Дорога к фронту (СИ)
— Почему? Надо тащить их на малые высоты и навязывать маневренный бой, — высказался Демьянов.
— Так-то оно так, — ответил я и в свою очередь спросил: — Но примут ли фашисты наши условия? Им рисковать незачем. Они свою землю не защищают. Отогнали нас от бомбардировщиков и ладно. Будет возможность — собьют. А нет, так завтра случай подвернется.
— И в чем же твоя идея? — запальчиво спросил Иван.
— Надо выбить их наиболее опытных пилотов. И вообще, проредить потенциальное прикрытие. Чем меньше «мессеров» останется в строю, тем легче нам.
— Как ты себе это представляешь? — заинтересовался Земцов.
— Немцы часто летают парами на «свободную охоту». Как правило ведущий — ас, прошедший множество воздушных боев. Обычно они не рискуют, ищут «подходящие» цели, чтобы увеличить личный счет сбитых.
— Ну это не новость, — произнес Земцов. — Как нам их сбить?
Вопрос отнюдь не праздный. Появление «Bf-109F2» на нашем участке фронта лишь усложняет задачу. Да вооружение у них слабее, чем у «Bf-109E»[2], но лучше аэродинамика и выше скорость.
— Устроим охоту на охотников, — сказал я.
— Не потянем, — выразил сомнение Синченко. — Сам же знаешь, ударят с высоты и уйдут на запад, не ввязываясь в затяжной бой.
— Именно поэтому их надо заставить снизиться и потерять скорость. Я выступлю в роли наживки. Одиночный поврежденный «МиГ» послужит хорошей приманкой. Думаю, техники смогут смонтировать дымы, чтобы имитировать неполадки двигателя. Немцы спикируют на меня парой. Я «солью» им скорость, начав виражить у самой земли. В это время звено «И-16» должно держаться на высоте. Желательно под прикрытием облаков. Дальше все понятно: падаете на них сверху. Но есть одно важное условие. Нужно постараться надежно сбить обоих. Иначе выживший расскажет о случившемся и во второй раз такой прием уже не пройдет.
— А если обоих не свалим? Что если один из них увернется и начнет уходить?
— На такой случай еще выше будет дежурить Илья, — я обернулся. — Догонишь в пикировании?
— Постараюсь.
Земцов кивнул:
— Может сработать. Но у нас постоянная готовность для отражения налетов, не забыл?
— Надо поговорить с Ковалевым. Надавить на него, — произнес Захаров.
— Как надавить?
— Все будет проходить над нашей территорией, — ответил я. — Если собьем одного или нескольких немецких асов, он сможет поставить себе в заслугу организацию и общее руководство операцией.
— Так и сказать ему? — Земцов пристально взглянул на меня.
— Бои нам предстоят адовые, товарищ капитан. Прикрывать эшелоны и войска, когда в небе крутится по восемь-двенадцать «мессеров», мы точно не сможем. Надо попытаться заранее их проредить. А заодно сбить спесь, заронить страх.
— И когда?
— Желательно сегодня, — я взглянул на часы. — Несколько немецких пар вскоре наверняка вылетят на «свободную охоту».
— Хорошо. Я сейчас же поговорю с Ковалевым, пока тот не уехал. Думаю, одобрит.
* * *Командир сводной авиационной группы нашу инициативу поддержал, но вылет перенесли на следующий день.
— Почему не сегодня? — спросил Демьянов. Ему в отличие от Синченко моя идея не понравилась, хотя, видя решимость остальных, Иван помалкивает, держит мнение при себе.
— Я так решил, — неожиданно ответил Земцов. — Немцы сегодня понесли ощутимые потери. Наверняка захотят отыграться. Будут настороже. Могут поднять в небо больше истребителей, чем обычно и устроить нам встречную ловушку. Пусть зря сожгут топливо и нервы.
Мы с Потапычем отошли в сторонку.
— Дымы сделаешь?
— Да не проблема. Сделаем, конечно. И на «МиГ» Захарова тоже поставим, на всякий случай. Вдруг вам по какой-то причине придется меняться ролями?
— Хорошо. Только заряд подберите, чтобы все натурально выглядело.
— А зачем дым? — спросил старшина. — Немцы ведь и без того охотно атакуют одиночные самолеты.
— Дым нужен, чтобы меня заметили с большого расстояния. Да и «поврежденная» машина не вызовет особых опасений, притупит бдительность.
— Хорошо. Сейчас займусь. Цепь подведу к бомбовому электросбрасывателю.
Вторую половину дня мы провели на аэродроме. Помогали техникам готовить машины, обсуждали детали предстоящего вылета, с тревогой всматривались в небо, когда наши посты наблюдения доложили еще о двух группах немецких бомбардировщиков, которые пересекли линию фронта. Им на перехват вылетели «МиГи» 34-го истребительного авиационного полка ПВО.
Лично меня ожидание тяготит и расхолаживает. Небо постоянно манит.
Наверное, ночью не усну.
После ужина мы снова собрались вместе. Сегодня в эскадрилье «соседей» случились тяжелые потери. Двое летчиков (я их даже не знал, не успели познакомиться), не вернулись из вылетов.
Демидов по-прежнему выглядит хмурым, и я решился подойти, спросить:
— Ванек, что-то случилось?
— Предчувствие плохое, — он с непонятной враждебностью взглянул на меня и неожиданно добавил: — Не по душе мне твоя затея. Почему я должен прятаться в облаках, как вор, поджидая удобный момент? Почему честно не пойти в бой? Как-то не по-нашему, по-фрицевски получается. Это они вечно на высоте кружат, как падальщики. Клюнут и уходят.
— Не понимаешь?
— Нет. И делать, как они, не хочу.
— Присядем? — я указал на скамейку, сколоченную из неструганых досок.
— Ты что политрук, мозги мне полоскать?
— Не кипятись.
К нам неожиданно подсел Захаров, а за ним подтянулся Синченко. Земцов еще ужинает, но судя по всему — прислушивается.
— Ну, Андрюх, говори, что хотел, — тяжело обронил Демидов.
— Ты разницу между нами и немцами понимаешь?
Иван насупился. Молчит.
— Мы свою землю защищаем. А они сюда охотиться на нас пришли. Уничтожать. Для них, — я сейчас больше говорю о летчиках, — это своего рода соревнование. Не кровавая работа, до полного выгорания, как у нас, а спорт, если хочешь.
— Ну и что с того⁈ — Иван злится и не хочет ничего слушать.
— Представь, ты один в лесу. И вдруг волчья стая. Как поступишь?
— Попробую их перестрелять.
— А разве это честно? У них ведь только зубы. А у тебя ствол.
— Так это ж звери!
— Которые тебя загрызут, если близко подпустишь, — вмешался в наш разговор Илья. — Знаешь, Ванек, я буду бить фашистов при любой возможности. И мне наплевать, что для этого придется делать! Надо сбивать на взлете, или посадке, — буду! И в открытом бою тоже буду сбивать! При любой возможности, — повторил он.
Разговор иссяк сам собой, но после него у меня остался неприятный осадок. Демидов не понимает, что рассказы летчиков, воевавших на Халхин-Голе, как и существующие боевые наставления, уже не отражают действительности. Изменились скоростные характеристики и конструкция самолетов, а вместе с ними изменилась и тактика воздушных схваток. Но как мне объяснить, что виражный бой в плоскости уже отжил свое, ушел в прошлое? Как растолковать само понятие «энергии», — решающего фактора в борьбе за господство в воздухе? Фашисты, — бешенное зверье, но, к сожалению, они понимают превосходящие возможности своих машин и умело их используют. А Демидов еще не летал на «МиГе». Иван мыслит скоростями и возможностями «И-16». Боюсь, что переубеждать его, что-то объясняя «на пальцах», — бесполезно. Он должен сам почувствовать, насколько эффективно можно сбивать врага, имея преимущество в высоте и скорости. Реальное представление об основных положениях тактики «пике-горка» трудно получить, не имея хотя бы минимального успешного опыта ее применения. Негативный опыт тут не годится, ибо его цена — смерть.
* * *Утро встретило нас туманом.
Тревожно на душе. Плохая погода может сорвать вылет.
Ко мне подошел Земцов.
— Готов? Не передумал быть наживкой?
— Готов. Справлюсь, Николай Иванович. Метеосводка какая?
— Кучевые облака на полутора тысячах. Как раз по нашему замыслу. Ударному звену забираться выше все равно смысла нет.