практичности и ловкости житейской в нём нет. Надеюсь, что жена у него ухватистая и держит хозяйство крепко.
— Стройся, Влас. И печь свою мастери. Камни собирай и для себя, и для цеха. И, конечно же, семью перевози.
Чуть было не пошутила: «Плодитесь и размножайтесь, детушки», но вовремя одёрнула себя. И так порой веду себя не как княжна, а как пацанка беспризорная. Куда больше-то людей шокировать.
Миндаль Амине уже не приносили — поздно объявили сбор. Надеюсь, на следующий год орехов будет поболе. Но для начала и этого хватит. Благо что мельница начала работать.
Борис, откликнувшись на приглашение брата, за работу взялся рьяно. Для начала навёл в доме порядок с чердака до подвала, выбросив всё, что ему не приглянулось, перетряс все матрасы и подушки, выбил половики и коврики. День убил на посуду, выдраив чугунки, сковороды и вёдра речным песком. Влас помог печь растопить и прогреть жильё. И только после того новый мельник испытал жернова и колесо. Осторожно запустил механизм, внимательно вслушиваясь в скрипы и стуки, смазал, подтянул или ослабил там, где счёл нужным, и открыл ворота. Тем самым объявляя всем, что к работе готов.
В школе тоже начались занятия. Ульяна, отстаивая свою самостоятельность, в пух и прах разругалась с Феденькой и в деревню всё же переехала. Уже и обжиться успела в комнатах при школе. Учеников пока немного, но верю, что со временем добавятся.
Люди, годами жившие рядом с ведьмой и боявшиеся лишний раз чихнуть громко, сразу измениться не могут. Ничего, вот цех запустим, работа появится, и оттают мои сельчане, — с такими мыслями я бежала по тропинке домой. Погода, несмотря на начало декабря, была невероятная. Тепло — градусов пятнадцать на солнце, небо чистое, без единого облачка. Вон даже мухи появились.
Стоп! Мухи. Как же избавить цех от этой напасти? Печник сказал, артефакт нужен. И где его взять? Уметь бы самой делать такие вещички — цены бы мне не было. Источник рядом, заряжай хоть тысячу за раз. Интересно, а где учат артефакторике? Или как там это искусство — или ремесло — называется.
Погрузившись в мысли, утратила контроль за дыханием и на подъеме запыхалась. Остановилась отдышаться, и на глаза вновь муха попалась. Глубокая чернота спинки на солнышке поблёскивала серебром.
Серебро… Отдохнула и с медленного шага постепенно перешла на бег. Серебро… В серебро надо добавить свинец и в конце плавления серу. Этот состав будет идеальным для создания артефакта.
Осознав, о чём я думаю, резко остановилась. Что это? Откуда мне знать, из чего сделать оберег от насекомых? Колдовство какое-то… И вдруг молнией пришло понимание. Не колдовство, а ведовство! Вот оно как бывает. Задаёшь вопрос и получаешь ответ. Нет, не так. Силы природы ведут в том направлении и дают те знания, к чему расположенность изначальная есть.
  
Получается, что и ведовство специализацию имеет. Интересно-то как!