Ведьма и компания (СИ)

- И что? – напряженно спросил майор.
- Та ничого! – пожала плечами Стелла. – Ни рисунков, ни свечек, ни цих… пентаграмм. - она презрительно скривилась. – Та и не случилось потом ничего: ани черти з Пекла не полезли, ани ядерна война не почалася.
- ВАЗ строить начали. – механически пробурчал майор, вспомнив машину, на которой прикатил дядька Мыкола.
- Де Волга, а де – мы? Та и заради ВАЗа давить треба було, а не распинать. – подумав, добавила ведьма.
Майор прошелся по комнате туда-сюда: под ногами хлюпало молоко, потрескивали обгоревшие паркетины.
- Телефон где? – наконец спросил он. Стелла ткнула пальцем в столик у продавленного дивана, густо, будто конфетти, усыпанного разноцветными подушечками.
- В КГБ у нас кто? – листая записную книжку, спросил он.
- З ваших – никого, була одна лиска, так на повышение пишла, вся курячья та яечная торговля зараз под нею. О, вспомнила, русалка есть, из оседлых!
- Как это? – оторвался от блокнота майор.
- Мужику на шею села, та й сидит! – отмахнулась Стелла. – Ось вин як раз в КГБ и работает, пользуйся, поки она его ще не заела.
Майор принялся мрачно накручивать диск телефона.
- Из милиции беспокоят… Мне бы подполковника… - читая с подсунутой Стеллой бумажки, проворчал он. – Товарищ подполковник? Извиняюсь, конечно, но я вашей супруги, как бы это сказать… коллега, что ли… Или даже скорее родственник… по хвосту. - вовкулака поморщился. – Очень-очень дальний родственник. Поговорить бы надо, товарищ подполковник? По делу, исключительно по делу. Скорее даже по делам: у нас – свежим, у вас – десятилетней давности. Да, еду, заказывайте пропуск! – он бросил трубку на рычаг. - Никуда! – он устремил на Оксану палец. – Сидеть тут – и ни шагу: никуда не звонить, ни с кем не разговаривать… ну кроме вот нее. – он кивнула на Стеллу. Видно было, что он бы и со старой ведьмой общаться запретил, но понимает, что не выйдет.
- Почему? – вскинулась Оксана. – Вы же поняли, что я тут не причем. В шестьдесят седьмом мне два года было.
- Сидеть, я сказал! Только попробуй высунуться – сгною! Не за убийство, так за фарцовку, поняла? – и тяжело ступая, двинулся на выход.
- С вас тридцать рублей. – прошелестело у него за спиной. – Хозяйкино время дорогого стоит.
Вовкулака развернулся и глухо рыкнул, скаля мгновенно отросшие клыки. Старушка в балахоне испуганно шарахнулась в сторону, но тут же выпрямилась и подрагивающим голосом пробормотала:
- Так бы сразу и сказали, что вы свой. Тогда, конечно, по двадцать.
Майор рыкнул снова, рванул дверь и выскочил на площадку.
[1] Станово́й пристав — полицейское должностное лицо в Российской империи, возглавляющее стан — полицейско-административный округ из нескольких волостей.
 Глава 8 
- Надо будет сказать ведьме-хозяйке, чтоб приструнила русалку, а то ведь полезнейший человек этот кгбешник, жалко будет, ежели помрет.
Майор сидел в своем кабинете, опасливо глядя на лежащий перед ним список. Узнав, в чем дело, подполковник КГБ, русалкин муж, чуть не лобызал майора как родного, мгновенно завалив списком странных «висяков», болтающихся в архиве без малейшей надежды на разгадку. Еще несколько, вроде бы обычных, но случившихся совсем рядом с кинотеатром дел добавились из архивов отделения – и в результате, вот! 1958 – убита девушка, обыкновенный удар ножом. Ограбление. И дальше ничего, тишина и спокойствие, аж до 65-го, когда рядом с кинотеатром снова находят женский труп. Блондинку застрелили в упор в темном переулке рядом с кинотеатром. Из маузера времен гражданской войны.
- Не удивительно, что связи не заметили – семь лет прошло. Потом перерыв в два года… А, нет, если по датам посчитать, почти три набегает… Вот он, Стеллин распятый мужик… Да, его было трудно не заметить. И опять ничего… - водя карандашом, продолжал бормотать майор. – Семидесятый год… Как весело! Можно сказать, чем дальше, тем веселее.
Семидесятый год «порадовал» уже двумя трупами, снова женскими: на сей раз пожилой и молодой женщины. Обе были зарублены топором. Семьдесят второй – опять мужчина, застрелен из охотничьего ружья. Зато семьдесят четвертый потрясал! Трупы. Несколько. Мужчины. Застрелены и… побиты камнями. Множественные переломы, раздавленные ребра – будто в землетрясении побывали.
 
- Ладно, маузер времен Гражданки… Где они эти-то револьверы взяли? – майор представил себе компанию маньяков-антикваров, засевших за колоннами кинотеатра и расстреливающих оттуда прохожих из «ковбойских» кольтов.
- Потом, получается, не раз в два года, а каждый год? Зарезанная цыганка в семьдесят пятом и застреленный священник в семьдесят шестом… - майор постукивал карандашом по списку. – Священника увязали не с кинотеатром, а с церковью, которая поблизости, а цыганка – она цыганка и есть, никто не удивился. Только вот священника опять из оружия девятнадцатого века убили. Ага, покусанный китом мужик в семьдесят седьмом, про которого отставник говорил… семьдесят восьмой… Да они шутят! На бандитские разборки списали, что ли?
Семьдесят восьмой год «радовал» горой мужских трупов: застреленных, взорванных…
- А это что? Теперь уже два раза в год?
В списке оказался отравленный милиционер. Майор перелистал страницы дела и презрительно фыркнул: разгадку убийства искали в работе милиционера, тем, что умер он на ступенях кинотеатра, никто не заинтересовался.
- После большой бойни – чаще становится? – прикушенный враз отросшими клыками карандаш разлетелся на щепки, майор зло сплюнул. – А теперь, значит, вообще подряд: одна съеденная, и сразу повешенный… Ох, не нравится мне это! – он потянулся к телефону. – Товарищ директор? Снова милиция беспокоит. Скажите, вы в курсе, что в вашем кинотеатре в предыдущие годы шло?
- Да я тут только полгода работаю! – ответили ему. – Часто, знаете ли, директора меняются, говорят, район неспокойный. Простите, это я не в упрек…
- Я даже и не подумал, что в упрек. – сухо ответил майор и почувствовал, как занервничал его собеседник.
- Кое в чем я помочь смогу, давно, знаете ли, в системе кинопоказа работаю, или у работников спрошу. - промямлил директор.
- Не надо пока у работников. – строго отрезал майор. – Не знаете, случайно, в каком фильме человека кит-касатка убивает?
- Знаю, конечно! – неожиданно откликнулся тот. – Знаменитый фильм, на моем прошлом месте работы мы на нем такую кассу сделали! «Смерть среди айсбергов» называется.
Майор медленно прикрыл глаза, с хрипом выдохнул.
- А вот много трупов, кого-то застрелили, кого-то взорвали, задавили… Возможно, в прошлом году шел…
- Не знаю. – с сомнением пробормотал директор.
- А распя… - начал майор и осекся. - Ох ты, да это ж американский «Спартак»! Где его казнят на кресте!
- Простите, не понял? – переспросил директор.
- Сейчас… - майор лихорадочно вел пальцем вдоль списка. Зарубленные топором женщины… - Скажите, фильм «Преступление и наказание» есть?
- А как же! С Тараторкиным, со Смоктуновским, с Басовым… Неужели не видели?
- Как-то пропустил… А фильм с зарезанной цыганкой?
- «Табор уходит в небо»! – азартно, словно участвуя в викторине, подхватил директор. – Знаете, я кажется сообразил насчет того, где много трупов. Это французская «Вендетта по-корсикански», только там скорее приключенческая комедия, вроде бы и трупов полно, но так… любому понятно, что это не всерьез.
- Ага… не всерьез. - майор покосился на длинный столбец фамилий жертв в своем списке. Похоже, кто-то… некто… нечто… приняло приключенческую комедию очень даже всерьез. Он уже сам сообразил откуда взялись «жертвы землетрясения» - не иначе как из «Золота Маккены». Наверняка если покопаться, можно сообразить и про священника, расстрелянного из старинного ружья, и про первых убитых женщин: какие там детективы шли в пятьдесят восьмом и шестьдесят пятом? Но это уже не имело значения, и так все понятно.