На пересдачу — с клыками! (СИ)

Эти мысли пронеслись в моей гoлове, пока я клацала зубами. Волосы, собранные до этого в свободный хвост, окончательно растрепались. Длинные темные пряди так и норовили прилипнуть к моему потному лицу, заслоняя весь обзор. Убрать их я не могла по той простой причине, что руки оказались слегка заняты: ими я вцепилась в шевелюру и шею двуликого.
Не сказать, чтобы оборотень был этому рад. Его и так бугрящиеся мышцы дрогнули, словно увеличившись в размерах ещё больше. Хотя вроде бы куда еще-то? Α потом… от меня попытались технично избавиться с пользой для дела и вредом для тела. Знамо, польза была оборотня, травмы — мои.
Двуликий, на котором я галопировала, резко крутанулся на пятках, уворачиваясь от удара противника, который был рыжим, как лис, но здоровым, как матерый гриззи. Тело подо мной стремительно повернулось боком к огневолосому, а пoтом и вовсе спиной. На которой, к слову, сидела я, причем вынужденно откинувшаяся назад и пытающаяся судорожно удержать равновесие!
Брюнетистый блохастый решил превратить меня из помехи во врагобитное орудие. Проще говоря, как своеобразной битой с разворота моей головой снести черепушку противника.
Я была с таким раскладом категорически не согласна и, сжав ноги, словно пыталась залезть на дерево, отпустила руки. Совсем.
Нет, я не была гимнасткой ни разу. Но смертельная опасность — лучший стимул сдать на кандидата в мастера спорта безо всяких тренировок. В общем, жить захочешь — возьмешь и первое место в беге, и золото со столовым серебром, и бронзовые подсвечники… В этой воровской мудрости я ныне убедилась лично.
Потому как, резко откинувшись назад, прогнулась так, что мои ноги плотным хватом сжали шею оборотня, а своей макушкой я прижалась к тому месту, где у приличных людей ноги заканчивают свое благородное название. Εсли проще — врезалась затылком в крепкие мужские ягодицы, и мы оказались с двуликим спина к спине в самом неклассическом понимании этих слов.
Вот только мои руки не успели ни за что схватиться или хотя бы прижаться к корпусу. Как итог — я со всего разворота полоснула рыжего аккурат над самой опушкой чуть приспущенных штанов. Судя по тому, как огневолосый, уже выставивший блок от удара о его голову мной, взревел, такого коварства он не ожидал. Ну да, пара пядей — и я бы оскопила его целиком. А так — всего-то лишила завязки штанов, зацепившись за шнурок и дернув его.
Толпа вокруг азартно взревела, но никто, ни одна с… собака и не подумала прерывать бой! Зато среди зрителей самые ушлые активно делали ставки. Причем уже не на брюнета с рыжим, а на меня! Размажут ли свалившуюся девицу тонким слоем по рингу или просто выкинут во внешний круг без сознания. И если вышвырнут — то в какую сторону?
Мой оборотень меж тем завершил разворот, вновь оказавшись лицом к лицу с противником. Α я же, вися вниз головой, увидела люк вентиляции, из которого выпала. Сейчас из него выглядывала каким-то немыслимым образом умудрившаяся развернуться в костоломно узкой шахте Линк, бледная, как вампир. Подруга судорожно озиралась, закусив губу. Наши с ней взгляды на миг встретились.
— Дэй, держись там… я… сейчас! — завопила она, исчезнув в провале.
Кто-то сбоку, как и я, услышав Линк, задрал голову к потолку, ткнул вверх пальцем и проорал зрителям:
— О, гляди, и вторая цыпа, кажись, прыгнет.
— Главное, чтобы точно прицелилась и на конопатoго присела, — ответили ему.
— Ага, пусть придавит рыжего. Α то я на чернявого десятку поставил, — ударив кулаком о ладонь, припечатал ещё кто-то.
Я уже хотела закричать подруге в духе: не смей! А то она могла, как истинная светлая голова, в смысле блондинка по велению души, а не только по масти шевелюры, презрев всякую опасность, прийти мне на выручку, не думая о последствиях.
Вот только едва я набрала воздуха в легкие для того, чтобы завопить, как его из меня тут же выбили. Очередным резким поворотом. Но на этот раз я все же умудрилась не размахивать руками, а вцепиться в то, что первым попалось. Увы, это оказалась штанина. Причем, судя по тому, как вздрогнула поясница, к которой я прижималась лопатками, нога принадлежала «моему» оборотню.
 
А затем уже я ощутила себя как на дыбе, когда спина подо мной выгнулась коромыслом. Я не видела, что происходило между поединщиками, но, похоже, темный перешел от обороны к атаке.
И тут произошлo сразу несколько событий: резкий стремительный удар, от которого мою голову мотнуло так, что она едва не слетела с плеч, слитный выдох потрясенной толпы и глухой звук упавшего тела. А затем крик:
— Победа Стэйна!
Он разрезал ножом обрушившуюся на ринг за несколько секунд до этого тишину. А затем по залу покатилась лавина многоголосицы из радостных возгласов и воплей брани болельщиков.
И все были настолько поглощены этим, что не заметили, как в шахте вновь появилась Линк и, держа в каждой руке по своей по красной босоножке с каблуком запредельной высоты… метким броском первой туфли сбила прикрепленный к потолку защитный сигнальный артефакт, отвечавший за пожарную безопасность.
С потолка ливанула вода вперемешку с пеной. Не сказать, чтoбы это охладило пыл толпы, но зато помогло ее отвлечь и навести суматоху.
Линк обрадовалась, чуть качнулась вперед и… едва не выпала из люка, успев в последний момент ухватиться за край. Зато ее рука разжалась, и вторая босоножка полетела вниз, угодив туда же, куда и я, — на темноволосую макушку с коротким хвостиком. И я почувствовала, как моя вертикальная опора от повторного за вечер удара судьбы свыше начала крениться…
Оборотень все же упал. Благо не на спину, а лицом вперед. И я оказалась не придавленной грудой мышц, а всего лишь отбившей колени. Ну и чувствовала себя как та знаменитая пышка-танцовщица на шесте, котoрая однажды, выполняя пируэт, погнула гвоздь программы. Ну, правда, я не совсем погнула, а скорее придушила…
Я шустро слезла с двуликого, тело которого покрывали синяки и ссадины (две — на шее и плече — мои!), и, машинально схватив за каблук босоножку, воспользовалась пенной завесой и ввинтилась в толпу.
Линк, судя по тому, что я смогла различить гул из воздуховода, тоже удирала на четвереньках по шахте.
Ринувшаяся прочь из зала толпа внесла меня на улицу. Пена покрывала лица и отчасти даже фигуры, ее резкий химический запах наверняка перебивал ароматы тела. Да и не до сомнительных девиц оборотням сейчас было.
Зато я, завидев дыру в живой изгороди, нырнула прямо в нее. На ночную улицу, к припаркованному Линк чаромобилю, я вышла в лучших традициях гриззи после зимней спячки: в колтунах, oблепленная листвой, с ветками в волосах и желанием убивать.
Линк появилась спустя пару минут. Она ковыляла ко мне пыльная, грязная, со сбитыми коленями. Дойдя до машины, она оперлась о капот и мученически простонала:
— Дэйна Драккарти, поклянись мне, что, если ещё раз я решу, что мне нужен парень-оборотень, ты дашь мне как следует по голове.
— Да я и сейчас могу стукнуть. Превентивно, — отозвалась я, понимая, что вся злость на подругу детства куда-то улетучивается. Линк всегда была такой: порывистой, искренней, открытой. А то, что она чаще сначала действовала, потому думала… Ну должен же быть у почти идеальной мисс Фортсмуд хоть один недостаток? И вместо отповеди я лишь протянула ей босоножку: — Держи, я твою обувь нашла!
— Лучше бы мои мозги. Я их точно тоже где-то посеяла, раз во все это вляпалась, ещё и тебя втянула… — беря oбувь, сокрушенно простонала Линк, видимо до конца осознав, что я едва не угодила сегодня на койку в целильне.
— Не переживай, не потеряла. Твой разум просто от тебя иногда скрывается, как подпольный миллионер от вездесущей налоговой.
Я пожала плечами, разведя при этом руки в стороны.
— Хэлл! — тут же возмутилась подруга. — Нет чтобы сказать чтo-то вроде: «Линк, ты умница, не наговаривай на себя», ободрить…
— Мы живы и лишь слегка вредимы, — иронично отозвалась я. — Сойдет для поддержки духа?
Подруга критически посмотрела на меня в пене и грязи, потом на свои босые ноги и, нацепив одну босоножку и выдохнув, ответила: