Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются

В неровном желтоватом свете камера выглядела удручающе. Напротив друг друга располагались нары, а над ними – металлические ошейники на толстенных вбитых в стену цепях.
– Знаешь, что это? – ткнули Мелена в сломанные рёбра.
– Арем, – отозвался он.
– Арем, – согласился главарь. – Если посмеешь рыпнуться, то девка твоя – труп. Я не шучу.
– Я вижу, – спокойно ответил Мелен и позволил себя пристегнуть.
  
Его руки так и остались в наручниках, и на прощание тот мужик, которого он прижимал коленом к земле, с силой ткнул несколько раз кулаком ему в живот и под дых, а потом двинул в лицо. Хрустнул нос, а у меня запекло щёки так, будто били не Мелена, а меня саму.
Меня тоже усадили на нары и пристегнули ошейником. Руки оставили свисать – я их всё равно не чувствовала ниже локтей. Видимо, главарь успел их как-то отключить, пока я не могла сопротивляться.
– Посидите тут, никуда не уходите, – хохотнул главарь, и только теперь я смогла нормально его разглядеть.
Типичный полукровка – слишком смуглый для мага, хотя височная печать пусть слабенько, но мерцает. Значит, способности не выдающиеся. Хотя такие, как он, обычно берут не силой, а подлостью и хитростью.
Остальная банда собралась под стать: одетые в дорогие, но грязные и местами рваные вещи, почти все – полукровки, только одного я бы назвала полуденником, самого юного из собравшихся.
– Шкет, останешься дежурить. К норту близко не подходи, он опасен. У двери покарауль. Если что – свисти, – приказал главарь, и они ушли, оставив парнишку наблюдать за нами.
Воцарилась тишина. Мелен внимательно осматривал пространство, явно пытаясь придумать, как высвободиться.
И откуда в этой дыре арем? Он же дорогой! Редкий сплав, известный тем, что не поддаётся воздействию магии. Любой полуночник в таком – как полуденник в металлических кандалах. Да, магические силы никуда не деваются, но какой от них толк, если ты пристёгнут к стене?
Ошейник из арема просто так не снять, а ключ унёс главарь.
 
Двадцать первая неприятность, продиктованная отцовской любовью
 
Четвёртое сентабреля. После полудня
Император Пеннар Первый
Пеннар Первый проснулся в холодном поту.
Валери.
Наконец-то видение о Валери!
Только совсем иное, чем он хотел видеть.
Император поднялся с постели, потёр грудь и скривился: не хватало ещё с очередным инфарктом слечь. Рано. Он Ардана ещё не подготовил в достаточной мере, чтобы на покой уходить.
Будь проклята эта наследная работа, от которой ни сна, ни аппетита, ни отдыха. И вроде врагу такой не пожелаешь, а сыновей своих он натаскивал именно на неё. Вот такой дерьмовый парадокс.
Пеннар Первый снова потёр грудь, осушил стакан прохладной воды и прислушался. Во дворце стояла идеальная, пуленепробиваемая тишина. С возрастом звуки и люди стали раздражать его настолько, что он превращался в самодура – заставлял домашних ходить на цыпочках и запрещал шуметь. Недавно слугу уволил за то, что тот постоянно носом шмыгал. Да ещё противно так – сопливо, громко, с мерзким присвистом. Сначала отправил к целителю, а когда выяснилось, что это привычка – выставил из дворца.
Лет двадцать назад он бы правителя за такое презирал – ну, подумаешь, носом шмыгает человек. А теперь…
Теперь нервов не хватало ни на что, а этот шмыгальщик будто нарочно – хщвс-с! – и стоит, глазами лупает. Ещё и рука правая дёргается при этом, понятно же, что хочет нос рукавом утереть по старой привычке. Откуда его вообще взяли, бездаря этого невоспитанного?
Император устроил бы разнос, да только звук собственного голоса раздражал не меньше, чем все остальные. Временами – даже больше.
Он потёр лицо крупными, мясистыми ладонями и снова подумал о дочери.
С одной стороны – может, и неплохо.
Как минимум, жива, улыбается, светится от счастья. В видении он обнимал её и поздравлял с замужеством.
И вот в этом моменте и начиналось то, с чего его, взрослого мужика, всякое дерьмо повидавшего, начинало выворачивать.
Мелен Роделлек.
От этого имени Пеннара Первого уже потряхивало, и он не понимал, как мог допустить такое, чтобы его дочка, его Валери, его маленькая умничка шла замуж за безродного, нищего бабника, причинившего ей столько боли. За какого-то пичона помоечного!
Как? Где вышел просчёт? Куда закралась ошибка?
Если бы этот поганый Роделлек сейчас был рядом, Пеннар бы его придушил – сам, своими руками, с поистине королевским удовольствием.
Ох, Валери! На что же её подловил этот ушлый офицеришка? Ребёнка ей заделал? Воспользовался неопытностью? Просто влюбил в себя? Опыта у него достаточно: он и эстренскую принцессу смог очаровать, а та наверняка далеко не так наивна, как его маленькая Валери, выросшая вдали от дома.
Ладно, судя по обстановке в видении, время до свадьбы ещё есть. Вокруг лежал снег, а значит, речь шла о конце осени или зиме. Можно многое предпринять, чтобы защитить дочь.
Только бы найти её сначала!
А от Роделлека, если потребуется, он запросто избавится, причём сделает это так, что ни у кого никогда не возникнет сомнений в естественности его смерти.
Раздался деликатный звон, император с досадой хмыкнул: ну разумеется, не дали бы ему поспать, даже если бы он захотел. Подошёл к двери и распахнул её.
– Ваше Величество, вас ожидает полковник Скоуэр с новостями о принцессе. Он сказал, что это срочно и вы сами приказали беспокоить в любое время, – почти шёпотом проговорил секретарь, зная, что днём громкие звуки раздражают императора даже сильнее, чем ночью.
– Проводи его в приёмную моего кабинета, я буду через четыре минуты, – распорядился Пеннар и направился в умывальную комнату.
По-солдатски быстро привёл себя в порядок, оделся и вышел. В свою личную приёмную он входил ровно через четыре минуты – и ни секундой позже.
– Ясного, – пожелал Старый Лис.
– И тебе. Какие новости?
– Специфические, – вздохнул Скоуэр. – Принцесса всё ещё в компании Роделлека. Эстренцы вышли на их след и пытались загнать в западню. Они так и не в курсе, кто она. Охотятся на самого Роделлека, следовательно, бьют на поражение. Воспринимают её как сообщницу.
– В таком случае к дракону в задницу эту таинственность, не хватало ещё, чтобы её случайно ранили!
– На данный момент уже поздно что-либо предпринимать. Роделлек от погони ушёл, и Валери, вероятнее всего, вместе с ним. Вот, посмотри на карту, здесь ни перевала, ничего, однако Роделлек с Валери как в воздухе растворились, – полковник Скоуэр указал на карте место событий. – Эстренцы считают, что эти двое ушли порталом, а звезда Блайнера утверждает, что они движутся в Нортбранну сквозь гору. Вход в пещеру отыскать пока не удалось ни нашим, ни эстренским агентам. Своих людей я направил в Нортбранну, встречать Роделлека там. Тебе твоих советую отозвать, лишние заварушки нам сейчас ни к чему. Пусть эстренцы ковыряют землю, а не наших людей. Да и нечего их светить лишний раз.
– Понял тебя. Там что, пещера какая-то секретная? Или это шахты?
– У меня до обидного мало сведений об этой местности, – признал Скоуэр. – Старые, заброшенные шахты, однозначно не ведущие ни в какую Нортбранну. Лет двадцать назад было громкое дело об исчезновении каторжников из забоя, их вроде так и не нашли. С тех пор тишь да гладь, да имперская благодать.
– Откуда тогда Роделлеку известен этот путь? Двадцать лет назад он был ребёнком.
– Дети любопытны. Может, увидел случайно или подслушал нечто интересное. Всё равно теперь это значения не имеет. Роделлек шоркается где-то внутри горы, и если мы не хотим устраивать полноценный военный конфликт, то получить контроль над территорией и обследовать её не получится.
  
– А если эстренцы их всё же поймают?
– Знаю, что ты вряд ли оценишь мою гордость, но пока Роделлек ведёт себя образцово. Чужую разведку успешно водит за нос, наматывает им на кулаки их собственные сопли. Народу положил человек пять. Принцессу не отдал.